Глава 30
Мы с Дейдарой уже почти подлетели к селению скрытого листа. Деревня после нападения Пейна расцветала. Заново были построены деревянные дома, резиденция Хокаге. Восстановили и лица всех Каге на скале. Сколько же времени я не была здесь? Если вспомнить какие разрушения потерпела деревня и как сейчас она выглядит, то я и представить не могу сколько дней провела в пещере Акацки.
-Думаешь будет разумно вот так просто летать над деревней?-Спросила я.
-Нет, по этому мы сейчас сойдём.-Пояснил Дейдара и велел птице снижаться.
Мы спустились на землю, почти у входа в деревню.
-И что будем делать дальше? -Снова спросила я.
-Просто зайдём внутрь.
Дейдара приготовил свои маленькие взрывные творения и двинулся вперёд. Я тут же схватила его за рукав.
-Вы обещали не вредить деревне.-Напомнила я.
-Я помню.-Улыбнулся он.
Я натянула по ниже соломенную шляпу, чтобы окончательно скрыть свою личность и пошла за ним. Возле ворот,как всегда сидели два часовых-Изумо и Котецу. Ребята совсем не изменились. На душе стало даже приятно от того, что я увидела старых знакомых. Изумо сидел за стойкой постового, положив ноги перед собой на стол, а руки убрал за голову. Котецу, сидел рядом с ним и поспешно водил карандашом по чистому листу бумаги. Оба подняли головы и уставились на гостей.
-Вы же Акацки!-Заметил Изумо и тут же вскочил.
-Кокой ты догадливый.-Усмехнулся Дейдара и велел своим маленьким творениям из глины подпрыгнуть и оказаться возле шиноби.
-Что вам нужно?-Настороженно спросил Котецу и принялся складывать печати.
-Кай!-Выкрикнул Дейдара и послышался сильный хлопок-взрыв.
Когда дым рассеялся, я заметила, что ребята уже лежат на земле без сознания. Увидев, что я пошла вперёд, нукенин сказал:
-Не волнуйся ты, они живы. Охотно в это верю. Сейчас не к чему напрасные жертвы.
Мы спокойно шли по улицам Конохи. Никто даже нас не счёл опасными. Все люди трудились над восстановлением деревни. Выходит, что я ушла в самый не подходящий момент. Думаю сейчас пришлось бы трудиться не покладая рук. Интересно, что стало с моим прежним домом? Ну разумеется как и все постройки деревни, он был уничтожен. А жаль, я бы не отказалась сейчас завалиться в тёплую постель, судя по всему сейчас около двенадцати. Людей стало становиться меньше на улицах, так как все возвращались в новые дома. Хорошо,что людям есть к кому возвращаться...
-Ну и куда дальше?-Спросил Дейдара.
-Я даже не знаю какого торговца мы ищем.
-А где ты была, когда нам объясняли суть миссии?-Возмутился подрывник.
-Я не слушала.-Спокойным, скорее безразличным тоном ответила я.
Дейдара не много по бесился, но всё же ответил.
-Сейчас в Конохе находится торговец из Таки, нам нужно его грохнуть. Он помогает с восстановлением деревни.-Пояснил нукенин.
-И зачем его нужно убить?
-Всё тебе знать надо!-Закричал он.
-Спокойнее...-Протянула я,-У меня есть дело, встретимся здесь через два часа.-Сказала я и направилась в сторону реки.
-Ты куда пошла?!-Кричал мне в след Дейдара.
Не обращая на его вопросы никакого внимания, я пошла вперёд. На самом деле моей целью было посетить мемориал павшим войнам. Я так ещё и не разу не пришла на могилу к Какаши... Мемориал находится на одном из тренировочных полигонов, расположенных возле реки. Облака заполонили почти всё небо, будет дождь. Я не спеша добралась до полигона и заметила, что там тренируется девушка. Синие волосы, почти прозрачные глаза, техники...Без сомнений-это Хината. Подойдя ближе к мемориалу, я положила тюльпан, купленный по дороге сюда, на могилу. Хината заметила меня и подошла ближе.
