Свидетельница
Офис был прокурен до белесого тумана. В углу тихо потрескивал старенький магнитофон «Sharp», из динамика хрипло тянулся голос Виктора Цоя:
«Всё идёт по плану...»
На столе — пепельницы, бутылка коньяка, распечатанные бумаги, пара пистолетов, будто случайно оставленных на виду. Воздух был густой — смесь табачного дыма, крепкого кофе и чего-то нервного, непонятного, но уже привычного для всех четверых.
— Так, — протянул Космос, откинувшись в кресле, — «Курс Инвест» почти в кармане. Лапшин сдаёт позиции. Осталось надавить.
Он сделал глоток коньяка и облизал губы.
— Завтра поедем, покажем им, кто хозяин на районе.
— Сначала мозгом думать надо, — тихо, но с нажимом сказал Фил, сидевший чуть в стороне, как всегда — в тени, но на стороже. — Если передавим, всплывёт кто-нибудь сверху, потом сами будем бегать. Всё делать надо чисто.
Он поправил рубашку, взгляд твёрдый, уверенный. Даже когда говорил спокойно — в его голосе слышалось, что он человек, который знает цену словам и ударам.
— Опять ты, Фил, с этими своими проповедями, — проворчал Космос, налив себе ещё. — Жизнь — не шахматы. Тут кто первый двинулся, тот и выиграл.
— Ага, — ухмыльнулся Пчёла, крутя в пальцах золотую зажигалку. — Только потом первый и падает, если башку не прикрыл.
Саша Белый молча сидел за столом, пролистывая какие-то бумаги. Он уже почти не слушал ребят. Его взгляд был рассеян, усталый. Часы на запястье показывали 18:00.
Он вздохнул, щёлкнул крышкой ручки и поднял голову:
— Всё, пацаны, я поехал.
Космос прищурился, подняв бровь:
— Куда это ты так рано, Саня?
— Домой, — коротко ответил Белый, вставая. — Оля звонила. К ней сестра приехала.
— Сестра? — оживился Пчёла, моментально выпрямляясь в кресле. — А что за сестра? Красивая хоть?
— Вот, блин, — фыркнул Космос, закатывая глаза. — Кто о чём, а Пчёла — всё про юбки.
Пчёла засмеялся, откинувшись на спинку стула:
— Да ладно тебе, Кос! Просто интересуюсь.
Фил тихо отложил стакан, впервые вмешавшись:
— Странно, что раньше ничего не слышали.
Саша застегнул пиджак и усмехнулся краем губ:
— Да Оля и сама мало о ней говорила. В Питере училась, вроде на юрфаке. Пять лет не виделись. Оля даже не надеялась, что приедет.
— И вот, значит, приехала, — хмыкнул Пчёла. — Судьба.
— Только, — Саша повернулся к нему, — без фокусов, Вить. Понял? Она свидетельницей будет. Так что — относись с уважением. Мне уже она, можно сказать, теперь родня почти!
— Да ладно тебе, Саня... — протянул Пчёла с невинным видом, но в глазах уже мелькнул тот самый блеск — интерес, азарт. — Я же просто человек общительный.
Космос прыснул, хлопнув его по плечу:
— Общительный, ага! Наш Пчёла каждую юбку за сто метров чуяет!
— А ты не завидуй, Кос, — отозвался Витя, ухмыляясь. — Тебе, чтобы девушку к себе подпустить, надо сначала пистолет спрятать.
— А тебе — совесть найти, — вставил Фил, и вся компания разразилась смехом.
Саша лишь покачал головой, но улыбнулся.
— Ладно, смейтесь. Только я серьёзно говорю: девчонка правильная. Не такая, как ваши подружки из клуба.
— О-о, — Космос театрально приложил руку к сердцу, — святая, значит?
— Просто не такая, — отрезал Белый и направился к выходу.
Он накинул плащ, достал сигарету, закурил прямо в дверях.
Дым скользнул по комнате, смешавшись с тёплым светом лампы.
— Завтра по делу поговорим. А сейчас — отдыхайте.
— Саня! — окликнул Пчёла, подмигнув. — Если что, представишь меня как близкого друга семьи.
Белый остановился, повернулся через плечо и, прищурившись, сказал тихо, но жёстко:
— Представлю, если себя вести будешь, как друг, а не как кабак на выезде.
