Угрюмый

- Ахуеть, - Йеджи смотрит перед собой, сидя в машине брата, которая направляется в их особняк. Всё ещё от шока не отходит и пытается понять до конца только что произошедшее.

Она только что застукала своего брата со своей близкой подругой?..

Это же бред. Самый большой бред, которого она когда-либо видела.

- Не матерись, - только и говорит Чонгук, ведя машину одной рукой, а другой написав сообщение Лисе:

«Я сам все ей объясню» отвечает он на вопрос своей девушки о том, как Йеджи. Чонгук увел сестру от места «преступления», захотел сначала сам поговорить с ней, а потом позволить Лисе. Да и обе они явно были ещё не готовы судя по тому, как растерялись. Особенно Лиса. Чонгук конечно не эксперт в дружбе девушек и их чувствах от секретов, но кажется, это важно для неё. Но почему?

Чонгук как-то не думает, что Йеджи будет её бить и кричать, да и вообще, не думает, что Йеджи будет против этих отношений.

- Я только что увидела тебя, целующего мою подругу, да и не просто подругу, а Лису! А ты всего лишь говоришь мне не матерись? - спрашивает Йеджи, чуть повышая голос, и смотрит на Чонгука. - Как? Ты, Она… Как вы вообще дошли до… таких отношений? - Йеджи реально не понимает этого. Лиса же терпеть его не могла! Всегда жаловалась, что он её напрягает. Да и Чонгук вроде был холоден к ней. - Когда?.. - добавляет она, уже злясь на себя за слепоту. Как она не заметила, что её брат и подруга в таких отношениях?

- Понимаю твоё удивление, - говорит Чонгук, бросив на сестру короткий взгляд и выключив свой телефон. - Лиса была так же удивлена, когда узнала о моих чувствах к ней. Даже больше, - усмехается он, вспоминая, как тяжко ему приходилось вначале добиться её. - Но мы счастливы теперь.

Йеджи хмурится, обдумывая его слова. Чонгук первый втюрился? В Лису?

Нет, всё же это никак в голове не укладывается. Йеджи думала, что брату нравятся вылизанные, высокомерные снобы по типу Совон… А ещё Йеджи все эти годы была убеждена, что брат терпеть не может девушек по типу Лиса, ничуть не хуже своей матери.

Но и самое главное, что вызывает у Йеджи недомогание: почему от неё это скрывали? Как брат мог, как Лиса могла? Йеджи же с ней всем делилась, а она даже словом не обмолвилась про это…

- И когда вы собирались сказать это? За день до свадьбы? - постепенно в каком-то смысле обижается Йеджи, и поджимает губы, отчего Чонгук тяжело вздыхает.

- Мы решили, что нужно пока что… скрывать эти отношения, - взъерошивает он волосы, и останавливает машину напротив особняка. - Ты можешь сколько угодно придираться и упрямиться, но пойми Йеджи, мы счастливы. Я люблю её, и она меня, - говоря последние слова, он незаметно улыбается. Просто на мгновение вспоминает сегодняшнее признание в любви Лисы, такое смущенное, которое она прошептала в его рубашку. - Надеюсь, что ты поймёшь нас и будешь рада.

Йеджи моргает несколько раз, и снова смотрит перед собой. Ей реально все ещё не по себе. А ещё, она точно не будет «рада» за них, по крайней мере, в ближайшие дни, пока не свыкнется с этим безумием. Эгоистично, да, но ей это совершенно не нравится.

Нужно хотя бы с Лисой поговорить она, наверное, объяснит ей лучше Чонгука.

Но сейчас нельзя показать брату некое… разочарование вперемешку с шоком. Ей не хочется больше продолжать этот разговор, хочется лишь провалиться в кровать и все обдумав, уснуть наконец. Но желательно, уснуть, ничего не обдумав. Потому что голова слишком болит, сегодня слишком тяжёлый для неё день в моральном плане.

