6
Это не «небольшая встреча с друзьями». Минхо не глупый. Джисон берет его за руку и тащит в дом. Гремящие басы, пролитые напитки и спотыкающиеся подростки. Гребаная вечеринка.
Люди узнают его, конечно. Минхо ловит на себе вопрошающие взгляды от учеников всех возрастов и полов, но в основном от девушек, которые оглядываются на него так, будто увидели в новом свете.
— Ты же сказал, что это просто «встреча с друзьями», и что ты не ходишь на вечеринки, — говорит Минхо Джисону.
— Что?
— Я сказал, что ты говорил, что это «встреча с друзьями», и ты не любишь вечеринки.
— Что говоришь? — кричит Джисон сквозь громкую музыку, ухмыляясь краешком губ.
— Ты же не любишь вечеринки! — срываясь, кричит Минхо.
— Разве я когда-то говорил такое? — загадочно отвечает Джисон, прежде чем проскользнуть в толпу и исчезнуть, оставляя Минхо одного среди незнакомцев. Вот же козел.
Он ненавидит все, что происходит. Минхо хочет сказать, что слишком трезв для этого, но он также не одобряет употребление алкоголя до совершеннолетия. Так что он в любом случае в проигрыше. Единственное, что его останавливает от того, чтобы бросить все и уйти, это Джисон, который находится где-то здесь в этом доме. Не то чтобы Минхо волновался за этого идиота, совсем нет.
Он пытается найти Джисона, спрашивая чуть ли не каждого, но так и не получает ни от кого конкретного ответа. Какой-то парень набрасывается на Минхо, скорее всего слишком пьяный, чтобы заботиться о чьем-либо мнении. Он открывает рот и показывает белую порошкообразную пилюлю на языке, намекая на то, чтобы он поцеловал его и проглотил таблетку. Минхо вежливо отказывается, качая головой и делая шаг назад, натыкаясь на миниатюрную девушку. Она смеется над его взволнованным извинением и отступает в сторону, позволяя скрыться в толпе.
Как только Минхо удается ускользнуть, он прислоняется к перилам лестницы в паре шагов от основной толпы.
— Где же он, черт возьми? — расстроенно бормочет он.
— Расслабься, президент школы, я здесь, — шепчет кто-то ему в левое ухо, и Минхо вздрагивает. А затем его толкают вперед. Толпа бушует прямо как море, поглощая его, пока они продолжают целоваться друг с другом и танцевать, танцевать и еще раз танцевать.
— Танцуй, чего встал.
Минхо оборачивается. Джисон широко улыбается, надменно задирая подбородок и покачивая плечами в бит.
Ни у кого на танцполе нет настоящих танцевальных движений. Ни у кого, кроме Джисона. Минхо следит за его движениями, а толпа, словно почувствовав внезапную перемену, расступается, образовывая круг.
Впервые за всю ночь Минхо чувствует себя комфортно в своей собственной коже. Он начинает импровизировать, плавно и лаконично, а Джисон делает шаг к нему с огнем в глазах. У него действительно есть талант, но Минхо все равно лучше. Он не пытается вести себя высокомерно, он просто знает, что делать.
Он перестает выпендриваться, и Джисон перестает пытаться превзойти его. Это может показаться смешным, но какая-то необъяснимая сила притягивает их друг к другу, и весь мир исчезает вдали. Тусклый свет падает под прямым углом, освещая ясные глаза Джисона, его скулы и линию подбородка. Он освещает его порезы, синяки и разбитые губы.
Это может показаться нелепым, но это чувствуется как одно мгновение. То мгновение, когда Минхо закрывает глаза, то мгновение, когда Джисон наклоняется к нему, то мгновение, когда их губы...
— Минхо-хен!
Все исчезает. Минхо не знает о чем он думал, когда чуть не поцеловал Джисона. Сейчас не самое подходящее место и время для этого. Нравится ли ему вообще Джисон? И нравится ли Джисону он?
— Эй, Минхо-хен! Сюда!