Комната снова взорвалась смехом. Космос чуть не пролил коньяк, Фил только усмехнулся. А Пчёла, всё ещё ухмыляясь, посмотрел на потухшую сигарету.
———
Двор был залит мягким светом уличных фонарей. Мокрый асфальт блестел после вечернего дождя, и редкие капли всё ещё падали с крыш, словно не хотели отпускать весну. Мерседес медленно подкатывал к воротам, фары выхватывали из темноты яблоню и забор, облупившийся местами от времени. Саша заглушил двигатель, выдохнул, прикурил и пару секунд сидел в тишине. Дым стелился вдоль стекла.
Он давно привык возвращаться поздно — но сегодня в воздухе было что-то другое. Что-то домашнее.
В окнах горел свет. За занавесками мелькнула фигура Оли — рыжие волосы, мягкий силуэт. Белый улыбнулся и пошёл к двери, постучал дважды, привычно.
— Санька! — радостно откликнулась Оля, открывая. — Ну наконец-то! Мы уж думали, ты сегодня совсем не приедешь.
— Дел было, — улыбнулся он, снимая плащ. — Здравствуйте, Елизавета Андреевна.
— Здорово-здорово, — отозвалась Елизавета Андреевна, не поднимаясь с кресла, но с улыбкой.
Саша поднял взгляд — и впервые увидел Алису. Она стояла у окна, в светлом свитере, с распущенными тёмно-каштановыми волосами. В руке — чашка чая, в глазах — лёгкое смущение.
Не нарочито красивая, а настоящая — сдержанная, уверенная, с тем самым взглядом, который не нуждается в украшениях.
— Здравствуйте, — сказала она тихо, но твёрдо. — Наконец-то познакомились.
— Да, — кивнул Саша. — Наконец-то. Оля много о тебе рассказывала.
— Это неправда, — вмешалась Оля, смеясь. — Я почти ничего не рассказывала, потому что ты всегда занят своими делами.
— Вот и буду исправляться, — ответил Белый, проходя в комнату. — Сестра у тебя — серьёзная девушка, видно сразу.
— На юриста выучилась, — с гордостью добавила бабушка. — Голова у неё умная. Не то, что у некоторых! — кивнула в сторону Саши.
— А вы , ну как всегда, — усмехнулся он. — Чай нальёте?
Сели, разговор шёл спокойно. Алиса рассказывала о Питере, о вузе, о том, как решила вернуться домой. Саша слушал внимательно, кивая в нужных местах — привычка лидера, который умеет делать вид, что всё под контролем. Но чем дольше он молчал, тем внимательнее его рассматривала Алиса.
В какой-то момент она поставила чашку и, слегка прищурившись, спросила:
— Саша, Оля говорила, вы... вулканолог?
Оля тут же напряглась.
Бабушка отложила вязание, хмыкнула, ожидая зрелища.
Белый чуть улыбнулся, но взгляд стал внимательным, настороженным.
— Ну... вроде того, — ответил он небрежно. — Изучаю, так сказать, процессы. В основном — как всё взрывается.
— Интересно, — протянула Алиса, наклоняясь вперёд. — И много у нас в России вулканов?
— Достаточно, — сухо бросил он. — Главное — знать, когда начнётся извержение.
— А на Урале, где ты был, тоже вулканы? — не отставала она.
Белый усмехнулся.
— Бывают.
Оля толкнула его локтем, шёпотом:
— Саша, молчи уже, а?
— А что такого, — отозвался он тихо, но с улыбкой.
— Ты сам себя выдашь сейчас, «учёный».
— Да ладно тебе, — ухмыльнулся он, снова глядя на Алису. — Пусть думает, что я теоретик.
Алиса, не поняв их шепота, лишь приподняла бровь.
— Вы говорите так... будто не о науке.
Бабушка прыснула со смеху:
— Ага! Вот и я давно поняла, что не про науку у нас Сашенька говорит.
— Ба! — строго сказала Оля. — Не начинай!
Саша покачал головой, но улыбнулся:
— Да ладно, пусть так. В нашей жизни главное — не где вулкан, а когда рванёт.
Молчание повисло, и Оля поспешила сменить тему.
— Кстати, Саша, я хотела показать тебе список гостей. Посмотри потом, ладно?
Белый кивнул, благодарный за спасённую минуту. Алиса откинулась на спинку стула — с улыбкой, но с тем самым прищуром, который выдавал: она чувствует, что ему есть что скрывать.