22
Тридцать первого утром, я встала от поцелуя Глеба, наконец-то он дома, спал рядом, а не уезжал с утра пораньше.
— Вставай маленькая Госпожа. Пора творить дела.
— Боги...помогите. — я открываю глаза, но улыбаюсь.
Глеб помог встать, одеться, мы вместе вышли из комнаты и пошли сначала в мраморный зал. Еды было так много, что уже накрывали на стол, при этом еда на столе продолжала нагреваться.
— Здесь вроде бы, всё хорошо. Идём в комнату девушек? — Глеб смотрит на меня.
— Да.
И мы передвигаемся. А там украшенная комната, так празднично, хорошо. Девушки примеряют платья, которые раздавала Лилия. Все здороваются, в комнате я давно такую атмосферу не видела и не чувствовала. Глеб толкнул меня в плечо, и указал на Алесю, которая как и вчера сидела у окна и гладила живот. Мы подошли к ней.
— Почему не примеряешь платье? — осторожно спрашивает Глеб. — Мы очень старались подобрать тебе нужный размер.
— Я не хочу праздновать. — она даже не посмотрев на нас, продолжала смотреть в окно.
— Но все...— начал Глеб. Но я остановила его.
— Не надо, пойдем.
Мы отходим от девушки в угол комнаты, наблюдая за остальными.
— Почему ты остановила меня? Она ведь обязана это делать!
— Пожалей её. Она беременна, у неё умер мужчина в которого она влюбилась, забыв про твое место в своем сердце. Она перестала быть той блондинкой, кричащей, скандальной. Она там стремилась стать Госпожой, она ей стала, и то к сожалению не надолго. Не надо, Глебусь.
— Глебусь? — муж усмехнулся.
— Глебусь. — я хихикаю.
Вечером, девушек завели в мраморный зал. Туда же заходили и рабочие, мы встретили семью и они тоже прошли в зал. Играла музыка, все ужинали и стоял такой весёлый гул, что надо было перекрикивать.
— Уважаемые друзья! — Глеб стучит ножом по бокалу и все тут же замирают. Это удивительно для меня. Человек одним жестом затыкает весь дом. — Я хочу сказать вам, спасибо. Спасибо, за вашу чудесную работу, доброту и преданность, это всё стоит того, чтобы мы все сегодня сидели за столом. Я бесконечно рад...
Его речь прерывает резкий звук открывающийся двери. И вот здесь начинается настоящий кошмар. Праздник закончился. В зал забегают люди в форме, на каждого человека буквально по одну человеку. Я смотрю по сторонам не зная, что делать. Меня увидев человек в форме, аккуратно берёт за руку.
— Что происходит? — я смотрю на мужчину.
— Задержание особо опасного преступника Голубина Глеба Геннадьевича.
И вот тут мир рухнул. Перед глазами всё поплыло. Меня посадили на стул. Я просто смотрела как Геннадия, Глеба, Германа и Елену буквально самым жестоким способом обыскивают, прижимают к столу.
Я молчу, я в ступоре? Я не знаю, в теле мелкая дрожь, я до боли закусываю губу и сжимаю ладони, сжимаю до боли, чтобы проснулась. Нас нашли? Но как? Глеб говорил, что это невозможно!
В зал заходит какой-то мужчина в пальто и у него очень широкая улыбка. Зал опять замирает, шум прекращается. Мужчина начинает хлопать в ладоши.
— Браво Голубины, праздник удался, только что-то вы нас пригласить совсем забыли, поэтому мы пришли. — он начинает идти к столу. А за ним заходит папа...МАМА! И Ольга...
— Доченька моя...— мама бежит ко мне сломя голову, что она здесь забыла? Она же уехала, забыла про нас? Она останавливается, когда видит мой огромный живот. Её глаза расширяются, челюсть ездит в стороны...— Посмотрите! Посмотрите! Он обрюхатил мою дочь! — она начинает истерично плакать. А затем подходит чтобы обнять меня, но я толкаю её от себя.