-Ты из Акацки?-Спросила дрожащим голосом девушка.
Я всё ещё стояла к ней спиной и не торопилась отвечать.
-Зачем ты здесь?-Неуверенно поинтересовалась Хината.
-Я думала ты погибла...-Протянула я.
Обернувшись, я поняла, что девушка стоит в боевой стойке своего клана, видимо придётся драться.
Но раскрывать свою личность я не хочу.
-Мы разве знакомы?-Всё так же робко спросила она.
-Можно и так сказать.
-Зачем ты пришла?
-Не волнуйся, Наруто я трогать не буду. Я просто прощаюсь кое-с кем...-Сказала я смотря на мемориал и опускаясь на колени.
-Я не могу тебя отпустить.-Завопила Хината.
-Знаю... Я не хочу драться с тобой Хината...
Я в последний раз попрощалась с Какаши и поднялась на ноги. Небо возмущенно клокочет и сотрясается, роняя первые капли дождя на обожженную продолжительной засухой землю. Но здесь, над поляной, воздух все еще сух, неподвижен и тяжел, наполнен безмолвным ожиданием грядущей бури. А там, вдалеке, уже вовсю грохочет. И пенится размытый ливнем горизонт: ранее четкая, идеально прямая линия размазывается вдоль небосвода, словно потекшая акварель. Я поднимаю взгляд на сгущающиеся над головой грозовые тучи. Щурюсь, часто-часто моргая,- свет хоть и неяркий, но неприятно бьет по глазам.
-Бьякуган!-Послышалось от Хинаты.
На висках тут же вздулись напрягшиеся жилы и, чуть пульсируя, бугрились вены. Мне кажется, что всё вокруг осталось чёрно-белым, ничего не изменилось. Драться с кем-то- до смешного привычно. Удары Хинаты всегда четкие, отлаженные-отработанные годами тренировок, «отшлифованные» до блеска. Она бьет без промаха и никогда никому не поддается в плане сражения. Хьюга во время битвы не жалеет и уж точно не просит прощения, если вдруг ударит больнее или резче, чем следовало бы. И никогда не подаст руки, если ты, согнувшись пополам от нестерпимой боли, позорно рухнешь перед ней на колени.
-Стихия огня: Большой огненный шар.
Девушка не успела отразить атаку и увернувшись упала на землю. Тут сразу после дзюцу, я стала наносить ей удары. Когда та была уже не в состоянии подняться, я направилась к месту, где мы должны встретиться с Дейдарой.
-На сегодня всё Хината...
Мой надменный взгляд, короткий кивок на прощание и неспешные удаляющиеся шаги в такт шуму первых дождевых капель, глухо разбивающихся об игольчатую лесную подстилку. Вот и все. Я активирую шаринган и стараюсь, чуть повернув голову назад наблюдать за девушкой. Хината загребает земляные комья дрожащими пальцами- грязь тут же набивается под дуги её ногтей, пачкает ладони сыпучей темной пылью. Нетерпеливо булькает подступающая к горлу кровь- и, выброшенная наружу надсадным кашлем, ударяется оземь тягучим багровым сгустком. А перед её глазами все плывет от слез: размываются контуры собственных выпачканных рук, и видится, что они уже по кисть, а то и по самый локоть погрязли в этой холодной, отвратительно-влажной земле. И кажется, что склизкие дождевые черви уже вовсю вертятся-снуют вокруг её пальцев... Хината вздрагивает, вскакивает рывком и жмет ладони к часто вздымающейся груди- на ткани толстовки тут же остаются грязные отпечатки, а в крепко сжатых кулачках- лишь горстки черной, как сажа, пыли. И стоит только Хинате разжать руки- как пыль c ее ладоней мгновенно выдувается ветром. Бесшумно осыпается, растворяется в воздухе миллионами крохотных невидимых частиц. Точно так же, как растворяются, исчезая бесследно, и без того незначительные остатки-крупицы ее уверенности в своих силах, в самой себе. В собственной способности бороться и сопротивляться. Противостоять. Сражаться до конца...Вот чего хотела Хината и я это прекрасно понимала. И её руки, наливаясь новой, невиданной ранее силой, крепчают сами собой. Мелко подрагивают от напряжения кулаки: белеют остро выдающиеся костяшки пальцев, ногти до боли впиваются в измазанные грязью ладони. А ступни все быстрее отталкиваются от земли... Догнать. Постоять за себя, во что бы то ни стало, вот о чём она думала. Перед глазами мельтешит частокол деревьев, серый и мрачный, угнетающей своей однообразностью, монотонностью. Хината уже не различает просветов между стволами: они словно срослись воедино, слились в плотную шершавую стену. Стену, через которую ей ни за что и никогда не пройти. Все вокруг кажется слишком расплывчатым, чересчур неясным. Ясной остается лишь цель- плод безумного секундного порыва. Немого внутреннего бунта, так внезапно вышедшего из-под контроля.
