Глава 32
Бран сидел молча в темной комнате, освещаемой лишь теплым светом маленькой лучины. Юноша копался в сумбурном потоке мыслей и не мог найти ответа, почему до сих пор никто из жителей Ардстро не поднял тревогу, не стал искать хотя бы признаков того, что детей уже никогда не вернуть их родным семьям. Фиц и Ниса были из довольно обеспеченного рода, а потому первым делом стали бы искать их, ведь они были единственными наследниками Суини и Кэмпбеллов. Что же пошло не так?
— О чем задумался? — поднявшись с деревянной лавки, что притащил Агроб в их скромные покои, спросила Ниса. — Может быть, о том, почему соврал этой несчастной женщине?
— Нет, не об этом, — коротко ответил подруге Бран и стал смотреть куда-то в сторону.
— А стоило бы. Ты сам не замечаешь того, как ложь затуманивает твое сознание и чувства, — с трепетом в голосе произнесла Ниса и, взяв Брана за руку, продолжила: — Может быть, у меня нет ни малейшего права это говорить, но ты стал другим, словно в тебя что-то вселилось и...
— Ниса, ты знаешь, что я делаю все возможное для того, чтобы спасти нас, — печально выдохнув, ответил Бран. — И ложь, сказанная мною Лейле, имела смысл.
— Что ж, тогда расскажи, о чем думаешь сейчас? — Ниса коротко взглянула на Арин, которая сладко сопела, видя очередной сон, и пускала тонкую струйку влажной слюнки на деревянную лавочку.
— Об Ардстро и о твоих родителях, в частности, — ответил Бран и, с секунду подумав, продолжил: — Знаешь, иногда мне кажется, что от нас ускользает суть происходящего. Весь лес — это декорации, внутри которых кроется нечто большее — необычайно огромное зло.
— Ну уж нет, — покачала головой Ниса. — Я знаю, к чему ты ведешь, и это совершенная глупость. Совет просто подумал, что нас уже не спасти, тогда на кой черт отправлять за нами кого-то, тем самым жертвуя большим количеством жизней?
— Согласен, — коротко ответил Бран. — Тогда объясни мне, как именно мы оказались здесь, кто оставил нас связанными под деревом?
— Ты и вправду на слово поверил той колдунье и ее сказкам про то, что она нашла нас связанными? Ложь, да и только!
— Допустим, но как мы могли оказаться в запретном лесу?
— Не знаю, Бран. Когда вернемся домой, то обязательно обо всем расспросим у старших, — сказав это, девочка улеглась на сосновую лавку и крепко заснула.
Еще некоторое время Бран сидел в полном молчании, а затем одними губами произнес:
— А стоит ли возвращаться вообще?
Юноша пожал плечами, словно отвечая самому себе на этот нелегкий вопрос, затем, подобно подругам, стал укладываться на широкую деревянную поверхность. Не успел он поднять ноги и закрыть глаза, как откуда-то издалека раздалась чудесная мелодия. Чарующие ноты одна за одной проникали в его голову, не давая сосредоточиться на сне. Бран без промедления поднялся и, тихонько приоткрыв скрипучую дверцу, удалился из комнаты.
Зервар спал. В мрачных каменных домах не горела ни одна лампада. Тролли не любили спать при свете, а потому всегда тушили свечи и лучины перед тем, как отправиться почивать. Заметив это, Бран весьма удивился тому, что один из троллей все же не спит и на свой страх и риск играет на каком-то чудном и загадочном инструменте.
«Сатир!» — внезапно пришло в голову Брану, и он тут же ринулся со всех ног к предполагаемому источнику прекрасной мелодии. В ночной темноте под кронами густых деревьев и пышными ветвями багряных кустарников восседал крепкий силуэт знакомого Брану Одвала. Подбежав к нему, юноша с опаской остановился:
— Что ты тут делаешь, Одвал? Зачем явился?
Брану стало невыносимо страшно. Ему казалось, что Одвал является лишь тогда, когда юношу ждет очередная потеря или ужасная беда. Но в Зерваре все было иначе. Лейла обещала помочь путникам, спасти их из заключения и выпустить на волю. Отчего сатир явился именно сейчас, в самое спокойное время за все их нелегкое приключение?
