Глава 14
— Знаешь, Джинни, так и хочется убить его. — Гермиона с силой сжала свою бутылку с содовой. Ей так сильно хотелось раздавить что-нибудь. Хотя нет, не что-нибудь… она хотела раздавить голову Тибериуса Грейсона. Причиной ее плохого настроения была очередная грязная статья, в которой описывалось, как часто она посещает ячейку в банке Гринготтс, как много она тратит денег и с какой периодичностью и, конечно же, с каким удовольствием она это делает.
Тибериус зажимал ее со всех сторон, и она никак не могла от него избавиться. Он, словно гигантский осьминог, обвивал ее своими щупальцами. С каждой новой статьей или его комментарием в прессе состояние Гермионы, так же как и ее настроение, ухудшалось все больше и больше.
Никки говорил ей не обращать на все это внимания, ведь Грейсон именно этого и добивался — уничтожить ее морально, но при всей способности Гермионы к самоконтролю делать это становилось все тяжелее и тяжелее.
— Не понимаю, почему ты не соглашаешься на то, чтобы Гарри помог тебе, — сказала ей Джинни.
Это было прекрасное солнечное утро, и они решили немного прогуляться по городу. Тем более это были последние дни перед тем, как Тедди отправится в Хогвартс, Джинни считала, что мальчику были необходимы эти последние деньки свободы.
Гермиона сделала гримасу и, открыв бутылку содовой, сделала небольшой глоток.
— Чем он сможет мне помочь, Джинни? — ответила она. — Если Гарри вмешается, скандал раздуется еще больше. И вообще, я не хочу его в это вмешивать.
— Он поговорит с Министром, и этого типа заткнут, — не унималась Джинни.
— Джинни, не будь такой наивной. Сомневаюсь, что на него может повлиять Министр. Никки рассказал мне о том, что Тибериус вложил в восстановление Министерства после войны кучу денег. Думаешь, он сделал это безвозмездно? Я очень сильно сомневаюсь в этом.
— Но должен же быть какой-то выход? — Джинни нервно заправила прядь своих длинных огненно-рыжих волос за ухо.
— Должен, но я пока не могу его найти, — Гермиона понимала, что все это звучит как-то обреченно, но ничего не могла поделать с собой. Она действительно не знала, что делать.
— Гарри должен помочь, — упрямо настаивала на своем подруга.
— Джинни, я сказала нет, — Гермиона решительно покачала головой. — И не смей говорить ему, что он должен вмешаться, потому что я не позволю. Это мои проблемы, и я сама их решу. И вообще, я больше не хочу разговаривать об этом, давай поговорим о чем-то другом.
Девушки свернули за угол и вышли на площадь Гриммо. Они уже подходили к дому, тем самым заканчивая свою прогулку.
— Хорошо. Давай поговорим о Малфое и о том, как ты встретилась с ним на прошлой неделе. Я хочу знать подробности. Как это было? — Джинни коварно улыбнулась, а Гермиона закатила глаза.
— Это было, — начала шатенка, — никак. Точное слово, чтобы описать это. Никак. Не понимаю, почему тебя это так интересует, Джи?
— Да брось, уверена, у него челюсть отпала, когда он увидел тебя в том магазине. Это же Малфой, Гермиона! Как он отреагировал, он вел себя нормально? Без этих его малфоевских закидонов?
— Он вел себя как Малфой. Не знаю, как еще его описать. Обычный Малфой, если ты понимаешь, о чем я? С ним была девушка, может быть, он вел себя чуточку спокойнее при ней, — пожав плечами, ответила Гермиона, хотя в памяти всплыло, как он обсматривал ее в магазине.
— И никакого скандала? — с надеждой спросила Джинни.
Гермиона рассмеялась.
— Тебе только скандалы и подавай, Джинни, верно? — сквозь смех спросила она.
— Ну хотя бы небольшой можно было бы, — с виноватой улыбкой ответила та.
