Чонгук
Дождь лил второй день, превращая улицы в отражающие реки света. Лужи под ногами собирали в себя неоновые вывески, искажая их в разноцветную дрожь. Воздух пах мокрым асфальтом и свежемолотым кофе запах, который Чонгук давно перестал ассоциировать с уютом.
Он сидел в своей машине, двигатель был заглушен, только лёгкое потрескивание капель по крыше задавало ритм. Локоть облокочен на руль, подбородок почти касается руки. Музыка в колонках играла едва слышно, но он не слушал. Его внимание было целиком на окне напротив.
Она сидела у витрины кофейни. За стеклом тепло и свет, внутри пахло ванилью, корицей, и еле уловимыми духами, которые он знал наизусть. В свете ламп её волосы казались мягче, чем он помнил. Она что-то говорила, наклоняясь вперёд, и смеялась. Смех.
Он всегда любил этот звук, но сейчас в нём было что-то невыносимое. Она смеялась не для него. И это выбивало из равновесия сильнее, чем он готов был признать.
Он следил за каждым движением. Как она держала кружку обеими руками, как слегка прикусывала губу, когда слушала собеседницу. Как поправляла прядь волос, задевая мочку уха движение, которое он помнил слишком хорошо, потому что всегда ловил себя на том, что в этот момент его взгляд опускается на её шею.
Он чувствовал, как в груди нарастает что-то вязкое, плотное, отяжеляющее дыхание. Ещё ничего не произошло, но он уже знал, чем закончится этот день.
Дверь кофейни открылась, и к ней подошёл мужчина. Высокий, в чёрной куртке, с уверенной улыбкой. Он наклонился, сказал что-то, и она позволила ему сесть.
Чонгук видел, как она чуть склонила голову, слушая. Как её пальцы скользнули по ручке кружки, и тот обратил на это внимание.
Он не слышал их слов. Ему это было не нужно. Он читал язык тела, взглядов, расстояний. И ему не понравилось, как быстро между ними это расстояние сократилось.
Он знал, что должен просто уехать. Закрыть глаза на это, дать ей жить своей жизнью. Но в глубине он понимал: она - это не часть его прошлого. Она - его территория.
Он медленно провёл пальцами по рулю, сжимая его так, что побелели костяшки. Мышцы челюсти напряглись. Дождь за окном стал звучать громче, будто подталкивая его к действию. Он вспомнил, как она когда-то сказала:
"Ты всегда слишком много думаешь о том, что моё, а что нет."
Тогда он лишь усмехнулся. Но сейчас, наблюдая, как она чуть наклоняется к другому мужчине, он понял это не "слишком много". Это ровно столько, сколько нужно, чтобы никто другой не решился занять его место.
Внутри него не было сомнений. Только вопрос вмешаться прямо сейчас или подождать, когда момент будет идеальным.
И он выбрал ждать.
Дождь усилился к вечеру, превращая тротуары в зеркала. Потоки воды стекали по стёклам витрин, и фонари на улице казались размытыми пятнами в тумане.
Она вышла из кофейни не одна. Тот самый мужчина шёл рядом, держа зонт над ними обоими. Они что-то обсуждали, и она смеялась — тихо, но достаточно, чтобы этот звук пронзил Чонгука, как острая игла.
Он стоял в тени у входа в магазин на углу. Капюшон скрывал лицо, руки глубоко в карманах. Издалека он казался просто прохожим, но его взгляд был неподвижен, как у хищника, выбравшего цель.
Мужчина что-то сказал, и позволил себе коснуться её локтя. Всего лишь жест, всего лишь на секунду, но для Чонгука этого было достаточно.
Он вышел из тени, шаги звучали глухо по мокрому асфальту. Когда они поравнялись, его голос разрезал шум дождя:
— Весело проводишь время.
Она вздрогнула, обернулась. На её лице сначала мелькнуло удивление, а потом — осторожная, собранная холодность.
— Чонгук...
— Ты скучала? — он чуть приподнял бровь, будто задавал обычный вопрос, но в его взгляде не было лёгкости.
— Мы уже не вместе, — она выпрямилась, пытаясь сохранить дистанцию. — Ты не имеешь права...
— Ошибаешься, — он шагнул ближе, и её дыхание смешалось с запахом его парфюма — знакомым, слишком близким. — Я всегда имею право, когда речь идёт о тебе.
Он остановился всего в полушаге. Дождь с его куртки капал на её пальто, но он не двинулся назад. Его рука медленно поднялась, скользнув от её запястья вверх по предплечью, к плечу. Пальцы задержались чуть дольше, чем это было нужно, словно проверяя, помнит ли её тело его прикосновения.
— Ты думаешь, он сможет быть рядом с тобой, пока я здесь? — его голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь. — Никто не сможет. Потому что ты - моя.
Она вырвала руку, но он поймал её снова, крепко, но не больно. Их пальцы переплелись, и он слегка потянул её к себе. Между ними не осталось ни сантиметра, и она почувствовала, как его дыхание касается её щеки.