— Хороший вопрос, — с усмешкой ответил Сатир. —Ты, должно быть, считаешь мое появление плохим предзнаменованием?
Бран замешкался, но ничего не ответил.
— Знаешь, а в этом есть доля правды, — вновь едко усмехнувшись, сказал Одвал и поманил Брана огромной шершавой рукой. — Присядь-ка рядом.
Юноша послушно уселся на землю и внимательно глядел на сатира. Тот лишь беззаботно рассматривал собственную флейту.
— Сегодня на рассвете свершится кое-что ужасное. Не то, чтобы это касалось тебя лично, но то, что принесет это событие, будет по-настоящему неприятным, — начал вещать Одвал.
— Прекрати говорить загадками! — неожиданно воскликнул юноша, а затем, прикрыв себе рот, чуть тише добавил: — Разве ты не можешь сказать все напрямую?
— Могу, но разве загадки решать не более приятно, чем пользоваться готовыми ответами?
— Моя жизнь и жизни моих друзей висят на чертовом волоске! И ты действительно думаешь, что у меня есть желание разгадывать твои глупые ребусы?
— Ну нет так нет, — глухо ответил сатир, а затем добавил: — Тогда буду говорить кристально чисто. Сегодня на рассвете Лейла умрет в родах. Драйк, как и весь Зервар, останется без матки, а потому ты должен будешь уговорить Арин стать их следующей женой.
— Что?! — воскликнул Бран, ошарашенно глядя на Одвала.
Юноше сложно было понять, насмехается сатир или говорит серьезно.
— Если ты не сделаешь этого, то Девин умрет. Я проведал его перед приходом сюда и могу сказать наверняка: эликсиры, что Тайзети украла у Мары, совершенно бесполезны. Болезнь прорастает в его теле, как сорняк, и по моим подсчетам у вас остались сутки для того, чтобы сохранить ему жизнь.
Бран молча смотрел в маленькие хитрые глаза собеседника. Казалось, что все это нелепость, какая-то глупейшая ошибка. Почему именно он, Бран, должен решать, кому жить, а кому умирать? Почему именно на его плечи легла ответственность за общение с сатиром и почему он не может спасти разом всех?
— Но она же умрет, если...
— Если вы вовремя ее не спасете, определенно да. Сначала ты жертвуешь одним ради иного, а потом наоборот. И все по кругу. Раз за разом. Смерть за смертью. Важно в этом круговороте понять лишь одну простую истину, — задумчиво вещал Сатир, — сможешь ли ты в этой суматохе успеть спасти хоть чью-то безвинную жизнь?
С этими словами Одвал буквально растворился в воздухе, оставив Брана одного среди ночной темноты Зервара, среди приближающейся бури, способной унести жизни двух его верных друзей.
...
Когда занялся рассвет, Бран слегка приоткрыл глаза. Он не помнил, как оказался в покоях, как лег в постель и заснул, но четко осознавал, что что-то должно случиться или уже случилось.
Юноша поднялся с лавки и, стараясь не разбудить своих подруг, отправился в сторону покоев жены вождя Лейлы. Зервар изменился. Тролли, что были все это время на охоте вместе с предводителем Драйком, вернулись домой и вовсю хвастались добычей перед теми, кто остался охранять русалку.
— Посмотри, какой жирный! Я собственными руками оторвал ему голову, — покачивая на весу огромную тушу дикого кабана, произнес один из уродливых жилистых троллей. — Кажется, он был обжорой при жизни!
— О, да чем ты хвастаешься, Туд! Всего лишь жалкий вепрь! Посмотрите, какого волка я прибил копьем! Вот она, настоящая добыча! — кричал другой, стараясь впечатлить братьев собственным уловом.
Но тролли не обращали внимания на принесенные дары, словно сейчас это не имело абсолютно никакого значения.
— Где вожак Драйк? — серьезным тоном спросил Морн, глядя на братьев.
— Он отправился в свои покои. Хочет подготовиться к встрече с наследником, — безропотно отвечал Туд. — Почему ты спрашиваешь?