— Ну прости, что разочаровала тебя. В следующий раз, когда встречу Малфоя, обязательно скажу ему, что мы просто обязаны несколько раз оскорбить друг друга, чтобы мне потом было что рассказать тебе, — поддела ее шатенка.
— Очень смешно. Просто обхохочешься.
Они наконец подошли к дому номер двенадцать. Девушки остановились напротив и ждали, пока между домами одиннадцать и тринадцать выстроится еще одно здание. Тедди все это время не переставал носиться вокруг них на игрушечной метле, словно настоящий ловец, который вот-вот поймает снитч.
— Тедди я тебя умоляю, не носись ты так с этой метлой, — Джинни попыталась сделать голос серьезным, но улыбка не совсем способствовала этому.
— Слава богу, завтра он уезжает в Хогвартс. Настают минуты тишины и покоя.
— Я посмотрю, как ты будешь писать ему письма каждую неделю, как делала это миссис Уизли, когда мы учились, — с улыбкой поддела ее Гермиона.
— Я не буду этого делать. Пусть это делает Андромеда, — с улыбкой ответила она. — Ну, возможно, я буду добавлять несколько строк.
— Я именно об этом и говорю, Джи.
Из-за поворота показался капот серебристого Бентли, которое плавно припарковалось перед домом. Это был Тристан. Гермиона все еще категорически отказывалась пользоваться магией, поэтому отовсюду ее забирали самым натуральным маггловским способом.
— Мне пора, — она указала на машину и обняла подругу, не забыв потрепать Тедди по взъерошенной темной головке.
— А мы пойдем собирать чемодан. Я пришлю тебе сову, если что, и мы выпьем завтра вечером по рюмочке огненного виски. Отпразднуем отъезд этого волчонка.
— Договорились, милая, — кивнула Гермиона. — Передавай Гарри привет.
Она села на заднее сидение и наблюдала за тем, как Джинни и Тедди скрываются за калиткой дома.
— Как ваша прогулка, госпожа? — поинтересовался Тристан, и Гермиона улыбнулась.
— Отлично. Сегодня прекрасная погода, Тристан.
Она достала из сумочки телефон, чтобы позвонить Лив, но охнула, увидев внутри маленький золотой снитч, который Тедди отдал ей на хранение, чтобы не потерять. Он очень любил его и наверняка расстроится, если уедет в Хогвартс без него.
— Я буду через секунду, Тристан. — Гермиона выпорхнула из машины и поспешила к дому, чтобы отдать Джинни любимую игрушку воспитанника.
Дом еще не успел исчезнуть, поэтому ей не пришлось ждать, чтобы перед ней снова открылась тайна заклинания «Фиделиус». Гермиона торопливо постучала дверным молотком и обернулась, чтобы посмотреть на улицу. Как только она зашла через калитку, магглы перестали ее видеть и проходили мимо, даже не замечая, что она стоит на крыльце.
Дверь быстро отворилась, и Гермиона с улыбкой повернулась к Джинни.
— Джи, представляешь, Тедди забыл у меня свою игру… — она запнулась на полуслове, а ее улыбка мгновенно погасла. Рука, в которой она держала игрушечный снитч, задрожала, когда она крепко сжала игрушку в руках.
Дверь открыла совсем не Джинни, как и не Гарри, и не Тедди… Перед ней стоял человек, к встрече с которым она готовилась с самого своего приезда в Англию.
Рон Уизли изменился за эти десять лет практически так же, как и она. Он возмужал, наверняка из-за того, что постоянно занимался спортом. Просто стал больше. Его волосы стали короче, ямочки на щеках стали более выразительными, а глаза…. глаза смотрели на нее так, как будто он никогда не видел перед собой большего ничтожества, чем она.
