27 часть
Чонгук
– Да, я хочу провести тест ДНК. Ты правильно меня поняла, – я стоял на кухне в квартире у Лисы и разговаривал с Эльвирой по телефону.
Я решил не игнорировать ее звонков и не откладывать наш разговор в долгий ящик. К тому же, если ее беременность действительно была настоящей, в чем я еще сомневался, а этот ребенок был моим, то впоследствии он мог стать донором для Чимина. Енджун говорил, что рано или поздно он все равно потребуется моему сыну, чтобы полностью излечиться от недуга, который у него появился. Да, было рано загадывать так далеко вперед, но я об этом думал. Потому что был и оставался реалистом.
– Что? Чонгук… То есть я, по-твоему, родить должна только для того, чтобы спасти Чимина? Жертвовать своим ребенком ради другого? Что за дикость?
Я закатил глаза.
Собственно, на что я рассчитывал? Эльвира никогда не будет относиться к Чимину, как к своему ребенку. Даже сейчас ей было его не жаль.
– Жертва, Эльвира? Это возможность дать сразу обоим детям шанс...
Я вкратце рассказал ей о своем визите к Енджуну, но не услышал ни одного слова поддержки в наш адрес с Чимином.
– У моего ребенка и так есть шанс! Операция – это же опасность и риски…
Я с силой сжал аппарат. Казалось, еще чуть-чуть и он разлетится в щепки.
– С чего ты решил, что нужна трансплантация? У тебя есть связи, деньги, ты можешь купить все, что заблагорассудится. В том числе и донора. Найти его такая проблема?
Я терял терпение и мечтал уже закончить разговор. Если даже я не подходил на роль донора, то что было говорить про других людей? Сколько времени займут эти поиски? А я не мог сидеть сложа руки. Енджун сказал, что каждый случай индивидуален, возможно, лечение Чимина ограничится терапией и дорогостоящим препаратами. А возможно, что нет.
– Чонгук, ты не был у меня ни разу с того дня, как привез и оставил в клинике, а сейчас говоришь о каком-то донорстве, тестах ДНК? Не спрашиваешь меня, как я себя чувствую, что со мной и ребенком? У меня, между прочим, до сих пор угроза прерывания беременности! Никаких ДНК тебе сейчас ни один врач делать не разрешит, это, во-первых, а во-вторых, какие прогнозы дают врачи Чимина? Ты перепроверял анализы? Может, они хотят деньги из тебя вытащить? Так заплати им, и, возможно, они скажут, что все с твоим сыном хорошо?
Я не понимал, почему слушал этот бред и не сбрасывал звонок. Не стоило вообще сегодня отвечать Эльвире.
– Ты обижена на меня, взвинчена, но и мне не в радость было узнать о таком серьезном заболевании сына. Енджун не стал бы вытягивать из меня деньги. И ни один врач не стал бы, говоря о таких диагнозах. Ты начала сыпать обвинениями, что я не уделяю тебе внимания? А твое в чем заключалось? Похвастать новыми шмотками, которые купила на отдыхе за мои же деньги или обсудить детали грядущего отпуска? Давай, я перезвоню тебе на днях, или заеду, когда будет время? У меня нет сейчас ни сил, ни возможности объяснять тебе все, что я чувствую и думаю. Я уже не уверен, что ты и вовсе хоть что-нибудь поймешь.
Я завершил звонок, и закрыл глаза. Да, все мы в какой-то мере эгоисты, и я был не исключение. Чим был желанным ребенком, мы с Соён ждали его появления так сильно, так трепетно, что я до сих пор помнил все эти ощущения, как сейчас. Эльвиру задевало мое отношение, что я не интересовался ее беременностью и не приезжал к ней эти дни? Но я был бессилен заставить испытывать себя то, что в данную минуту не чувствовал. Новость о болезни Чимина все еще казалась мне плохим сном, кошмаром. Я бы многое отдал, чтобы оказаться в том моменте, когда все плохое останется позади.
Присев на стул, я вперился взглядом в окно и бросил телефон на стол. Услышав шаги сзади, обернулся и поглядел на Лису.
– Я тебя разбудил? Извини.
– Это звонила Эльвира, да? – тихо спросила она, а я кивнул в ответ.
– У тебя есть загранпаспорт?
– Есть, – Лиса подошла и посмотрела на меня сверху вниз. Опустила руки мне на плечи и сжала их.
От нее в эти дни я получил поддержки больше, чем от Эльвиры за все время наших встреч. И где были мои глаза раньше? Почему я не замечал, что двигался не в том направлении? Может быть, потому, что был таким же потребителем, как и бывшая любовница?
– Идем спать. Ты ведь хотел отдохнуть? – она взяла меня за руку и увлекла за собой. – У тебя завтра сложный день. А ты выглядишь очень уставшим и подавленным.
Я провалился в беспокойный сон под нежные поглаживания Лисы. Она перебирала пальцами мои волосы, а я закрыл глаза и отключился. Наверное, она не просто так появилась в моей жизни. А я все же был потребителем, потому что собирался использовать ее в нашей жизни с Чимином по максимуму. Еще вчера я даже подумать не мог о том, что спускал свое время и силы совсем не туда, а в жизни было устроено все куда проще.
Утром я встал рано и без будильника. Выработанная с годами привычка.
Лиса спала, и я не стал тревожить ее сон. Техён ждал меня внизу, и я сразу отправился в клинику к сыну, решив не откладывать разговор с ним в долгий ящик. Ни к чему эти недомолвки не приведут. Так или иначе, он все равно скоро заподозрит неладное. И без того он очень остро в последнее время на все реагировал.
– Пап! Ну наконец-то! – Чим спрыгнул с кровати и подбежал ко мне, обнял и поглядел мне в лицо.