— Лейла мучается в родах. Мы не знаем, сможет ли она... — не успел закончить Морн, но Агроб, медленно топающий в сторону собравшейся толпы, хмуро покачал головой и сразу же разрыдался.
— Агроб, что стряслось? Она родила? — со страхом спросил Морн.
— Лейла... кровь... смерть, — всхлипывал Агроб. — Наследник смерть. Все смерть.
Бран, стоящий чуть поодаль троллей, припомнил слова сатира и, громко охнув, побежал в комнату, где только что проснулись Ниса и Арин. Затворив за собой дверь и как следует отдышавшись, Бран стал рассказывать подругам о том, что услышал в центре Зервара.
— Господи! — выдохнула Ниса и в ее глазах появились слезы.
Арин ошеломленно глядела на юношу. Ей было страшно. Лейлы больше нет, а значит, нет и спасения для заблудших путников.
— Мы должны бежать, иначе... — с пылом в голосе начала Ниса.
Но дверь в их уединенные покои тут же с треском отворилась и к подросткам бесцеремонно вошел Морн.
— Собирайтесь. Драйк прибыл в Зервар и ждет вас у себя, — он немного повременил и со скорбью в голосе добавил: — К слову, наша дорогая Лейла ушла. Умерла в родах.
...
Добравшись до здания, где расположился вожак стаи троллей, подростки со страхом вошли внутрь. Комната была довольно схожа с той, в которой они видели Лейлу, за одним лишь исключением: на каменном троне восседала не дивная русалка, а толстый уродливый тролль с торчащими кверху клыками и кучей золотых сережек и колец, небрежно свисающих с его огромного носа и ушей.
Один глаз Драйка был алым, а другой — белым с огромным шрамом, пронизывающим его от лба и до щеки. Венозный лоб с парой длинных седых волос и толстые коричневатые губы придавали троллю весьма устрашающий вид. На его плечах красовался мех белого волка, а длинные заостренные кверху уши походили на эльфийские.
— Вождь, эти дети появились в Зерваре за день до вашего прибытия, — поклонившись, обратился к нему Морн. — Они не представляют угрозы. Госпожа велела, чтобы мы относились к ним с должным уважением.
Почесав свой бородавчатый подбородок, Драйк невольно заерзал на месте:
— Она мертва, так что ее слова не имеют никакого значения.
Арин со страхом взглянула в глаза вождю. Тот, расплываясь в довольной улыбке, произнес:
— И вы все это время скрывали от меня такую превосходную деву?
— О нет, вождь! Я как раз подумал, что первым делом вам стоит представить рудую красавицу. Вы потеряли сына, а потому имеете право найти новое увлечение, забыв о Лейле.
— Ты прав, — едко усмехнувшись, ответил Драйк. — Подведи ее ко мне, — приказным тоном повелел он.
Морн тут же поспешил исполнить его просьбу. Арин со страхом смотрела на тролля. Чем ближе девочка подходила к нему, тем больше ей хотелось сбежать, укрыться и больше никогда не показываться Драйку на глаза.
— Волосы, — облизав свои толстые губы, сказал вождь Зервара, — словно огонь. Яркие, рыжие. Никогда не встречал такой дивной копны.
Драйк внимательно вглядывался в лицо Арин, словно стараясь найти в ней хоть какой-то изъян.
— Пышнотелая. Словно создана для рождения на свет сильных потомков гордой расы троллей.
Морн хищно заулыбался, а Ниса тут же кинулась на помощь подруге:
— Не трогай ее!
Драйк молча повернул голову к белокурой девочке и оценивающе поглядел на нее:
— Мальчишка, как ты смеешь перечить воле вождя?!
— Лейла говорила, что тролли — вольный народ и что девочка должна быть отдана вам только в том случае, если она сама или ее родня соглашается на это. А мы... Мы и есть ее родня!
— Вот как! — задумался Драйк. — А ты довольно умный юноша. Прозорливый... Возможно, дева сама согласится стать моей супругой. Ну же, милая, скажи, как тебя зовут? — обратившись к Арин, тролль нежно погладил ее рыжие завитки непослушных волос.
Арин молчала, словно стараясь решить, как следует поступить, чтобы не спровоцировать Драйка на какие-либо агрессивные действия.
