45 часть
Чонгук
- Чонгук… Скажи, что все будет хорошо, - тихо попросила Лиса.
Я взглянул на них с Чимином через зеркало заднего вида. Ничего не ответил, лишь сильнее вжал педаль газа в пол и гнал, как сумасшедший до клиники. Как я мог заверить Лису в том, в чем и сам был не уверен?
- Он весь горит, у него поднялась температура… - я до побеления костяшек сжал руль и еще раз взглянул на них. - Он так тяжело дышит...
Последние несколько месяцев я жил с надеждой, что Чим выздоровеет, а сейчас… Ничего не чувствовал кроме страха, от которого закладывало уши и дико болела голова. К такому повороту событий я был не готов. Да, врачи прогнозов не давали, с самого начала шла речь о трансплантации костного мозга. Только донора у нас не было! Я платил огромные деньги, чтобы Чимину стало лучше, но лучше ему не становилось…
- Оставайся в машине, - попросил я, набирая номер Техёна, чтобы он приехал за Лисой и отвез ее в клинику. Ей были ни к чему такие сильные переживания. Наши беззаботные выходные закончились.
- Я останусь с тобой, - упрямо заявила она.
- Ты вернешься домой или в больницу, - твердо произнес я, заглядывая ей в лицо.
Возможно, со стороны казалось, что я был могучей и несокрушимой скалой, но сейчас я был разбит, и чувствовал отчаяние и страх. Я был опустошен. Еще вчера я надеялся, что эти выходные станут особенными для всех нас, а на деле все вышло совершенно по-другому.
Мельком взглянув на Лису, по щекам которой текли мокрые дорожки, я взял Чимина на руки и направился с ним к бригаде врачей, ожидающей нас у главного входа. Что могло случиться всего за один день? Ведь все показатели крови были в норме! Получается, я сам подверг опасности сына, поддавшись его уговорам? Зачем? Зачем я это сделал и повез его домой?
- Ожидайте, - сказали мне и моего сына забрали в реанимацию.
Я присел на стул в коридоре, положил руки на колени и опустил голову. Это все было очень больно и тяжело переживать. Страшно… И я не знаю какое из этих чувств было сейчас сильнее. Я ежедневно наблюдал, как угасал мой ребенок. До этого дня я не задавался вопросами: «За что ему эта болезнь? Почему именно он?», но сейчас, достигнув отметки сильного отчаяния, прокручивал это все в своей голове.
- Чонгук… - я никак не отреагировал на знакомый голос.
Не уехала. Я горько ухмыльнулся и зажмурил глаза.
- Я останусь и посижу здесь… Хорошо? Тебе нужно...
- Побыть одному, - закончил я за Лису. - Все слова какие бы ты сейчас не сказала - они меня не успокоят. Я держусь из последних сил. Я очень устал. Не нужно сейчас ничего говорить.
- Времени прошло очень мало...
- Но болезнь серьезно за него взялась. Мне больно, Лиса. Больно и очень страшно...
Она положила свою руку на мою и так мы сидели какое-то время. Наступил рассвет и больничный коридор залило солнечным светом. Врач Чимина вышел к нам ближе к полудню. Я сразу по его лицу понял, что хороших новостей нет и мое сердце пропустило несколько ударов.
- Чон Чонгук, - начал он, а я нахмурился. - По результатам КТ и бронхоскопии нам удалось поставить диагноз. У Чимина инфекция легких. Я говорил, что проблемы будут нарастать, как снежный ком. Иммунитет очень слабый. Мальчика мы ввели в медикаментозный сон. Сейчас ему не нужны новые нагрузки…
- Искусственную кому? - врач кивнул. - Еще вчера все было хорошо! Он был очень рад...
- Даже приятные переживания и положительные эмоции могут сказаться на общем состоянии ребенка. Мне жаль.
- Оставьте эти сожаления при себе! Чим будет жить! Ясно вам?
- Да-да, конечно, - кивнул он и шумно выдохнул. - Пока Чимин останется в реанимации, все посещения сведены к минимуму. Ему нужно много сил. Я уже отправил запросы в банки доноров костного мозга для подбора совместимого неродственного донора за границу. Боюсь, что у нас нет столько времени, чтобы ждать рождения единокровного брата или сестры, - он поглядел на Лису. - Пересадка ему нужна в ближайшее время. Будем рассматривать все варианты.
Врач был в курсе нашей ситуации с ЭКО. Только получается, что все это было зря? Он не доживет до рождения детей?
- Я понял, - произнес я и присел обратно на стул, уставившись в одну точку.