-Разве мы не закончили на сегодня?-Ощущая её присутствие, я разворачиваюсь, шурша сосновыми иголками под подошвами.
Ответ не заставляет себя ждать: вдоль её щеки тут же проезжается чужой кулак, окутанный ярко-синим пламенем чакры. В тот же миг слышится отчетливо-мерзкий хруст выбитой нижней челюсти. От удара голова Хинаты безжизненно кренится набок... И мной овладевает страх. Страх затапливает изнутри чем-то безостановочно мельтешащим, почти истеричным. Гадким и липким, словно приторная еда. Я даже не знаю чего боюсь. В один миг прекращает биться моё сердце в груди: не трепыхается больше под саднящими ребрами, молчит. Как остановилось, навсегда оборвалось. Хината шатается, но на ногах стоит. Наконец, опомнившись, судорожно хватается за подбородок, осторожно сжимает его тонкими белыми пальцами. Хрипя, сплевывает на ладонь, а через секунду- подносит ее, дрожащую и окровавленную, к глазам. Вишнево-алое и мокрое на светлой, почти прозрачной поверхности кожи. В тот момент я просто-напросто забываю, как дышать. Лишь смотрю, не моргая, на чужую руку. И вижу, как, обезображивая-пачкая собою, красное мешается с белым... Вокруг наших ног уже вовсю кружится крохотный безудержный вихрь: нашептывает что-то заговорщицки, посвистывает угрожающе. Заметает сандалии обрывками сухих листьев вперемешку с земляной пылью- пальцы ног тут же покрываются едким сероватым налетом. Я делаю неглубокий отрывистый вдох... Хинта вскрикивает жалобно, ощущая, как живот прошивает резкою, острою болью. Чувствует, как рвутся от удара мышцы брюшного пресса, как лопается и растекается внутри что-то горячее и живое, трепещущее. Шаринганом я читаю в ёё глазах все чувства. Разогнуться ей- невероятно тяжело, почти невозможно. Хината старается. Шумно, надрывно кашляет кровью, но пытается из последних сил выпрямиться. Заносит дрожащую, слабую руку для ответного удара, но я тут же умело блокирую эту тщетную, лишенную какой бы то ни было внезапности или опасности атаку. Отталкивая от себя легко и небрежно. И Хинате нестерпимо хочется плакать. От осознания собственной незначительности и бессильности, от всепоглощающего, пожирающего изнутри чувства слабости. Не стала лучше, сильнее, увереннее в себе. Всех подвела... Секунда- и я падаю, подкошенный вовремя сделанной подсечкой,- в воздух мгновенно взмывает мутное облако пыли. Окутывает их обоих плотной, непроницаемой дымкой из едкой взвеси- пылинки оседают на волосах, неприятно колют глаза, мешают дышать, набиваясь в нос и горло. Но я не могу замечать ничего, кроме лежащей на земле принцессы бьякугана. Сейчас есть только мы: я, сокрушенная, получившая достойный отпор, и она, сумевшая постоять за себя. Наконец, решившаяся сражаться до конца. От наших ударов разлетаются в щепки деревья. Разрываясь под напором техник, трескается, идет глубокими разломами земля под ногами. И весь воздух пронизан запахом сражения: она дышит потом и кровью, наполнен духом яростной, несокрушимой решимости. Ветер свищет пугающе, путаясь в ветвях деревьев, теряясь