— Ты можешь притворяться, что это не так. Можешь говорить, что всё кончено. Но я... — он наклонился чуть ниже, и его губы прошли в опасной близости от её уха, — ...не кончил.
Её сердце билось так громко, что она боялась, он это слышит. Она оттолкнула его ладонями в грудь, но он только сделал шаг назад, не сводя с неё взгляда.
— Ещё увидимся, — сказал он, и в его голосе не было ни тени сомнения.
Он развернулся и пошёл прочь, оставив её стоять под дождём, с дрожью в руках и странным, невыносимым ощущением тепла там, где он её держал.
Ночь выдалась тёплой, но воздух был влажным и тяжелым после дневного дождя. Улицы опустели, оставив редкие огни в окнах и отдалённый шум машин.
Чонгук ждал.
Он знал, что парень появится здесь у поворота возле парка, где тот обычно сворачивал домой. Чонгук не спешил. Он опирался на стену заброшенного магазина, руки в карманах, капюшон низко надвинут на глаза. Через пару минут он увидел знакомую фигуру. Мужчина шёл быстро, разговаривая по телефону. Голос был расслабленным, уверенным. Чонгук уловил её имя в обрывке фразы и это было достаточно, чтобы его пальцы сжались в кулаки.
Он дождался, пока тот поравняется, и тихо сказал:
— Ты быстро привыкаешь к тому, что тебе не принадлежит.
Мужчина остановился, моргнул, пытаясь разглядеть лицо под капюшоном.
— Что?
Чонгук поднял голову.
— Я про неё.
На лице мужчины появилось лёгкое недоумение, потом раздражение.
— Ты кто вообще?
— Тот, кто здесь был до тебя. — Чонгук сделал шаг вперёд, и свет от ближайшего фонаря выхватил его черты. — И тот, кто будет здесь после.
Мужчина хмыкнул, но в его взгляде мелькнула тень осторожности.
— Слушай, если вы расстались, это не моё дело.
— Ошибаешься, — голос Чонгука был ровным, но в нём чувствовалась угроза. — Это моё дело. Всё, что касается её, моё.
Он приблизился, так что между ними осталась лишь пара шагов.
— Я знаю, как ты на неё смотришь. Знаю, о чём думаешь, когда она смеётся. Но запомни: её смех не для тебя. Её взгляд не для тебя. Она вся не для тебя.
Мужчина попытался улыбнуться, но в этом не было уверенности.
— Ты больной.
Чонгук слегка усмехнулся.
— Возможно. Но я тот, кого ты не хочешь злить.
Он медленно обошёл его, почти касаясь плечом, и тихо добавил:
— Если увижу тебя рядом с ней ещё раз... тебе станет очень трудно улыбаться.
Он ушёл, не оборачиваясь, оставив мужчину стоять на пустой улице, с внезапно сжавшимся горлом и липким потом на ладонях.
Чонгук же шёл спокойно, даже медленно. Его мысли были не о том, что он сказал, а о её лице. О том, как она посмотрит на него, когда узнает, что он был здесь. И о том, что этот взгляд, каким бы он ни был, всё равно будет обращён только к нему.
Часы показывали почти полночь, когда она закрыла ноутбук и потянулась за пледом. Квартира была тихой, только мерный шум дождя за окном создавал ощущение уюта. Она уже собиралась выключить свет, когда в дверь тихо, но отчётливо постучали.
Сердце пропустило удар.
Она не ждала никого.
Осторожно подойдя, она посмотрела в глазок и замерла. Чонгук.
Он стоял прямо, не пряча лица, руки в карманах, и смотрел в дверь так, будто видел её насквозь.
— Открой, — сказал он тихо, но достаточно, чтобы она услышала сквозь преграду.
— Уходи, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
— Не уйду.
Несколько секунд они молчали. Она понимала, что если продолжит стоять, он просто будет ждать. И в конце концов, раздражение пересилило осторожность, она открыла дверь. Он шагнул внутрь, не спрашивая разрешения.
Его куртка была влажной от дождя, на плечах темнели капли. Запах тёплый, пряный, до боли знакомый окутал её мгновенно.
— Ты... — она начала, но он уже закрыл за собой дверь, и их разделяли всего два шага.
— Я видел, как ты была с ним, — сказал он, медленно приближаясь. — Смеялась. Смотрела так, как раньше смотрела на меня.
Она отступила, пока спиной не уперлась в стену. Он остановился вплотную, его ладони легли по обе стороны от её головы, блокируя путь.
— Ты не имеешь права так делать, — она подняла глаза, но встретила взгляд, от которого по коже пробежали мурашки.
— Имею, — он склонился ближе, его голос стал ниже, почти шёпотом. — Потому что никто не будет смотреть на тебя так, как я. Никто не будет помнить каждый твой жест, каждый вздох, каждый звук твоего голоса.