— Ее зовут Арин Куинн, — бесчувственно сказал Бран, глядя в устрашающие своей странностью глаза Драйка.
— Чудесное имя, — оскалив ряд острых клыков, ответил вождь.
— Что ты творишь? — шикнула на юношу Ниса.
Тот, словно не слыша ее слов, продолжал говорить.
— Я могу дать свое согласие на этот брак, как ее близкий друг, — безропотно обращаясь к Драйку, вещал Бран. — Только взамен нам нужны эти ваши заячьи камни.
— Заячьи камни? — с удивлением в голосе переспросил Драйк. — На кой черт вам эти пустышки? Из них даже дом не построить.
— Нужны, — потупив взгляд, ответил Бран. — Они нужны нашему другу.
— Камни... другу... — снова с интересом сказал Драйк, перевел взгляд на Морна и приказал ему отыскать заячьи камни в Зерваре, чтобы отдать их Брану.
— Еще нам нужна свобода, — также смело выпалил черноволосый юноша, словно не страшился того, что Драйк может сотворить с ним, если тот не проявит достаточного почтения. — И мы должны знать, что всегда сможем вернуться в Зервар и проведать Арин.
— Идет! — с улыбкой ответил тролль и, встав со своего трона, предложил Арин присесть на него.
Девочка немедля повиновалась и, с опаской глядя на Драйка, умостилась на каменном сиденье.
— Как хороша! — с чувством воскликнул тролль и стал крутиться вокруг собственного трона. — Идеальна! Превосходна! Чудесна! — приговаривал он на каждом повороте. — Я отпущу вас только после того, как Арин сама согласится стать моей женой.
— Нет! Она никогда... — воскликнула Ниса, но Бран тут же перебил ее.
— Она согласится, но только после того, как ты выполнишь еще пару условий.
— Я бы отрубил тебе голову за такую наглость! — оскалившись, выкрикнул Драйк. — Но эта дева действительно стоит всех твоих чертовых условий.
— Тогда, во-первых, ты должен приказать троллям отнести тело Лейлы в Лагуну, а во-вторых, — Бран тяжело вздохнул и с печалью посмотрел на рыжекудрую подругу, которая вздрагивала при каждом прикосновении уродливого тролля, — ты должен быть единственным мужем Арин.
— Что?! — громко возопил Драйк, быстрыми шагами направился к Брану и схватил юношу за ворот рубахи. — Тролли всегда делили между собой земли, еду и женщин! Как смеешь ты просить меня нарушить это священное правило?! — громко прорычал он.
Бран секунду колебался, а затем ответил:
— Ты сам сказал, что Арин стоит того, чтобы исполнить все мои условия.
Тролль выпустил из ноздрей клубы пара, затем внимательно поглядел на Брана и, опустив его на землю, сказал:
— Так тому и быть. Клянусь Зерваром, что стану единственным, кто тронет эту деву, — Драйк отправился обратно к Арин и, прижав девочку к себе, громко воскликнул: — А теперь вели ей соглашаться!
— Нет! Нет, Бран, не смей! — накинулась на него Ниса.
Но юноша был непреклонен.
— Арин, прошу! Это ради нас! Ради нас всех! — начал умолять он.
— Не соглашайся! Даже не думай соглашаться, Арин! Он обезумел! — со слезами на глазах выкрикивала Ниса.
— Ради тебя самой, — продолжал Бран.
— Нет! Они убьют ее! Ты предатель! — Ниса била Брана по груди маленькими кулачками, плакала и кричала.
— Ради Девина. Если ты не согласишься, он умрет. Больше его никогда не будет. Ни во снах, ни наяву, — внимательно вглядываясь в карие в слезах глаза подруги, умолял Бран.
— Заткнись! Заткнись! — продолжала восклицать Ниса, стараясь уберечь подругу от ужаса, что крылся за ее согласием.
«Мы вернемся за тобой. Обещаю, Арин», — думал юноша про себя и всеми силами старался склонить девочку к согласию.
— Если мы не спасем Девина, если не успеем, то...
— Я согласна, — коротко ответила Арин, и с ее веснушчатых щек скатились тонкие струйки соленых слез.
