Глава 30
— Он дышит? — со страхом в надломившемся голосе спросила Арин, обращаясь к Брану.
— Да, но слабо, — ответил юноша.
Путники отошли от Тойстрига довольно далеко. Страх потихоньку угасал в их сердцах, давая место моральному опустошению. Девин был без сознания. Духи Снодина, возможно, погибли, защищая их жизни. У ребят не было предположений, что следует делать дальше.
Тьма окутала Салфур, а ароматы деревни фей испарились и слились с запахом еловых шишек. У друзей не было ничего: ни еды, ни питья, ни даже места более-менее удобного для ночлега. Вокруг только высокие старые деревья, вой осеннего ветра и душераздирающая темнота, к которой подростки должны были привыкнуть, но сейчас, когда на их руках была ответственность за столькие унесенные лесом жизни, ночь казалась намного страшнее, чем была на самом деле.
— Думаю, спать мы не будем. Не сможем, — с грустным вздохом сказала Ниса и, погладив Девина по голове, замолкла.
Арин притронулась к юноше рукой. Казалось, он стал холоднее и бледнее, чем был раньше. Но прерывистое дыхание говорило о том, что он все еще жив.
— Прошу тебя, Девин, открой глаза, — глухо стонала рыжекудрая девочка, — Ты нужен мне. Нужен нам всем.
Но ответа не было, как и движений. Подобно восковой кукле, юноша продолжал безмолвно лежать на пожелтевшей траве.
— Что будем делать дальше? — обратившись к Брану, спросила Ниса.
— Я не знаю. Все так ужасно, — пространно глядя куда-то вдаль, сказал Бран. — Если бы я не стоял на месте, если бы отпрыгнул вовремя, этого не случилось бы.
— Прекрати винить себя, это не приведет ни к чему хорошему.
Бран вдруг вспомнил могучего странного сатира, что когда-то пришел ему на помощь. Можно было предположить, что он со злым умыслом привел детей в Топь. Однако Брану почему-то казалось, что он действительно желал помочь. В лесу не было ни единого спокойного и доброжелательного места и существа, потому, может быть, сатиру не оставалось иного выбора, как предложить путникам направиться к болоту.
«Если бы Одвал был сейчас здесь и помог нам привести Девина в чувство, — подумал Бран и тяжело вздохнул, не будучи до конца уверенным в том, что загадочный рогатый сатир был реален. — Если он действительно настоящий, то обязательно явится мне сейчас, и чтобы это могло сработать как следует, я должен попросить девочек о небольшой услуге».
— Может быть, вам все же стоит как следует поспать? Дорога до Ардстро довольно долгая. Вам нужны силы.
— О чем ты говоришь? Разве мы можем спать, когда Девин находится в таком... в таком забытье? — немного помрачнев, ответила Ниса.
— И как вы поможете ему?
— Не мы, но... Возможно, ты сможешь исцелить его своими чудотворными травами? — испытующе глядя на юношу, спросила Арин.
— Исключено. Лилии росли только на той поляне. Так сказала сама Ава, — махнув головой, ответил Бран. — А обыкновенные травы вряд ли смогут снять с Девина порчу, нанесенную магией Агнессы.
— И то верно, — выдохнула Ниса, — но спать я точно не стану.
— И я тоже, — кивнув в знак согласия, поддержала Арин.
Бран тихонько хмыкнул. Похоже, его плану не суждено было сбыться.
— К слову, Ниса, что случилось с твоими волосами? — переведя тему разговора, спросил юноша.
— Ах, это? — печально выдохнув, ответила девочка. — Агнесса сказала, что в волосах заключена воля и сила человека, и решила отрезать мои.
— Вот как, — потупив взгляд, ответил Бран. — А почему волосы Арин...?
— Не стоит спрашивать. Эта злая мымра наговорила много всякой чепухи, — Ниса перебила Брана, не желая давить на больное и припоминать слова главной советницы. — Скажем так: ей повезло больше.
Подростки продолжали разговаривать обо всем на свете: о злоключениях, произошедших с Девином и Браном, о заточении Арин и Нисы и о том, что Дое с Ивой, пожертвовав собственным посмертием, дали силу магическому кулону.