***

Как бы Йеджи не хотела, у неё все же не получилось не думать перед сном. И вообще, не получилось уснуть раньше трёх часов ночи благодаря этим мыслям, которые так плотно засели в голове. Сначала этот безумный роман Лисы и Чонгука, а потом… Хёнджин.

Проклятый Хван Хенджин, которого она должна отшить.

Йеджи массирует голову из-за боли от недосыпа и нервов в последнее время, и наконец включает свой телефон, сидя за столом и завтракая. Как и ожидалось, более двадцати пропущенных звонков от Лисы. Что ж, Йеджи позже ей перезвонит.

Они обязаны поговорить.

- Как спалось? - интересуется Чонгук как ни в чем не бывало, и уплетает свой омлет, отчего Йеджи поднимает на него взгляд, откладывая телефон в сторону. Брови хмурит, и разглядывает своего брата, всё ещё думая, что это шутка какая-то. Надеясь на это.

Потому что слишком безумен факт того, что он встречается с Манобан. Что именно он вчера целовал её, и… О боже.

Йеджи слюной давится и кашляет от неожиданности безумных догадок. Просто в одно мгновение она вспоминает вчерашний случай утром, когда Лиса на цыпочках, чтобы казаться как можно незаметнее, спускалась со второго этажа. Она… у Чонгука спала?

Как долго это вообще продолжается? Как давно Йеджи, как глупая, не замечала, что подруга с её братом встречается? Видится с ним, спит вместе, целуется… А ещё параллельно в лицо Йеджи говорит, что он напрягает её и бесит.

Хотя. Если так подумать, Лиса уже как много времени не жаловалась на Чонгука… Да и вообще избегала болтовни о нем. Йеджи и раньше это заметила коротко в мыслях, но не придала этому значения. И уж точно не думала, что причина в ЭТОМ.

- Нормально, - всё же отвечает Йеджи, и опускает взгляд с брата. Она не хочет снова говорить с ним об их отношениях с Лисой, не сейчас, когда голова и так болит. Она хочет говорить лишь с Лисой.

Да и Чонгук по всей видимости не шибко горит желанием обсуждать вчерашнее он на неё взгляд поднимает, и, кашлянув в кулак, чтобы отогнать неловкость, тему меняет:

- Мама, кстати, сообщила мне недавно, что сегодня вечером прилетает, - и лучше бы Чонгук всё-таки о Лисе говорил с ней. Потому что настроение Йеджи падает ниже плинтуса, и появляется крепкое желание запереться сегодня окончательно в комнате и никого не видеть.

Но нельзя.

Хван Хенджин ждёт её снаружи, чтобы отвезти в школу.

***

Йеджи полной грудью вздыхает, когда дверь за её спиной захлопывается. Она замечает чёрную машину недалеко, и старается как можно счастливее улыбнуться несмотря на головную боль и паршивое настроение. Вроде, должно получиться. Ведь она эту улыбку всю ночь репетировала.

Набравшись духа, все же шагает к машине красивой походкой, и при этом не спускает взгляд с водителя, который сидел внутри и тоже на неё смотрел. Смотрел не отрываясь, исподлобья, вынуждая её кожу покрыться мурашками.

- Доброе утро, - говорит она как бы просто так, и оседает в машину. Застегивает ремень безопасности, и стараясь казаться как можно беззаботнее, берет свой телефон, принимаясь переписываться с Лисой. Хёнджин смотрит на неё, теперь уже сводя брови. А потом усмехается, думая, что она так ведёт себя из-за того, что они ещё стоят рядом с её домом. И поэтому давит на газ, чтобы как можно скорее с ней поговорить.

Ведь он держит своё обещание, и не отстанет от неё до тех пор, пока ответ не услышит.

- Кхм, - спустя минут пять, все же не выдерживает Хенджин и кашляет тихо, чтобы привлечь её внимание. Они, вроде, отъехали от её дома, и уже давно, так что ей не нужно больше изображать из себя молчунью. Или она лишь стесняется? - Может, поговорим? - продолжает Хенджин, и снова переводит взгляд с дороги на Йеджи.