Сердце Гермионы упало и облилось кровью. На его лице не было удивления от встречи. Верно, наверняка Гарри рассказал ему, что она вернулась, но взгляд… он никогда так на нее не смотрел. Даже во время ссоры на шестом курсе, когда она действительно думала, что они ненавидят друг друга. Сейчас все было иначе. Сейчас в его взгляде не было ничего, кроме холода и ничем не прикрытого равнодушия. Казалось, как будто он смотрит сквозь нее и если она сейчас исчезнет, испарится, то он даже не заметит этого.
Хуже, чем этот взгляд на его лице, для нее наказания быть не могло.
— Рон… — еле слышно прошептала Гермиона. Внезапно в горле встал комок, и она окончательно потеряла способность издавать какие-либо звуки. Она лишь часто задышала, лихорадочно пытаясь справиться с собой и своими эмоциями.
— Привет. — Простое слово, но тон, с которым он сказал его, словно разрезал ее пополам. И следа не осталось от того Рона, которого она помнила.
— Привет. — Гермиона мысленно упрекнула себя. Более глупого ответа и придумать нельзя было, хотя она не смогла бы выдавить из себя ничего более вразумительного в данной ситуации.
И тут наступила тишина. Они просто стояли и рассматривали друг друга. Рука Рона так и осталась на ручке двери, которую он открыл, а Гермиона все еще сжимала в руке снитч Тедди. В ее голове лихорадочно носились одна мысль за другой. Ей срочно необходимо взять себя в руки и сказать что-нибудь. Хоть что-то…
— Джинни не говорила, что ты… — начала девушка, но он грубо перебил ее.
— Что я вернулся? — Гермионе показалось, что он говорил с насмешкой. — Я был на тренировочной базе в Шотландии, вернулся сегодня утром. Прости, что не предупредил, чтобы ты смогла снова исчезнуть без следа.
Это было жестоко, но она это заслужила. Гермиона и не собиралась отрицать. Она заслужила его злость, и он имел полное право так говорить с ней.
— Знаешь, я… — начала она, и он снова нещадно перебил ее.
— Что ты? — Он поднял брови в немом вопросе.
— Я бы хотела… — на секунду она сделала паузу, чтобы прочистить горло, — чтобы наша встреча состоялась не так.
— Прости, что разочаровал. Может, мне закрыть дверь и дать тебе возможность приготовиться. Может, обдумаешь свою речь как следует? — его слова сочились ядом, и он даже не пытался это скрыть.
— Прости меня, Рон. — Что еще она могла сказать ему. Было видно, что он так зол на нее, что любые ее слова остались бы неуслышанными.
— Простить тебя? — переспросил он. — За что именно я должен простить тебя, Гермиона? За то, что ты пропала на десять лет и от тебя не было слышно ничего? За то, что мы строили планы на будущее, а на следующий день ты уехала и больше не вернулась? За то, что мы с Гарри как проклятые искали тебя, но ты делала все, чтобы этого не произошло? Мы как идиоты твердили всем, что ты вернешься, что ты наверняка просто хочешь подольше побыть со своими родителями, но ты так и не вернулась. Знаешь, со временем люди начали смотреть на нас с жалостью, ведь все понимали, что ты больше не вернешься, но мы, как идиоты, продолжали искать тебя. Хотели узнать, почему ты так поступила, что произошло. Так за что именно я должен простить тебя, Гермиона?
— Ты ведь уже знаешь, что произошло, — еле слышно прошептала она. Гермиона с такой силой сжала в руке золотой снитч Тедди, что костяшки ее пальцев побелели, а рука начала неметь, но она совсем не замечала этого от волнения.
— Я знаю! — воскликнул Рон. — Гарри рассказал мне! Но это должна была сделать ты! Ты должна была рассказать мне!
— Как я должна была это сделать, Рон? Я смотреть в зеркало не могла на себя, не то что говорить об этом, — опустошенно произнесла девушка. Встреча с ним оказалась еще тяжелее, чем она представляла себе.