Выглядел он немного бледным и осунувшимся, но в целом, все было в его внешнем облике, как и всегда… Может быть, правда, врачи ошиблись, а он был здоров? Ведь бывает, что ошибки встречаются или анализы перепутали… Жаль только, не в нашем случае, потому что Енджун все перепроверил дважды, прежде чем сообщать мне о болезни сына.
– Когда мы поедем домой? Ты говорил, что я пробуду в клинике до утра. Я собираю вещи?
Наверное, нужно было взять с собой Лису и сделать ей пропуск заранее… Я тяжело вздохнул и поглядел в лицо Чимина задумчивым взглядом. Он всегда четко улавливал перемену в моем настроении. И сейчас тоже.
– Мы никуда не поедем, сынок. По крайней мере не сегодня...
Он отшатнулся от меня.
– Что? – тихо переспросил Чим, вернулся к кровати и присел на ее край. – Почему?
– Врачи нашли у тебя серьезную патологию в организме. Тебе необходимо лечение...
Я совсем был не силен в детской психологии. И может быть, мне следовало не так резко все на него вываливать. Но иначе бы я и не смог. За несколько дней терапии и переливания крови ему должно было стать лучше, а врачам необходимо было провести операцию, чтобы узнать, сколько процентов здоровых клеток осталось в его костном мозге.
– Серьезное лечение? – тихо переспросил он. – То есть я могу умереть? А ваш с Эльвирой ребенок… Все еще даже хуже, чем я думал! –Чим поджал губы, а его глаза засверкали, и я увидел его слезы.
Господи, ну вот о чем он там только думал в своей маленькой головке? Какая Эльвира и другой ребенок, когда все мои мысли были заняты только им и его состоянием?
– Я понимаю, что часто меня не было рядом. Что я нарушал наши планы, но…
– И теперь все изменится, да? – перебил меня Чим. Он уже не скрывал своего отчаяния, а я снова ощутил, как сердце больно сжалось в груди. Кто бы знал, что так тяжело быть родителем.
Пока он был малышом, не было стольких проблем. Теперь же я не знал, какие подобрать слова, чтобы убедить его в том, что он мне не безразличен, а я его люблю. Почему он мне не верил? Почему думал, что было что-то важнее в моей жизни, чем он?
– Что-то изменится, да. Нам предстоит победить болезнь. И я буду рядом, только не нужно думать сразу о плохом, Чим...
Полночи я размышлял над тем, что скажу сыну, а по итогу не мог связать и двух слов и, наверное, в его глазах выглядел сейчас запрограммированным роботом. Если за пределами этих стен можно было манипулировать другими людьми за счет своей власти и денег, то на Чимина это же совершенно не распространялось. Ему ничего этого от меня было не нужно. Он просто любил меня и хотел, как и все дети, чтобы его любили в ответ. Это были в первую очередь мои промахи и ошибки, почему он считал себя ненужным и одиноким ребенком.
– Я хочу домой, пап, – дрожащим голосом произнес он. – Я не хочу здесь оставаться. У меня дома игрушки, Лиса обещала поиграть со мной в приставку, а ты мне обещал поездку на море… Ты обещал, что научишь меня кататься на серфе, и… – он осекся, заметив, как я приложил кулак ко рту. – Я умру?
– Нет, что за глупости? Ты не умрешь! – я подошел и присел рядом. – Нам предстоит серьезное лечение. Поехать домой сегодня никак не получится. Может быть, немного позднее…
Мое сердце разрывалось на части, словно в него забивали ржавые гвозди. Я понимал, что сейчас был один из самых страшных моментов в моей жизни. Если Чимин воспримет все мои слова в штыки и закроется в себе… Нет, об этом думать никак нельзя. Он все чувствует.
– Расскажи мне, – потребовал он.
Подбирать слова было тяжело, но он имел право знать правду.
– Ты говорил про донора и, что не подходишь мне… А что, если лечение не поможет и никого не найдется мне помочь? Я умру?
– Нет, ты не умрешь.
Я уже не помнил, в каком возрасте перестал бояться смерти. Но точно помню, что боялся.
– Пап… – Чим обнял и прижался крохотным тельцем к моей груди. – Мне страшно, пап. И я хочу домой. Пообещай мне, что заберешь сразу же, как мне сделают операцию?
– Не могу этого пообещать, Чим. Я столько раз говорил тебе, что не буду задерживаться на работе, но задерживался. Говорил о наших планах, а теперь они сорвались… Сейчас у тебя будут процедуры, придет на осмотр врач, и ты сможешь задать ему все интересующие тебя вопросы, на которые я ответить не смог, а после можем погулять немного на улице и поиграть? – предложил я, поглаживая его спину рукой. – Все будет хорошо, Чим... Я обещаю.
– Не будет, – всхлипнул он спустя небольшую паузу.
– Почему? – спросил я.
– Несколько ночей подряд, перед тем, как я попал в больницу, мне снилась мама. Она говорила мне, что мы скоро с ней встретимся. Я не рассказывал тебе об этом, потому что не хотел тебя расстраивать, а ты не говоришь мне о том, что я скоро умру, чтобы не расстраивать меня! – он вырвался из моих рук, размазывая ладонью слезы по щекам. – Я не пойду гулять и играть я тоже не хочу!
– Чим…
– Я не хочу никакого лечения, пап! Не хочу! Забери меня домой…
Сын уже плакал навзрыд, и я не знал, как его успокоить. Нажал на кнопку вызова медсестры и приблизился к нему. Крепко обнял его и поднял на руки. Все же мне следовало взять с собой Лису, потому что я не представлял, как вытаскивать его из этого состояния в одиночку.