Она реально странной кажется.

У неё проблемы? В семье?

Или проблема в нем?

- О чем? - спрашивает Йеджи, и смотрит на него, убрав свой телефон. Включает все свои актерские навыки, которые успели появиться у неё благодаря этому бреду с Хенджином, и делает голос максимально незаинтересованным. Прямо таким, какой у него был по отношению к ней ещё до недавнего времени.

- Ты сейчас серьёзно? - задаёт вопрос Хенджин, уже немного даже раздражаясь такому её поведению. - Я тебе вчера встречаться предложил, мы друг другу признались, в конце концов. А ведь реально, о чем нам вообще говорить, не так ли?

- Ах да, это… - как бы устало вздыхает Йеджи, вспоминая о "неважном". И Хенджин прекрасно это замечает. Он, правда, надеется, что она лишь шутит, надеется, что у неё может просто проблемы в семье или настроение нет. А ещё он хочет отогнать мысль о том, что она всё-таки играет. Играла с ним. И вчера… - Я думала-думала, и пришла к выводу, что нет. Я не хочу с тобой встречаться. Да и вообще, продолжать такого рода отношения, - пожимает она плечами, и он, не выдержав, останавливает машину.

- Чего? - переспрашивает он, нахмурив свои брови и совсем не ожидая такого. Уже закипает. Если она шутит, то за рамки выходит, а если она серьёзно, то… Чёрт. Стерва.

Всё-таки играла.

Обманула его. Его, последнего дурака в мире.

- Я не хочу ради тебя идти на риск и слышать ругань брата и Миен. И вообще, не хочу лишних проблем. Ты не стоишь этого, - продолжает она, и пусть и говорит почти без запинки, но до боли сжимает руки в кулачки. Нужно собраться.

Блять, Йеджи, вспомни, как он поступал с тобой. Говорил идентичные вещи…

- Йеджи, прекращай, это уже не смешно, - повышает он голос, чтобы она прекратила этот бред. До последнего надеется, что она шутит, но вот почему-то эта шутка все не заканчивается. Да и не смеётся никто. Даже она.

- Я буду признательна, если ты отстанешь от меня и будешь делать вид, что не знаешь и вообще забудешь, - продолжает она, не обращая на его слова никакого внимания. Смотрит прямо в его глаза, и читая там удивление вперемешку с гневом, усмехается.

- А что? - медленно вперёд подаётся, все ещё не отрывая взгляд с его глаз, которые темнеют с каждым мгновением. Ближе. Ещё ближе. И вот, теперь она почти в его губы дышит.

- Между нами все равно же не было ничего серьёзного, так что это не должно составить труда… милый, - последнее слово она тянет сладко, и легко прикасается его губ своими. Оставляет нежный поцелуй, хотя бы в последний раз хочет попробовать вкус его губ.

И эти слова… Они кажутся до жути знакомыми для Хёнджина.

Потому что он сказал ей тоже самое после вечеринки Рюджин.

Проник в её сердце одной встречей, украл первый поцелуй, и вынудил забыть.

А она проникала в его сердце постепенно, соблазняла его, и вот, когда получилось, делает то, что и он когда-то. Мстит.

Грёбаная стерва.

Он отталкивает её, разрывая этот уже противный поцелуй. Смотрит на неё с не скрытым раздражением и злостью.

Да, блять, он поступал с ней как дурак. Просто ему было совершенно на неё плевать, он только запоминал её имя. А она… какого черта она делала? Играла с ним, обманывала.

Клялась блять ему в любви.

Да ещё и прикидывалась обидчивой после его тех слов в машине.

На правду не обижаются. Он тогда был совершенно прав она избалованная сучка с завышенной самооценкой, которая совершенно не может воспринять отказ.