Его пальцы скользнули по её щеке, задержались у линии челюсти, потом опустились к шее. Он чувствовал, как быстро бьётся её пульс.
— Ты думаешь, я могу просто отпустить? — он медленно провёл большим пальцем по её губе. — Даже не мечтай.
Она хотела что-то сказать, но он сократил расстояние ещё больше. Их дыхание смешалось, его губы почти коснулись её, но он остановился. Смотрел прямо в глаза, и это было хуже любого поцелуя ожидание, напряжение, почти физальная боль от того, что он тянет момент.
— Я мог бы... — он чуть коснулся её губ, едва ощутимо. — Но я хочу, чтобы ты сама решила.
Он отстранился на шаг, но его взгляд держал её на месте сильнее, чем руки.
— Подумай об этом. И помни у тебя нет много времени.
Он развернулся и ушёл, оставив дверь приоткрытой, а её прижатой к стене, с сердцем, которое всё ещё билось в такт его дыханию.
Дверь тихо захлопнулась за ним, и квартира снова наполнилась тишиной. Но это была уже не та тишина, что минуту назад. Она была густой, плотной, почти осязаемой.
Она стояла всё там же, прижатая к стене, и ловила себя на том, что дышит слишком быстро. Казалось, воздух всё ещё пахнет им тёплым, чуть пряным, с горькой ноткой кофе.
Её пальцы машинально коснулись губ, как будто проверяя, остался ли там след от его почти-не-поцелуя. Это «почти» сводило с ума сильнее, чем если бы он действительно её поцеловал. Он знал, как оставить недосказанность, которая разъедает изнутри. Она прошла на кухню, налила себе воды, но руки дрожали так, что стакан слегка звякнул о раковину. Взгляд то и дело соскальзывал к двери, будто она ожидала, что он вернётся прямо сейчас.
А он... Чонгук шёл по пустой улице, капли дождя липли к волосам, но он не замечал. Он видел её лицо в ту секунду, когда он склонился ближе, видел, как расширились её зрачки, как дыхание сбилось. Он знал она всё ещё чувствует его. Ему не нужно было торопиться.
Он умел ждать. И он знал, что чем дольше она будет думать о нём, тем сильнее захочет увидеть его снова. Он остановился на углу, достал телефон, но не стал писать.
Она сама напишет. Или откроет дверь, когда он придёт в следующий раз.
Он усмехнулся и ушёл в темноту, оставив за собой только тихое эхо шагов и ощущение, будто он всё ещё рядом.
А в её квартире тишина давила всё сильнее, и в этой тишине звучал только один вопрос, который она боялась озвучить:
А если я действительно всё ещё его?..
Прошла неделя.
С тех пор, как он стоял в её квартире, она не видела его и не получала никаких сообщений. И это было почти хуже, чем если бы он писал каждый день.
Она старалась жить как обычно. Ходила на работу, встречалась с подругами, даже согласилась на ужин с тем самым мужчиной, что был с ней в тот дождливый вечер.
Они сидели в небольшом ресторане с мягким светом и тихой музыкой. Он что-то рассказывал о своей работе, она кивала, иногда улыбалась. Всё шло спокойно... до тех пор, пока её взгляд случайно не зацепился за отражение в окне. Он был там. Чонгук.
Стоял на другой стороне улицы, прислонившись к чёрной машине. Капюшон был опущен, руки в карманах, и он просто смотрел на неё. Не на них двоих, а только на неё.
Её дыхание сбилось. Мужчина напротив что-то заметил.
— Всё в порядке?
— Да... просто... — она отвела взгляд, но уже знала, что не сможет больше слушать этот разговор.
Через несколько минут, сославшись на усталость, она вышла на улицу. И он сразу оттолкнулся от машины, сделав пару шагов вперёд.
— Хороший выбор места, — тихо сказал он, кивая в сторону ресторана. — Уютно.
— Чонгук... — она покачала головой. — Ты не можешь просто появляться так...
— Могу, — перебил он, приближаясь. Его взгляд был тяжёлым, цепким, и она чувствовала, что с каждой секундой у неё меньше сил спорить. — И буду.
— Это моя жизнь, — выдохнула она, пытаясь отступить, но он уже оказался достаточно близко, чтобы она почувствовала тепло его тела.
— Твоя жизнь? — он наклонился чуть ниже, почти касаясь её губ. — Ошибаешься. Это наша жизнь.
Он задержался на мгновение, давая ей почувствовать, что он может её поцеловать прямо здесь, на улице. Но, как и в тот раз, он не сделал этого. Вместо этого его ладонь скользнула по её талии, оставив лёгкое давление, словно метку, и он отступил.
— Увидимся скоро, — сказал он и пошёл прочь, не оборачиваясь.
Она осталась стоять, с бешено колотящимся сердцем, понимая, что этот «скоро» может наступить в любую секунду. И что, сколько бы она ни пыталась от него уйти... часть её уже не хочет этого делать.