Пока путники делились тем, что произошло с каждым из них, лес дышал, гудел, выл, словно одно большое живое существо. Но что-то выбивалось из общей картины: это был какой-то тихий скрипучий стон, похожий на стон животного, которое пыталось петь свою дивную песню, заманивая кого-то в ловушку. Затем, спустя некоторое время, звук превратился в нечто большее, в едва разборчивые слова, а затем и в полную четкую песню, запеваемую каким-то совершенно чудным голосом.
— Сам приходит и уходит этот странный зверь,
Прячется и смотрит в оба средь густых ветвей,
Исчезает и восходит, словно лунный свет,
Добрым кажется кому-то, нимфами воспет.
Но не стоит расслабляться, доверять ему,
Ведь он держит под собою силы целину,
Он скрывает за собою леса круговерть
И детей людских не раз он обрекал на смерть.
— Вы это слышите? — испугавшись, спросила Ниса и тотчас стала оглядываться по сторонам. — Кто это, черт побери?!
— Я не знаю, — воскликнул Бран и, поднявшись с места, схватил в руки большой тяжелый камень.
— Феи, ведьмы, даже тролли под его рукой.
Всемогущий повелитель — главный над судьбой.
Только вот никто не знает, кто внутри живет,
И дитя не замечает — зверь игру ведет.
— Ниса, Арин, держитесь возле меня. Чудовище близко, — шикнул на подруг Бран, заслонив их собой.
— Может быть, это человек? Может, кто-то все-таки пришел за нами? — боязливо глядя в темноту, предположила Арин.
— Ага, и зачем-то поет странные песни? — ответил ей Бран, подсознательно готовясь к тому, что вот-вот из кустов на него выпрыгнет какой-то ужасный человекоподобный зверь.
Но этого не произошло. Спустя пару минут голос затих, а затем из тени деревьев появились тонкие очертания незнакомки. Казалось, она была истощена — худая, как тростинка, и высокая, как мужчины, что жили в Ардстро. Ее морщинистое лицо было изуродовано сотней страшных шрамов, а кожа была коричневато-бурого оттенка. Черные, словно вороново перо, глаза с хитрецой взирали на путников. В остроугольных ушах красовались золоченые серьги, а большой горбатый нос был покрыт странными белыми узорами. Зубы были гнилыми, а губы измазаны той же белой краской, что и нос.
Одежда на старухе была еще более странной. Все тряпки, что мешком свисали с ее истощенного тела, были смастерены из осенних листьев, желтых желудей, ореховой скорлупы и оборванной серой ткани, которая вовсе выбивалась из общего природного образа незнакомки. В руках женщина держала острую шипастую ветвь, словно та была ее орудием. С прищуром оглядев путников, она едко усмехнулась, словно обрадовавшись чему-то, а затем, откинув за спину свои черные жесткие волосы, туго заплетенные в десятки маленьких косичек, сказала:
— Что тут у нас?
Путники молча стояли, с опаской глядя на незнакомку. Им было боязно сказать что-либо в ответ, но при этом, если понадобится, они были готовы напасть.
— Не хотите разговаривать со старушкой Тайзети? Ну что ж, а я хотела помочь, — пожав тонкими плечами, сказала женщина и, повернувшись в сторону темной дубравы, стала медленно шагать обратно туда, откуда явилась.
— Помочь? — переспросила Арин, словно ища некоего спасения в словах женщины.
— Я пришла сюда на запах смерти, — ответила Тайзети, оборачиваясь к подросткам и загадочно облизывая собственные губы. — И скажу честно, ему осталось недолго... Совсем недолго. Магия. Злая магия пожирает его душу. Без моей помощи вряд ли он вообще сможет выжить, не говоря уже о том, чтобы ходить, говорить и думать.
— То есть? — спросила Арин и в ее карих глазах тут же появились слезы.
— То есть он уже не жилец. Его дух уже улетает в небо, — со смешком ответила Тайзети.
На секунду в воздухе повисло молчание. Бран, собравшись с силами, с трепетом произнес:
— Я не знаю, кто ты такая, но прошу, помоги нам.