- Выйди из машины, - на языке столько матов и оскорблений для неё, но он произносит только это. Но лучше бы он говорил что-то ещё, высказалась ей всё, потому что по её спине холодок бежит от его слов и голоса. Особенно от его взгляда. - Выходи, сука, из машины, - повышает он голос, когда Йеджи медлит, продолжая на него пялиться. И она от этого вздрагивает, но все ещё стараясь сохранить победное выражение лица, гордо вздергивает подбородок.

- Ещё раз услышу от тебя мат в мою сторону, сообщу брату и уволю. Знай своё место, - и с этими словами, она всё же выходит из машины, громко захлопнув дверцей. Не потому что боится его и сдаётся, не потому что слушается его приказа, а просто и сама не шибко хочет находиться с ним в одной машины. Да и школа находится недалеко, почти ворота видятся.

Она смотрит обратно на Хенджина, и губы поджимает. Мерзавец. Ещё и её виноватой выставляет, смеет обижаться. Совсем свою ошибку не видит, не знает, что она блять чувствует.

Но он видит свою ошибку. Точнее, смотрит на неё несколько мгновений, и думает, что совершил одну единственную ошибку в её сторону поверил ей. Пошёл блять на поводу её игры, как дурак грёбаный. Соблазнился милой обёртки этой высокомерной стервы.

Пустышка. Она реально пустышка, как и все другие его девушки.

Даже хуже них.

И он нажимает на газ, отъезжая от этой проклятой школы и не щадя машину. Глупая, ещё и шантажирует его увольнением, будто у него ахуеть какое желание работать её водителем и дальше.

Придётся Чон Чонгуку найти для своей сестренки нового водителя. А дяде смириться с тем, что он неудачник последний, который даже с этой работой не справился.

Больше он с ней в одну машину не сядет.

***

Лиса нервно стучит пальцами по столу и все время осматривается, ожидая, когда придет к ней Йеджи в это кафе. Они договорились тут встретиться, в кафе около её колледжа, и поговорить. Очень серьезно поговорить.

Лиса реально теряется, считает каждую секунду и губы поджимает. И плевать, что Чонгук за сегодня не раз писал ей, что не стоит так волноваться, ведь Йеджи в конце концов её близкая подруга и его любимая сестренка. Йеджи поймет.

Но Лиса не может не волноваться, особенно, когда двери кафе открываются, и внутрь заходит Йеджи. Видит её, и к ней направляется, и Лиса тут же замечает, что с ней что-то не то.

Глаза жутко красные, лицо опухшее, да и вид в целом оставляет желать лучшего.

Это… она так из-за них?

Да нет, не может быть. Конечно, её отношения с её братом может быть не очень приятны и ожидаемы для Йеджи, но не настолько же, чтобы аж так убиваться.

Но что тогда с ней случилось? Почему она плакала?

- Привет, - проговаривает Йеджи, и оседает напротив неё, кладя свой портфель рядом. Лиса разглядывает её уже вблизи, и убеждается, что она реально подавленная.

- Привет, - кусает она губы, и ноги поджимает. Чувствует себя неловко рядом с подругой после вчерашнего инцидента, как-то стыдно, что краска прилипает к щекам. А ещё страшно.

Боже… Лиса так реагирует только на то, что Йеджи узнала о них с Чонгуком. Что будет, если все-все узнают? Миен, мать, отец, друзья…

- Что с тобой? - всё же не выдерживает Лиса и спрашивает уже о самой Йеджи, потому что её вид, та аура, которая от неё исходит, очень напрягает.

- Что со мной? - хмурится Йеджи, подняв на подругу взгляд. У неё совсем настроения нет, и быть может, именно поэтому неожиданно все негативные эмоции в её сердце выходят наружу, в том числе и обида на Лису за то, что она такое скрывала, пока Йеджи все-все ей говорила. Да и вообще, некая ревность от осознания того, что её брат и её близкая подруга в тайне встречались, чувство преданности, как бы эгоистично и глупо это не звучало.

