Глава 20
Абу-Даби встретил их золотистым закатом, окрасившим мир в цвета старого вина и расплавленного золота. Воздух звенел спокойствием после сказанных слов. Сезон длиною в жизнь заканчивался. Ее контракт истек, но впервые за долгое время Габриэль смотрела в будущее не с трепетом, а с тихим принятием. То, чего ей так хотелось наконец пости осуществилось. Впрочем, в правильности своих действий она иногда все же сомневалась, смотря в полэтолк и думая, как бы могла поступить иначе, а главное стоило ли?
Гонка была огненной и честной борьбой, выверенной работой машины и команд, полной напряжения до самого конца. Последние круги, давление, адреналин. Но он не дрогнул. Финиш. Чемпион мира.
Выпрыгнув из болида, он побежал. Мимо подиума, через весь паддок. К ней.
Слишком людно, но кажется это смущало только её, и то, первую секунду.
— Ты останешься? — объятья были крепкими. Голос глухо доносился из под шлема. — Когда у тебя больше нет причин?
— Я уже осталась, — Габриэль рассмеялась сквозь поступающие слезы. Слёзы радости.
Позже, под беспредельным звездным куполом пустыни, где ветер шептал с песком разные истории, Ферстаппен обнял ее за плечи. Ему все казалось сном. Иллюзий. Мтражом, который нас играет уставшего спутника в песках, и который ищет свой оазис.
— И что теперь? — спросила Габриэль, смотря перед собой.
— Теперь мы просто живем. Ты со своим новым агентством. Я со своими гоночными выходками. А мы — вместе. Не из-за пункта в договоре. А потому что каждое утро заново выбираем быть друг с другом. Это и есть наша главная гонка.
Она молча прижалась к нему, слушая его сердце. Этот ритм стал для нее роднее рева мотора, ударов по планету или клавиатуре, шелест бумаг и прочего, что стало частью её прошлой и вероятно будэдущей жизни. Но это было не настолько дорого душе.
— А если однажды этот выбор дастся тяжело? — ее голос был тихим, но не боязливым.
— Тогда мы сядем. Как сейчас. Посмотрим на звезды. И скажем друг другу самую неудобную правду. Как мы и всегда делали.
Они сидели в безмолвии, полнее любых слов. Она больше не была «агентом Ферстаппена». Она была Габриэль Белл — женщиной, нашедшей нерушимый дом в другом несовершенном человеке. А он — не просто «чемпион», икона или бунтарь. Он был ее пристанищем. Единственным местом во всей вселенной, где можно было снять все доспехи и остаться просто собой — уставшим, злым, смешным, живым.
И когда их губы встретились под холодным сиянием звезд, в этом поцелуе не было ни спешки, ни отчаяния, лишь безмолвное обещание. Обещание всех утренних кофе, тихих вечеров, трудных разговоров и легкого смеха. Обещание долгого пути, который они выбрали идти вместе. Рука в руке. Сердце к сердцу.
Конец.
Но для них — лишь начало.