Он резко поворачивает голову, чтобы найти, откуда раздается известный ему голос, и действительно, знакомая фигура машет ему с другого угла комнаты. Феликс, а рядом с ним Хенджин и Сынмин. Минхо оглядывается назад и видит, что Джисон снова пропал. Он хмурится. Ли чувствует себя не в своей тарелке, одиноко стоя в толпе, и поэтому быстрее идет к своим друзьям.
— Хей, — небрежно приветствует он троицу.
— Хей, — повторяет Сынмин тихим голосом, издеваясь над ним. — Наслаждаешься жизнью, хен?
Минхо поднимает бровь, откидывая плечи назад.
— Можно и так сказать.
Все трое невозмутимо смотрят на него, пока Минхо не расплывается в неловкой улыбке.
— Что такое? — тревожно спрашивает он. У него что-то на лице? Неужели его худшие опасения сбылись, и он действительно выглядит как идиот, пытаясь одеться «по трендам».
Они приходят в себя после вопроса, и Сынмин, растягивая слова, говорит:
— Ты выглядишь по-другому, но ты все тот же Минхо-хен.
— То, как ты танцевал! Это были просто убийственные движения! — говорит Феликс, тряся Минхо за плечи, пока тот не отталкивает его. — Я не знал, что ты умеешь танцевать! Ты был просто восхитителен!
Хенджин начинает смеяться, подражая «сексуальным» движениям Минхо, и вращает своими бедрами. Ли чувствует, как его бровь поднимается от неуважения.
— Я не так танцую.
— Ты уверен в этом, хен? — смеется Сынмин, присоединяясь к Хенджину, а затем Феликс делает то же самое, Минхо приходится улыбнуться. Видеть, как трое его младшеклассников развлекаются и ведут себя как идиоты (даже если они это делают, чтобы подразнить Минхо) достаточно, чтобы поднять ему настроение.
— Но мы все равно счастливы. Если честно, мы всегда волнуемся за тебя из-за того, что ты ведешь себя как отшельник, — неожиданно серьезно говорит Сынмин.
— Ты всегда отказываешься, когда мы зовем тебя с собой! — обвиняет Феликс. — А потом ты появляешься из ниоткуда, круто одетый, и из всех людей ты танцуешь с Хан Джисоном. Типа, какого черта.
— Как он вообще уговорил тебя? — спрашивает Сынмин.
Минхо поднимает руки в защитном жесте.
— Он не уговаривал меня. Меня затащили сюда обманным путем.
— Конечно, хен. — Хенджин закатывает глаза. Он гримасничает. — И вообще, с каких это пор вы стали друзьями?
— Больше чем друзьями, вы почти поцеловались! — Феликс надувает губы, делая вид будто с кем-то целуется, а затем давится от отвращения.
— Такого не было, — резко говорит Минхо.
— Ого, врешь своим друзьям. Как ты можешь? — Сынмин хватается за сердце и падает на колени в притворном ужасе.
— Боже, за что, вы такие, — огрызается Минхо без особого энтузиазма.
Феликс одаривает его широкой самодовольной улыбкой. Он открывает рот, чтобы начать спорить, но тут видит кого-то сзади Минхо. Его глаза расширяются, и он машет рукой.
— Чанбин-хен, сюда!
— Чанбин? — недоверчиво спрашивает Минхо. Когда Феликс небрежно пожимает плечами, как будто это не имеет большого значения, Хенджин смотрит на него с пониманием.
— Феликс влюблен в него. Хотя, я не понимаю, почему.
— Заткнись! — Феликс толкает Хенджина локтем в живот, но тот просто смеется над.
Это... Интересно. Если бы Минхо не знал его лучше, то начал бы беспокоиться. Однако это Чанбин и сейчас, когда он думает об этом, он и Феликс вроде как даже хорошо подходят друг другу. Возможно. В любом случае, ему придется расспросить об этом Чанбина поподробнее.
— Хей, — приветствует Феликс, как только Чанбин подходит поближе.
Тот слегка ему кивает и улыбается, но в остальном он сосредоточен на Минхо. Минхо чувствует себя виноватым перед Феликсом. Он хмурится. Чанбин похоже ничего не замечает и даже не обращает внимания.
