26
Джин на негнущихся коленях стоял возле одной из машин скорой помощи и слегка пошатывался, то ли от обдающего кожу ледяного ветра, то ли от окутавшего страха, и оцепенело глядел, как его друга вытаскивают из-под обломков чёрного кёнигсегга.
Всё произошло слишком быстро, Ким даже не успел заметить, как спорткар, который они с Хосоком преследовали от самого дома, не снижая скорости пролетит на красный свет, по-видимому надеясь пересечь загруженный автомобилями широкий перекрёсток. Но судьба отвернулась от Чонгука, когда в его авто один за другим впечатались несколько машин, плотно облепив с двух сторон, будто мох кору старого дерева. Имеющий быструю реакцию и большой опыт вождения Хосок умело выкрутил руль, съезжая с трассы и избегая попадания в массовую аварию. Однако для младшего ад только начинался.
Уже через несколько секунд улицу заполнили пронзительные крики прохожих и автомобильные сигналы, среди которых выделялся грубый гудок приближающегося грузового авто, на смертельной скорости врезавшегося в чонгукову агеру. Грузовик снёс разбитый кёнигсегг с дороги, зацепив ещё несколько стоящих рядом легковых автомобилей, и, резко изменив траекторию движения, впечатал его в угол одного из торговых центров.
Приехавшие через несколько минут четыре реанимационных бригады скорой помощи, каждая из которых состояла из врача и двоих фельдшеров, тут же принялись оказывать первую помощь пострадавшим и развозить их по ближайшим больницам, координируясь с отделом госпитализации.
— Вы не пострадали? — к Сокджину подскочил молодой студент-санитар, держащий в руках сумку-укладку с лекарствами, кислородные баллоны и ещё несколько незнакомых Киму вещей.
Вышедший из прострации Джин медленно покачал головой, и парень, мельком осмотрев его, кивнул и побежал опрашивать окружающих, кто, возможно, пострадал от последствий масштабной аварии.
Взгляд старшего метнулся от санитара к Хосоку, что выскочил из машины и пулей метнулся к вмятой в бетонное здание чонгуковой агере, из салона которой доставали не подающее никаких признаков жизни тело.
Рёбра болезненно сдавило, словно между пассатижами, рваное дыхание сбилось, волнение неприятным ком поползло вверх по гортани, заставляя Джина проглотить слова и заглушая крики, вырывающиеся из груди, что всё учащённее вздымалась и опускалась, паника и чувство безысходности накрыли брюнета с головой. Ватные ноги подкосились, и он, не выдержав, рухнул на асфальт, стеклянными глазами наблюдая за людьми, что погружали тело его друга в машину скорой помощи.
— Вам понадобятся носилки, — студент-санитар подбежал к окровавленному Чонгуку в окружении нескольких человек в синих костюмах.
— Только не брезентовые, у него может быть повреждение позвоночника, — покачав головой, старший фельдшер приказал уложить Чона на жёсткий щит-носилки и в таком виде погрузить на каталку, — Живее, живее! На счету каждая секунда!
— Чонгук! Что с ним?! — взволнованно тараторил Хосок, подскочив к сидящему в салоне скоро помощи врачу.
— Сами не видите? — мужчина коротко, но скептически глянул на пшеничноволосого и нахмурился, — Отойдите! Не мешайтесь, иначе сделаете только хуже!
— Подождите, я должен...
— Вам всё сообщат, как только пострадавший будет госпитализирован. А сейчас, будьте добры, не толпитесь здесь! — дверь со скрипом захлопнулась, и «скорая помощь» под звуки оглушающей сирены и синий свет проблескового маячка сорвалась с места, объезжая сбитые в разноцветную кучу автомобили.
Хосок проводил взволнованным взглядом машину, увозящую его друга, и обессиленно осел на бетонную поверхность, зарывшись руками в волосы и зажмурив глаза.
«Пожалуйста, Чонгук, живи...»
***
— Проверьте его пульс, — скомандовал врач, и один из фельдшеров, нащупав на шее Чонгука сонную артерию, приложил два пальца рядом с трахеей.
Мужчина свёл брови на переносице и поднёс ладонь к носу, а потом и вовсе примкнул к его груди, напрягая слух. Тишина.
— Он... не дышит... Пульса тоже нет! Дефибриллятор, срочно! — второй тут же подскочил и кинулся к лежащей в ногах сумке.
— Это бесполезно, при асистоли́и* нам уже ничем ему не помочь... — отрицательно качает головой нахмурившийся врач, а молодой парень замирает с аппаратом в руках, поглядывая то на одного мужчину, то на другого.
— Бесполезно будет, если мы ничего не предпримем! — старший фельдшер вырывает из рук коллеги, буквально, последний шанс на спасение чонгуковой жизни, и одним движением кисти наносит на электроды толстый слой токопроводящего геля.
Мужчина подключает провод к аппарату и ждёт, пока проанализируется сердечный ритм пострадавшего, а затем клеит электроды к его оголённой грудной клетке.
— Двести Джоулей, — командует он, и младший фельдшер устанавливает мощность первого разряда.
Но это не помогает.
— Триста Джоулей.
Чонгук не подаёт никаких признаков жизни и малейшей надежды на выживание.
— Триста шестьдесят.
Мужчина старается держать минимальный интервал между разрядами — только для того, чтобы убедиться по электрокардиоскопу в сохранении фибрилляции. Но никакого эффекта реанимирование не приносит, и с каждой секундой надежда растворяется.
— Давай, парень! — шепчет фельдшер, продолжая подавать знак молодому напарнику нажимать на кнопку, — Разряд! Тебе же, наверняка, есть для кого жить... Подумай, хотя бы, о своих близких... Разряд!
Но бездыханное тело лишь дёргается в унисон электрическим разрядам. Старший фельдшер продолжает попытки реанимировать брюнета снова и снова до тех пор, пока его руки, наконец, не опускаются от безысходности. Он переводит взгляд на бледное лицо Чонгука, утратившее естественный цвет кожного покрова, спускается к посиневшим губам, и виновато поджимает свои, шумно выдыхая.
— Записывайте время смерти...
* * *
*Асистоли́я - прекращение деятельности сердца с исчезновением биоэлектрической активности.