— И я прошу. Мы все просим, — положив руку на сердце, сказала Ниса.
— Что ж, — лукаво оскалившись, ответила Тайзети. — Есть способ. Готовы ли вы рискнуть собственными жизнями ради его спасения?
— Конечно, — безропотно ответили все разом.
Старуха враз подхватила Девина на руки, сделав это так легко, что всем показалось, ее тощее тело вот-вот надломится.
— Может быть, я помогу вам? — протянув руку, предложил Бран.
— О, мой дорогой! Наверняка, глядя на меня, ты подумал, что я и сама — не жилец, но скажу тебе кое-что, — со снисхождением взглянув на юношу, сказала Тайзети. — Знаешь, чем именно существа запретного леса отличаются от людей, помимо своей неутолимой жестокости?
— Чем же? — переспросил Бран, с интересом взирая на то, как легко Тайзети уносит Девина вдаль.
— Силой, — коротко ответила черноволосая женщина, а затем, спустя пару секунд, добавила: — Не той, что лежит на поверхности, а той, что сокрыта в глубине их тел.
Сказав это, Тайзети странно хихикнула и поманила ребят в неизвестном направлении. И они, не имея иного выбора, безропотно последовали за ней. Возможно, именно там их ожидало неуловимое спасение.
...
Когда дети под предводительством Тайзети все же добрались до маленькой лачуги, то были удивлены тем, что женщина живет в полном одиночестве, подобно Аве. Даже у той когда-то была вторая личность, а у Тайзети из собеседников были лишь звериные черепа да человечки, сотворенные из грязи, земли и палок.
Лачуга была довольно тесной и маленькой, сооруженной самой странницей. Ни окон, ни дверей, ни кухни. Только пустое пространство с кучей собранного женщиной хлама и останками невиданных зверей.
— Прошу за мной, — поманив путников рукой, загадочно произнесла Тайзети, затем, взглянув на изумленные выражения лиц подростков, тут же добавила: — Можете считать меня ненормальной, но эти черепа и куклы говорят со мной. Они подсказывают и рассказывают мне о том, что происходит в лесу. В них заключены души тех немногих взрослых людей, кто познал свою смерть в Салфуре. И знаете, каждый носит свое, зачарованное имя. Это, к примеру, Додо, а это Дуду, они были добрыми друзьями при жизни, но потом на одного из них напал дикий зверь, а другой решился спасти его, но оказалось... — без умолку тараторила женщина, указывая то на одну пустую черепушку, то на другую.
— А знаете, пожалуй, мы сможем и сами справиться со своей бедой, — перебив Тайзети на полуслове, сказал Бран.
— О нет-нет-нет, — облизнув свои сухие белые губы, ответила Тайзети. — Смотри, на лице появился алый бугор, — указав тонким морщинистым пальцем на Девина, сказала странница.
Действительно, между бровью и глазом юноши пролегло нечто вроде паутины из огромных набухших вен, на которые страшно было взглянуть.
— Умирает... Умирает, — хихикнула Тайзети и едко улыбнувшись, продолжила: — Я вижу, как дух тянется к небу. Пока слабо, но это дело времени, — активно жестикулируя тощими руками в воздухе, воскликнула женщина.
— Бран, что с ней? — тихонько шепнула юноше Ниса.
— Я не знаю, — также тихо ответил он.
— Ничего. Со мной все хорошо, только вот я вижу то, чего ты не видишь. И не видит никто из вас, — уложив Девина на настил из иссушенной травы, который явно многие годы служил ей кроватью, сказала Тайзети. — Времени нет. Вам нужно бежать, — вдруг неожиданно резко произнесла женщина и, схватив Брана за плечи, добавила: — Он умрет, если не сделать этого сейчас.
— Не сделать чего?! — недоуменно глядя на Тайзети, переспросил юноша.
Казалось, с приходом в собственное жилище женщина стала еще более странной и в некотором смысле безумной.