Сейчас я был не готов думать о будущем, о том, что все могло быть иначе. Еще вчера вечером было столько планов на жизнь, а сейчас... Внутри словно образовалась выжженная пустыня. У меня не было больше сил, только отчаяние и пустота заполняли меня до краев.
- Чимин... - произнесла Лиса, когда врач ушел. - Он бы не хотел, чтобы ты...
- Не надо, - устало произнес я. - Я знаю все сам, - мой голос дрогнул, горло сдавило от нового витка боли в груди.
Казалось еще чуть-чуть и внутри что-то лопнет от напряжения. Мысль, что его может больше не стать, вызывала внутри одно чувство: отправиться в реанимацию вместо него. Кто-то сверху решил, что я не достоин быть отцом? Почему мой сын это все переживал? Почему он, а не я?
Я смотрел потухшим взглядом на девушку и мне казалось, что я лечу в какую-то темную бездну. Мне не подняться наверх. Все к чему я стремился эти годы оказалось не важным, не нужным… Нестерпимо сильно хотелось отмотать время назад и быть с Чимином. Просто быть с ним рядом. Просыпаться и говорить ему, как сильно люблю его, гонять в футбол, ездить на нашу дачу, наблюдать, как он растет. Торопиться не на работу, чтобы заключить лишний контракт, а к нему... Если бы только знал, что наше время с ним имело такой короткий промежуток, то не терял бы ни единой минуты!
Когда в стенах клиники показалась фигура Техёна, я поднялся на ноги и направился на выход.
- Чонгук, ты куда? Не нужно за руль в таком состоянии, - донесся до меня слабый голос Лисы. - Прошу, Чонгук…
Я обернулся и увидел мокрые дорожки слез на ее лице. Да, ей сейчас было тоже больно, но я не собирался сравнивать чья боль была сильнее. Мне необходимо было побыть одному. И как много времени потребуется, чтобы прийти в себя и собраться с духом и мыслями, не знаю.
Оказывается, не все можно купить за деньги. Только сейчас я четко осознал: никакие другие дети не смогли бы заменить мне Чимина. Я не помню, как сел за руль и почему оказался на нашей старой даче, на которой он так любил бывать. Бросил машину у ворот, вошел в дом и присел на диване в гостиной. Не помню, как комната погрузилась во мрак, а потом взошло солнце. Все потеряло смысл. Я оказался на дне. Дне отчаяния и боли. И у меня не было больше сил отталкиваться от него и всплывать наверх. Надежда медленно умирала, потому что слова врача означали одно: если Чимину не провести операцию в ближайшее время, он умрет. Его маленький организм не выдержит, а болезнь победит.
Самый большой страх любого родителя - это потерять своего ребенка. Только до этого дня я не представлял насколько он силен. Перед глазами без конца стояло худое лицо сына, а в горле не проходящий ком. Мне бы вернуться в больницу, быть с ним, но меня к нему сейчас никто не пустит. С содроганием в сердце я отвечал на каждый новый звонок, и боялся услышать, что его больше нет. Забытье наступало, но не надолго.
На следующие сутки я все же съездил к нему в больницу, меня пустили в реанимацию на несколько минут. Но их вполне хватило, чтобы ощутить себя еще хуже, чем до этой самой минуты, когда увидел его во всех этих проводах на большой кровати.
Я бы многое хотел изменить в своей жизни, отмотать время назад, сделать что-то по-другому, но ничего из перечисленного совершить было невозможно. Спустя две недели, я передал все дела и бизнес Ким Джиу, отказался от проектов и окончательно перебрался жить на дачу. Ездил в город лишь проведать Чимина и Лису. Спал урывками, перебрался в его комнату, и пытался жить с этой дырой в сердце, но ничего не получалось. Ничего не выходило. Из меня будто высосали всю жизнь, а перед глазами стояло счастливое и радостное лицо сына. Я вспоминал, как впервые взял его на руки, как он учился ходить. И даже наш тот разговор, когда он сказал, что Эльвире от меня нужны только деньги... Я много вспоминал и не мог остановиться. Сколько бы всего мне хотелось изменить, но я не мог.
Отгородившись от всего мира и выключив рабочий телефон, я закрылся на даче и ни на что не реагировал. Мысль об Лисе и ее беременности вспахивала в сознании и тут же гасла. Ей тоже было сейчас плохо, я видел ее сообщения и звонки, но ничего не мог поделать с собой. Я не мог вернуться к обычной жизни. Мне было необходимо время, чтобы собрать себя в кучу. Собраться с духом ради сына, которому требовалась моя поддержка. Но только у меня ничего не получалось.