— Для этого и нужны друзья, Гермиона. Для поддержки. Мы с Гарри были готовы перевернуть всю эту чертову страну, весь этот чертов мир, чтобы отыскать тебя! Мы бы помогли тебе, поддержали, мы бы прошли через это вместе. — Теперь настала очередь Рона устало опустить голову и посмотреть на землю. Его плечи резко осунулись, как будто ему вдруг стало тяжело говорить и стоять. — Но ты предпочла остаться одна. Ты предпочла пройти через все это в одиночку. И как? Получилось?
Гермиона ничего не ответила. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не заплакать.
— Что говорить, если я узнал о том, что ты в Англии, от Гарри. Ты даже не удосужилась дать об этом знать!
— Я не знала, что сказать тебе, — прошептала девушка.
— А Гарри смогла сказать, верно?
— С Гарри все совершенно иначе, ты сам это прекрасно знаешь.
— Теперь нет, — резко отчеканил парень. — Все это оставлено в прошлом. Давным-давно.
— Послушай, Рон, — вдруг начала Гермиона. Она не хотела терять его, не хотела, чтобы между ними все было вот так. Холод, обида, разочарование. Это мучило ее долгие годы, и при виде того, как он смотрел на нее, рана заныла с новой силой. — Я знаю, ты зол на меня. И я заслужила все, что ты сказал мне. Я знаю, я поступила с тобой как последняя сучка, и с Гарри тоже. Но я правда хочу все исправить. — Окончательно набравшись смелости, Гермиона положила свою миниатюрную ручку на его большую, которой он держался за ручку двери. Рон резко посмотрел на ее руку, и Гермиона могла почувствовать, что он изо всех сил борется с тем, чтобы не вырвать ее. — Я знаю, может быть, ты будешь готов к разговору со мной не в ближайшее время, может через неделю или через год, но я всегда готова поговорить. Как только ты этого захочешь.
С этими словами она достала снитч Тедди и вложила его в его руку, одновременно поворачиваясь, чтобы уйти.
— Передай это Тедди, пожалуйста. Он обожает его, — с этими словами Гермиона начала спускаться по крыльцу, пока не вышла за калитку и окончательно не скрылась из виду.
Только оказавшись в безопасности салона из кремовой кожи, она наконец дала волю своим эмоциям.
— Вы задержались, госпожа. Все в порядке? — поинтересовался Тристан, посмотрев в зеркало заднего вида.
— Просто встретилась со старым другом, Тристан. Мы разговорились, — Гермиона старалась ничем не показывать свое волнение. — Давай поедем домой, пожалуйста. Я очень устала.
— Конечно. — Тристан полностью переключил свое внимание на дорогу, а Гермиона устало облокотилась о подголовник сидения.
Она смотрела на мелькающие улицы и дома, пока наконец эмоции не взяли над ней верх. Она прерывисто вздохнула, и из глаз полились горячие слезы. Слезы обиды и разочарования и одновременно с этим слезы, которыми она признавала свою вину за все, что произошло.
Перед глазами стоял его взгляд, полный боли, разочарования и предательства. Он смотрел на нее как на предателя. Она действительно так и сделала. Предала его, их дружбу и все то, что могло бы между ними быть в будущем. Она своими собственными руками разрушила все это. Растоптала все, что они строили вместе так много лет.
Он имел полное право так говорить о ней и так говорить с ней.
Гарри поддержал ее, когда они встретились. От него исходила та самая братская любовь, которой ей так не хватало все эти годы. Но с Роном все оказалось не так. Его обида на нее была сильнее, чем теплые чувства, которые он, возможно, все еще мог чувствовать. Он был зол на нее и даже не пытался скрывать этого.
Ей нужно все исправить. Вернуть все то, что было раньше, но она не знала как.
Гермиона смотрела в окно и не замечала обеспокоенного взгляда Тристана, который то и дело поглядывал на нее и от которого не могли укрыться ее слезы. Но водитель предпочел ничего не говорить и лишь молчаливо вел машину, выполняя указания.