- Ты, черт возьми, вчера с Чонгуком целовалась, встречаешься с ним в тайне от всех, а еще спрашиваешь, что со мной? Это с тобой что, Лиса?

Лиса тупит взгляд от этих слов, и теряется. Нервно опускает глаза, и не знает, что сказать.

- Я-я… понимаю твое недовольство - заикается она, сжав руками края своей юбки. - Я бы, наверное, тоже была бы не рада застукать своего брата с близкой подругой, - пытается она поставить себя на место Йеджи, и бурчит тихо, теряя уверенность с каждым мгновением от этого тяжелого взгляда подруги. - Тем более, с учетом того, что Чонгук старше меня, и того, как я раньше, мягко говоря, была не лучшего мнения о нем. Но сейчас всё действительно изме…

- Ах да, есть же еще и возраст, - прерывает Йеджи оправдания Лисы, и вперед подается, смотря на подругу, как на последнюю дуру. - Он за Совон бегал, когда ты только учила половину таблицы умножения и играла со мной в куклы. Ты вообще в своем уме, Лиса? Забыла, как ты отказала Ким Сонгю? - вспоминает Йеджи того старшеклассника, который бегал за Лисой в школе. Единственная причина он старше неё на три года.
А сейчас Лиса, как ни в чем не бывало, крутит роман с Чон Чонгуком, который старше неё на целых блять девять лет.

Лиса сильнее теряется, и взгляд отводит. Огромный ком появляется в её горле от этих слов Йеджи, от её тона, осуждающего взгляда.

А ведь это только Йеджи. В дальнейшем весь город.

- Можешь осуждать сколько угодно, - сильнее сжимает она руками ткань юбки. - Но мне он нравится, - шумно вздыхает, и снова поднимает взгляд на Йеджи. - Я, реально, люблю твоего брата, Йеджи, - и ком медленно исчезает с её горла после этих слов. Становится немного тепло на душе.

Потому что она любит. Так сильно влюбилась в Чонгука за это время, что наконец может это признать.

- Любовь… - горько усмехается Йеджи, будто вспоминая что-то другое. Что-то, из-за чего она вообще находится в таком настроении. - Я считаю вашу любовь бредом, - и с этими словами, она забирает свой портфель. - Конечно, мое мнение ни тебя, ни брата не интересует, и вообще, не должно интересовать, ведь это не мое дело отчасти. Но тем не менее, теперь ты знаешь мою позицию, - пожимает она плечами, и встает с места. - Пока, кофе я дома выпью, - и с этими словами, она направляется в сторону выходу из кафе, даже не представляя, как интересует. Как сильно её мнение интересует Лису.

Или представляя, просто не думая до конца. Потому что её мысли забиты совсем другим.

- Бред?.. - спрашивает Лиса тихо, будто саму себя, и смотрит вслед подруге. Моргает несколько раз, чувствуя, как глаза увлажняются, а внутри все треском обрывается.

***

- Я, кстати, встретила сегодня Миен, - ручка, которой Лиса писала конспекты, замирает, когда мать по ту сторону телефона говорит это имя. Она лежала на кровати и без всякого настроения занималась учебой, параллельно разговаривая с матерью на громкой связи. Конечно, её слова Лиса не особо слушала из-за того, что мысли слишком сильно забиты сегодняшней, короткой, но тем не менее не очень приятной встречей с Йеджи, но вот имя матери Чонгука она ну никак не могла пропустить мимо ушей.

- И где же? - кусает Лиса губы, ведь мама и Миен не особо ладили.

Проклятая судьба, которая всеми силами против её отношений с Чонгуком.

- Оказывается, она сегодня вернулась из Америки, - фыркает Джинсоль, и да, Лиса об этом знала. Чонгук писал ей об этом утром в сообщении. Ещё один повод грустить, ведь она, как и раньше, не часто может видеть Чонгука. - И когда я гуляла по магазинам, то она чуть не сбила меня машиной. Старая ведьма, даже прощения не попросила, а наоборот, сказала чтобы я смотрела по сторонам, и презрительно фыркнув, поехала дальше, - жалуется мать, отчего Лиса шумно вздыхает, еще сильнее теряясь.