— Джисон. Задний двор. Этот идиот снова подрался.
Черт. Прошло всего каких-то десять минут?
Джисон, что, не контролирует себя?
Минхо проталкивается сквозь толпу, даже не позаботившись о том, чтобы поблагодарить Чанбина или попрощаться с остальными. Чанбин следует за ним вместе с Феликсом. Он слышит громкий звук бьющегося стекла, и чувство ужаса наполняет его внутренности. Со всех сторон доносится тихий шепот.
— Что это было?
— Это Хан Джисон.
— Только не снова, почему он вообще здесь.
— Он приносит с собой проблемы, куда бы не пошел. Ему бы не помешало немного удачи.
— Почему этот придурок до сих пор еще не умер? — это было последней каплей, прежде чем Чанбин бьет этого парня в челюсть раньше, чем Минхо сам успевает это сделать.
*****
Сцена снаружи не так ужасна, как он себе представлял. За то короткое время, что Минхо выходит на улицу, драка уже заканчивается. На траве валяется разбитая бутылка из-под пива, ее потрескавшиеся края блестят в лунном свете. Чан тяжело дышит, держа какого-то парня за воротник. Глаза Джисона закрыты, он лежит спиной на земле, а костяшки его пальцев в крови. Люди стоят вокруг них, кричат, но никто не пытается помочь. Не то чтобы это имело значение. Джисон откусил бы им руку, если бы они попытались.
Это уже знакомая для Минхо картина, но впервые он не может перестать обращать внимание на кровь.
— Почему, почему, почему, — спрашивает он, цепляясь ногтями за его горло. Образ разбитой бутылки пива вспыхивает у него в голове. — Тебя так когда-нибудь убьют! Черт, ты мог умереть даже сегодня!
— Минхо, что ты делаешь? — голос Чанбина раздается эхом на заднем плане.
Джисон вяло открывает глаза.
— Кажется, я впервые слышу, как ты ругаешься.
— Чтоб тебя, Джисон. — Минхо опускается на колени перед ним и хватает за воротник, поднимая голову над землей. — Почему ты обязательно должен драться, куда бы не пошел? — его голос срывается.
— У нас уговор, — выплевывает Джисон, вскакивая и хватая Минхо за руку. Он не отпускает ее. — Не спрашивай меня, почему, черт возьми, президент школы.
— Если я не спрошу сейчас, то потом будет уже поздно, и ты умрешь где-нибудь в канаве, а я даже не смогу ничего сделать!
Джисон даже не утруждается ответить. Собрав все свои последние силы, он отталкивает Минхо и отшатывается в сторону. В это же время толпа расступается.
— Да пошли вы все, — говорит Джисон. Он кидает на Минхо быстрый взгляд и уходит прочь. Минхо не уверен, но он клянется, что видел что-то мокрое в уголках глаз Джисона. Он плачет из-за него? Невозможно. Он плачет из-за физической боли? Больше похоже на правду. Минхо так и сидит на траве, не в состоянии заставить себя встать.
Когда Хан уходит, кто-то говорит:
— Королева драмы.
Это правда. Другим может показаться, что у них совсем глупый уговор, но они ничего не знают. Кто они такие, чтобы судить?
Минхо откидывается назад, пряча лицо в ладонях. Он хочет пойти за Джисоном, но понимает, что тот должен сначала остыть. Минхо нарушил их обещание, и он уверен, что пройдет некоторое время, прежде чем Джисон простит или позволит ему приблизиться вновь. Если он вообще это сделает. (Почему он такой упрямый?)
Его телефон звонит уже в сотый раз.
[мама: Минхо. Когда ты придешь домой?]
[мама: Твой отец волнуется...]
[мама: Минхо]
[мама: пожалуйста, ответь]
[мама: Твой папа в еще более ужасном настроении, чем обычно]
[мама: Нам звонил твой учитель. Пожалуйста, немедленно возвращайся домой]
[мама: Минхо? Ты в порядке?]
[минхо: скоро буду]