***
Они добрались в «Арлингтон» ближе к вечеру. На улице уже начинало смеркаться. Гермиона в последний раз поправила свой макияж и молчаливо кивнула Тристану, выражая благодарность за оказанную им поддержку во время поездки. Оба знали, что никто, кроме них, не узнает о том, что было в машине.
— Спасибо, Тристан. — Она с благодарностью приняла его руку и вышла из машины. — На сегодня все, я думаю.
— Как скажете, госпожа. — Водитель кивнул и остался ждать у машины, пока она поднималась по крыльцу и скрылась за входной дверью.
— Госпожа, вы вернулись. Как прошла прогулка с миссис Поттер? — не успела Гермиона пересечь просторный холл, как ее встретила миссис Робертс.
— Бог ты мой, вы выглядите уставшей и разбитой. С вами все в порядке?
Гермиона выдавила из себя маленькую улыбку.
— Все в порядке, миссис Робертс. Просто действительно устала. Тедди полон сил и энергии, чего не скажешь о нас с Джинни. Видела бы ты ее, она выглядит еще хуже, чем я. — Это была чистая, откровенная ложь. Но это была ложь во спасение. Меньше всего ей хотелось, чтобы о ней волновалась миссис Робертс. Этой милой женщине ни к чему были лишние хлопоты и заботы.
— Тогда я приготовлю вам ванну и ужин в спальню, — расцвела женщина и по-матерински погладила ее по руке. — Что скажете?
— Это было бы просто замечательно. Никки дома? — спросила шатенка.
— Да, он в библиотеке, разбирает почту. — Женщина указала в сторону больших дубовых дверей.
— Я зайду к нему, а потом поднимусь наверх. Спасибо. — Гермиона двинулась в сторону библиотеки и обнаружила Николаса в привычном ему положении.
Он сидел за большим письменным столом из резного дерева и разбирал корреспонденцию. Он делал это каждый вечер. Перед ним стояла чашка чая с тостами. Верхняя пуговица его рубашки была расстегнула, а галстук немного приспущен. Он сосредоточенно смотрел на бумаги перед собой.
— Есть что-нибудь интересное? — спросила Гермиона, приближаясь к нему. Никки резко поднял голову и улыбнулся ей.
— По правде говоря, да, есть. Вы уже вернулись? — Он облокотился на спинку своего мягкого кресла.
— Я встретилась с Роном сегодня, — просто сказала Гермиона, садясь в кресло напротив.
— Как прошло?
— Мягко говоря, не очень, но я не хочу говорить об этом, — сменила тему девушка, она взяла со стола несколько конвертов с письмами и начала перебирать их.
— Есть новые статьи в газетах? — с усмешкой спросила она.
— Есть, но вы их не увидите. Я уже избавился от них, — подмигнул ей Николас.
— Может, это и к лучшему, — согласилась Гермиона. — А то сейчас у меня есть стойкое желание запустить в кого-нибудь Круциатусом. Настроение паршивое, Никки.
— Тогда, может, это вас отвлечет и заинтересует. Я не вскрывал, потому что решил, что вы захотите прочесть сами, особенно когда узнаете, от кого оно. — Брюнет протянул Гермионе конверт.
— Даже так? — удивилась Гермиона. Она взяла конверт из белой бумаги. Он был без начального и конечного адреса, и на лицевой его стороне красовалась лишь одна-единственная надпись, выведенная аккуратным размашистым почерком: «Гермионе Грейнджер».
— Кто это прислал? — заинтересованно спросила девушка.
— Его принес сегодня утром черный филин, пока вы были на прогулке, — загадочно сказал Никки, ожидая ее реакции.
И она не заставила себя долго ждать. Гермиона несколько раз посмотрела сначала на конверт, а потом на Никки, пока в ее голове вырисовывался ответ на ее собственный вопрос. Черный филин. Она знала лишь одну семью в волшебном мире, в которой почту в отличие от сов разносили филины.
Ответ был очевиден.
Она держала в руках письмо от Малфоя…