- Ты в порядке? - бурчит Лиса, до боли сжав рукой ручку.

- Да, только Миен не в порядке. У неё сильные проблемы с головой, - пускает смешок Джинсоль, продолжая резать овощи для салата на ужин с мужем. - Мне уже даже не жаль её детей, ведь они наверное давно к ней привыкли. Но за то мне жаль её будущую невестку, на которую женится её единственный сын. Если, конечно, она сама не выберет такую же змею, как сама, - блять. Они все сговорились что ли?

- Ладно, мам, я тебе позже позвоню. Я должна заняться учебой, - и не дожидаясь дальнейших слов матери, Лиса быстро сбрасывает вызов, чтобы не слушать продолжение разговора на эту тему. Кидает телефон куда-то в угол кровати, как и ручку, а потом переворачивается, и плюхается на мягкую постель, пялясь в потолок. Совсем настроения нет писать конспекты, и вообще, ни на что настроения нет. Она слишком устала. Слишком запуталась. Йеджи не должна была всё это говорить. Кто угодно, но не она. Или же… Лиса просто слишком потеряла голову? Забыла, какая длинная между ней и Чонгуком пропасть, что никто не может нормально воспринять и понять эти отношения. Да что блять говорить о Йеджи, когда даже Лиса раньше была такого мнения. Они не подходят друг другу. Совершенно. И вдруг она вздрагивает коротко, когда снова слышится звонок телефона.

Полной грудью вздыхает, и не торопится отвечать на звонок, думая, что это снова мать. Но телефон все не умолкает, так что Лиса не сдерживается и приподнимается с кровати. Тянется к гаджету, который лежал около подушки, и тут же дыхание задерживает, когда на экране видит не надпись «мама», как ожидала, а «Чон Чонгук». Так официально, даже не «любимый» с сердечками, как она раньше делала. Просто Чон Чонгук. Просто брат её подруги и мэр города, ничего лишнего.

- Привет, - всё же отвечает она после несколько секунд раздумий, и плюхается обратно на мягкую постель.

- Привет, - этот низкий голос, такой родной, вынуждает её как-то облегченно вздохнуть, и успокоиться после этого утомительного дня. Она скучала. - Где ты пропадала? - спрашивает Чонгук по ту сторону трубки, смотря из своего балкона на закат. Сегодня от Лисы и вправду ничего не было слышно, да и от него, впрочем.

- В колледже, - отвечает она, разглядывая белоснежный потолок своей комнаты. - А ты? - ведь он звонил и переписывался с ней весь день раньше. А сегодня, как назло, одну оставил, написав только утром.

- На совещании, - устало пожимает Чонгук плечами, потому что у него был ужас какой завал на работе сегодня. - А что, скучала? - слабо усмехается он, отчего она краснеет.

Да, она скучала. Жуть как скучала, особенно сегодня. Вот бы он приехал и обнял её, как вчера… Но нет. Он не может приехать. Потому что Госпожа Миен вернулась, и он, наверное, сейчас будет ужинать с ней. Наверное, та как всегда будет говорить ему о Совон, а еще Йеджи и ему будет дарить осуждающий взгляд. Черт. Лиса реально устала от этих мыслей, устала от всего. Она не хочет больше скрывать свои отношения с ним, это утомляет морально, а ещё сильнее не хочет, чтобы кто-либо вообще узнал о них, как Йеджи. Лиса больше не вынесет подобных слов, как сегодня, и не вынесет этих недоотношений с Чонгуком, когда он вроде ей принадлежит, а вроде нет. Эти две крайности, между которыми она застряла, не дают ей нормально вздохнуть весь день.