между стволами. Вся поляна то и дело озаряется ослепительно-яркими вспышками моих молний, содрогается от оглушительного рокота грома. Я не чувствую рук: больше не ноют вывихнутые локти, а пальцы, сломанные и покореженные, попросту не гнутся, не слушаются. Удары сыплются один за другим: уже через силу, не прицельно, кое-как. Лишь бы ударить побольнее, лишь бы ответить своей силой на чужую. Сбитые в кровь костяшки пальцев снова и снова врезаются в тело Ханаты. Будь то лицо, грудь или живот- не важно. Все как будто смешалось, слиплось-срослось воедино. Ненависть, злость, обида...а на кого? Или на что? Отчаянье, от неизвестности... Больше нет места боли, нет места страху или пустым, никчемным сомнениям. Я ничего не чувствую. Даже сейчас, избивая своего друга. По моим щекам, измазанным грязью и кровью, катятся слезы, оставляют после себя неровные, мутные дорожки. Хината понимает, что я раз за разом ударяю ее по лицу: бью наотмашь, не жалея. Отвешивает звонкие, болезненные пощечины одну за другой- кожа под её ладонями пылает алым, жгучим румянцем. Уклониться, уйти в сторону от очередного неумолимо приближающегося удара, атаковать в ответ- и она опять лежит на земле. Катается на спине, беспомощно, почти жалко барахтается в пыли, раскидывая во все стороны грязные земляные комья. Я уже не могу остановиться: наваливаюсь сверху и изо всех сил сжимаю чужое горло холодными, скрюченными пальцами. Давлю так, что Ханата вскоре заходится глухим, утробным хрипением. Дергается, бьется по до мной, беспорядочно хлещет слабеющими руками, вспахивает землю сандалиями... Ей уже не вырваться, не уйти из захвата. Серебристые диски бьякуганов блекнут, сами собой закатываются под дрожащие веки... И мне снова становится страшно. Страшно невыносимо, до безумия, до неконтролируемого жалобного скулежа, вырывающегося из груди... Пальцы, сомкнутые на шее девушки, разжимаются сами собой, ладони, усыпанные глубокими рубцами и царапинами, безвольно ложатся на землю. А Хината делает судорожный, рваный вдох- и разражается сиплым кашлем, хватаясь за горло. На лесную подстилку падают первые капли дождя: разбиваются тихо, почти бесшумно. Одна за другой все быстрее срываются с неба. И вскоре вся поляна наполняется таинственным шепотом ливня. А колени и кисти рук неумолимо вязнут в сырой, размягченной под действием влаги земле... В глазах девушки- ненависть и безумная ярость. Всепожирающая жажда мести, расправы...
В тот момент Хината срывает с меня соломенную шляпу и пытается вглядеться в моё лицо. Обессиленная и безбожно избитая, вымотанная до потери сознания. Побежденная и безжалостно раздавленная. Хината- звонко плещет, противно хлюпает вязкая грязь под одеждой. Холодно и мокро. Скользко и противно. Как угодно, но почему-то мне уже совсем не страшно. Смириться с собственным поражением нелегко, но девушка выдавливает из последних сил моё имя.
-Юки...
Скорее это удивление, чем ненависть. Я отпустила девушку и снова надела соломенную шляпу. Нужно идти, Дейдара уже заждался...