— Не прикасайся ко мне! Что ты тут забыла?
— Ты чего? Доченька? Это же я! Я, твоя мама! Они зомбировали её! — мама поднимает голос.
— Кира успокойся! Ты видишь она нервничает! — осторожно присоединяется отец. — Дорогая, как ты себя чувствуешь?
— Всё было в полном порядке, пока вы не появились. — смотрю злобно на них. Во мне просыпается ненависть. Я же прекрасно понимаю, что сейчас будет, будет то чего я желала и не желала одновременно.
— Я же говорила тебе Назар, она не благодарная! — подала голос и Ольга.
— Кто бы говорил! Женщина которая заказала свою падчерицу...ААААА! — Геннадия сильнее прижимают к столу.
Мужчина в пальто подходит ко мне.
— Здравствуй Ада, меня зовут Антон Борисович, управляющий полицейским участком вашего района и детектив. Мы тебя очень долго искали. — он осмотрел меня с ног до головы. — Голубины, вы арестованы, обвиняетесь в незаконном лишении свободы граждан, контрабанда наркотических средств, психотропных веществ, распространение и вовлечение проститутной деятельности и убийство людей, похищение несовершеннолетних, принуждение к насильственному браку. — как только этот мужчина перестал говорить, я не выдержала. Я встала. Держать меня не стали. Я подошла ближе к Голубиным.
— Меня замуж насильно никто не брал! Я сама согласилась! Как видите, я вынашиваю детей!
— Детей? У тебя там двойня что-ли? — мамины глаза становятся ещё в два раза больше.
— Представь себе!
— Пакуйте их. — кивнул детектив. Всех по очереди начали выводить из зала.
— Глеб! Что теперь будет! — я подошла к Глебу, которого наконец-то поставили ровно и даже отпустили. Он обнимает меня.
— Всё будет хорошо. Береги наших детей! Как только это всё закончится, возвращайся сюда! Девушки вернутся, им некуда идти, все вернутся, всё будет как прежде. Дом оформлен на тебя, поэтому ты имеешь права не давать его опечатывать. Не думай, что я был не готов к такому исходу.
— Но без тебя Глеб! Что я буду делать тут!
— Жди, я люблю тебя, маленькая Госпожа. — он целует меня в лоб. Его берут и уводят, от меня...а я стою и смотрю ему в след.
— Вы дорогая моя, не того человека выбрали. — слышится со стороны. Я опять вижу этого Антона.
— Не вам решать, кого мне любить! Покиньте мой дом!
— Для начала, нас ждут долгие разговоры! Очень долгие! — он словно издевается, улыбку не стереть с его лица. Он уходит и наступает время троих моих родителей.
— Дорогая, поехали домой, поехали отсюда. — отец одевает на меня свою куртку и мы движемся к выходу. Около входной двери я вижу собаку, свою собаку, которая весело машет хвостом.
— Идём пёс. — хлопаю по коленке. А в это время из-за угла выводят Нину, которая что-то радостно рассказывает детективу, и тихую Карину. Проходя мимо нас она останавливается.
— Ну и что я тебе говорила? Что? Это конец! Забудь, что я вообще когда-то была твоей подругой! Мразь!
Мы выходим из дома на мороз. Я осматриваю заснеженную территорию. Снег летит прямо в лицо. Я не плачу, мне нельзя плакать. Я держусь.
— Ада Назаровна, вы разрешаете опечатать дом и провести в нём экспертизы?
— Нет, я не даю согласия, закройте дом на замок, дайте ключ мне пожалуйста.
— Дочь, зачем тебе этот дом? Зачем тебе эти дети и это всё! — мать отчитывает.
— Поздно ты её воспитывать начала, дорогая! Закрыла бы ты свой рот, пока я тебе не дал по лицу? — отец начал агрессировать. — Ты же дочери нужна живая, ну или так, чуть-чуть мёртвая?
Мы молчим, в мои руки отдают чёрный, огромный ключ от замка, в котором я провела самое лучшее время.