- Слушай, Чонгук… - меняет она тему, и тянет совсем тихо, всё ещё смотря в потолок. - Я думаю… нам нужно время, - она и сама не планировала сказать это, но теперь уже поздно жалеть.

- О чем ты? - напрягается Чонгук и хмурится, думая, что он не так понял. И вообще, не так всё услышал.

- Давай возьмём паузу в наших отношениях. Мне, правда, это нужно, - уже жалостливо произносит она, чувствуя, как внутри всё сжимается и горит. Но ей это нужно было.

- Какая пауза? - сжимает Чонгук свободной рукой перила и своим ушам не верит. - Ты сейчас на полном серьезе бросаешь меня? По телефону?! - Чонгук надеется, что это всего лишь очень неудачная шутка, ведь с чего бы Лиса так поступать? Она же только вчера ему в любви призналась.

- Я не бросаю тебя. Я всего лишь хочу всё обдумать. Мне нужно время, нам это нужно и… - её голос дрожит, и Чонгук отталкивается от перил и начинает ходить по балкону, убеждаясь, что нет, она не шутит. На полном серьезе хочет прервать их отношения, пусть и «на время».

- Почему, Лалиса? — Чонгук не понимает. Вообще не понимает, и чуть не срывается, повысив на неё голос. - Я где-то совершил ошибку? Или это из-за того, что Йеджи нас увидела? - и тут же Чонгук вспоминает, что она вроде сегодня должна была встретиться с Йеджи и поговорить с ней. - Что она тебе сказала?

- Дело не в Йеджи, и тем более не в тебе. Просто… пойми. Мне тяжело - и не выдержав, она всхлипывает тихо, из-за чего Чонгук на месте замирает. Будто из ярости просыпается и перестает повышать на неё голос, чувствуя, как сердце больно сжимается от её всхлипов. Он не переносил женские слезы. Особенно её слезы.

- Ладно, милая. Давай я к тебе сейчас приеду, и мы всё спокойно обсудим, - уже нежнее говорит он, лишь бы она не плакала, и уже хочет бы зайти в свою комнату, чтобы переодеться и поехать к ней, забив на приход матери, но Лиса его останавливает

- Нет. Не приходи - она говорит резко, буквально приказывает, потому что у неё сегодня не получится посмотреть на него. Не получится сказать ничего из недавних слов, смотря ему в глаза. - Гук, я не хочу разрушать наши отношения. Даже если ты сам захочешь, я не разрушу, потому что я люблю тебя. Слишком сильно люблю, - слабо говорит Лиса, вытирая рукавами свои слезы с щек. - Но на меня давит вся эта пропасть между нами. Наша семья, статус, возраст. Мне было так плохо только из-за того, что о нас узнала Йеджи, я даже представить не могу, что будет, если о нас узнают все. Возможно, тебя это не волнует, но меня сильно волнует, Чонгук. И нет, я не откажусь от тебя из-за этого, но… мне нужно время, чтобы собраться с мыслями. Мне всего лишь нужен покой, хотя бы на пару дней, - озвучивает она наконец то, что появился в её мыслях весь день. Она вовсе не обвиняет Йеджи и не считает её виноватой. Йеджи всего лишь разбудила её от этого сладкого сна, и теперь ей нужно время, чтобы привыкнуть к реальности.

- Но… - хочет бы возразить он, но Лиса его перебивает и говорит

-  И если ты тоже любишь меня, то дай мне это время для размышления. Пожалуйста, подари мне паузу между нами, - и с этими словами, она сбрасывает вызов, даже не прощаясь, потому что не хочет, чтобы он вновь услышал её всхлип, ведь он тогда точно приедет. Выдохнув шумно, Чонгук прикрывает глаза и пытается собрать мысли в кучу. Зарывается пальцами в волосы, не зная, что теперь делать, и говорит тихое

- Проклятие. Только этого не хватало. Чертова Йеджи.

Чон уверен, что его сестра виновница такого настроя Лисы.