— Чтобы спасти юношу, нужен порошок заячьего камня, а он... — Тайзети начала быстрыми шагами расхаживать по комнатушке и чесать собственные волосы у самых корней, — а он находится у моих давних друзей, но вы явно не станете... Нет, даже не подумаете, — причитала странница.
— Мы сделаем все необходимое, только скажите, — с трепетом в голосе обратившись к Тайзети, сказала Ниса, забирая прядь выбившихся коротких волос за ухо.
— Что ж, тогда вам нужно идти на север в долину троллей. Но не бойтесь, они — мои друзья и не сотворят с вами ничего, — на этих словах женщина вновь мерзко облизнулась, а затем продолжила: — Ничего дурного.
— Тролли?! — разом воскликнули путники.
Но Тайзети уже вовсе их не слушала, летая по комнате как заведенная.
— Так, я дам вам это и это, — она стала ворошить кучу хлама, собранного на полу, затем, прокусив собственный палец, женщина стала писать что-то кровью на иссушенном осенью огромном лопухе, а после, просияв от радости, вручила подросткам три коробки с неизвестным содержимым: — Все готово. Скажите, что вы от меня, и обязательно отдайте подарки, но ни в коем случае не открывайте их. Для троллей это будет большим оскорблением, поэтому я плотно перевязала все лианой. Так будет надежнее.
Бран стоял, в ошеломлении глядя на женщину. Ниса от удивления то открывала, то закрывала рот в попытках сказать что-либо. Арин и вовсе со страхом прижалась к подруге.
— Знаю, у вас много вопросов, но времени мало. Вы сами видите, — женщина указала рукой на Девина, все тело которого стало обрастать волдырями и покрываться алыми венами.
— Но что... что ты будешь делать тут... с ним? — недоуменно переспросил Бран.
— Лечить зараженные участки собственными микстурами, — Тайзети достала из кучи хлама пару блестящих баночек и показала их подросткам.
Бран широко раскрыл глаза от удивления. Он уже видел эти баночки в доме в лесу, у Авы, что хранила микстуры в своем маленьком подвале.
— Это не твое, — хмуро взглянув на Тайзети, сказал Бран. — Ты украла это у Авы.
— Нет, я одолжила это у Мары. Сказать честно, я не спрашивала разрешения, просто залезла в дом, пока та охотилась, и украла пару интересных вещей. Но, честное слово, я знаю, как именно оно работает, и ручаюсь, что буду устранять лишь последствия болезни, причину же можете устранить только вы сами, — без остановки тараторила Тайзети.
Ниса потянула юношу за рукав и украдкой произнесла:
— Я не доверяю ей, Бран.
— Я тоже, но выбора у нас нет, — затем, вновь взглянув на женщину глазами, полными презрения, юноша сказал: — Надеюсь, здесь все точно будет в порядке?
— О да, главное — поторопитесь, иначе будет поздно, — водя глазами из стороны в сторону, увещевала его Тайзети.
Все ребята по очереди подошли к Девину и простились с ним. Бран погладил друга по макушке и пообещал вскоре вернуться за ним. Ниса крепко обняла юношу, а Арин, не сдержавшись, чмокнула его прямо в губы, а затем, раскрасневшись, вернулась к друзьям.
Спустя еще некоторое время Тайзети вывела их на ту самую тропу, которой они должны были придерживаться, чтобы дойти до поселения троллей. Женщина произнесла кое-какие напутственные слова, в числе которых был призыв поприветствовать троллей на их родном языке.
— Торос хогос баргенут. Болос морос дирас, — по слогам проговорила женщина.
— Тогос долос... Тьфу ты! Какая-то белиберда получается, — прыснув, ответила Ниса.
— Почему приветствие троллей такое длинное? — недоуменно глядя на Тайзети, спросила Арин.
— Потому что... потому что, — замешкалась странница. — Да в общем, это неважно. Прошу вас, обратитесь к ним именно так, и тогда они... обязательно впустят вас в свою крепость. Тролли любят, когда чужаки признают их дикий язык, — улыбаясь во все свои гнилые зубы, сказала Тайзети.
Когда последние приготовления были закончены, а пухлые подарки уместились в руках путников, Тайзети пожелала им доброго пути и скрылась в рассветном тумане.