Глава 14.
Месяцы шли, а Чонгук просыпаться не собирался.
Я пропадала сутками в офисе, дома только ела и спала. Любимые фартучки покрылись пылью, сама готовить перестала. А зачем? Радовать мне некого, значит, и стараться незачем.
Иногда мне приходили сообщения от Джексона с предложениями встретиться, просьбами поговорить и прочей ненужной ерундой. Я игнорировала. Разумеется, он узнал, что Чонгук в коме, догадался также, что я теперь в курсе, кто он и какое прошлое его связывает с мужем. Это был единственный раз, когда я ему ответила.
Сообщение было коротким, в нем не было слов, только одна точка. В ответ он прислал короткое «Понял» и перестал мне докучать.
Джексон действительно умен. Из-за этого поначалу я предположила, что он подстроил аварию, но я ошибалась. Это сделал другой человек, тот, кому мы доверяли, кто был рядом. Это водитель — Кобра. В тот момент за рулем машины был именно он. В ходе допроса выяснилась причина его поступка. Дело в том, что в процессе слияния компаний происходил полный пересмотр всех сотрудников, некоторых увольняли.
Среди них оказался его отец. Он занимал достаточно низкую должность, порой пропускал работу, пару раз приставал к сотрудницам. Его следовало давно уволить, однако, каким бы жестким не было управление компанией Чонгука, он давал людям шансы на исправление, но и их не может быть бесконечное количество. Его сократили за несколько дней до конца объединения, поэтому Кобра выжидал лучшего момента, чтобы отомстить. И ему это удалось. Он сел в тюрьму с улыбкой на лице. Сволочь...
Я топила себя в работе. Все глубже, глубже, глубже, глубже, пыталась заглушить боль или хотя бы отвлечься от нее. Каждый вечер приезжала к Чонгуку в больницу и пару часов просто молча сидела рядом с ним, взяв его за руку. У меня было много времени обдумать наши отношения, понять, чувствую ли я что-то к мужу и если да, то что именно.
На одну секунду я призналась себе, что люблю Чонгука, но из-за этого боль моментально усилилась в несколько раз при виде его мирного нахождения в коме. Я испугалась, что это может меня сломать, ведь неизвестно, когда он придет в себя, поэтому данная мысль была незамедлительно отвергнута. Не такая уж я и сильная, мне тоже бывает страшно.
Никто не знал, я никому не говорила и не давала даже возможности так подумать, но на самом деле я часто плакала по ночам. Десятки, сотни раз прокручивала в памяти все воспоминания, думала, могла ли я как-то это предвидеть, изменить ситуацию, не допустить такого поворота событий. Я что-то почувствовала тем утром, мне стоило быть более настойчивой и задержать Чонгука, остановить во что бы то ни стало, даже если бы он меня не понял, возненавидел, господи, да что угодно, лишь бы только не авария, не больница... не кома. Десятки, сотни раз это крутилось в моей голове. Я понимала, что виновата не я, не я подстроила аварию, но все же. А если бы я могла предотвратить это? Нет, я должна была предотвратить это. Но уже слишком поздно.
И так каждый день.
И так каждую ночь.
Настало очередное безрадостное утро. Розэ раздвинула шторы, я приняла душ, привела себя в порядок, позавтракала. Все как обычно, только без Чонгука.
Давно заметила, что когда я вхожу в офис, сотрудники будто пытаются спрятаться, забиться в самый темный угол, лишь бы я их не заметила. Хорошо же я их запугала. Но зато повсюду строгая дисциплина, нарушений нет вообще, работа идет на ура, абсолютно каждый человек полностью ей отдается и прилагает все силы. Дошел как-то слух, что меня прозвали «снежной королевой».
Только я вошла в свой кабинет и села в кресло, как появился Чимин.
— Доброе утро, Лиса.
Я строго посмотрела на него.
— Да брось. Ты опять? Мы же друзья.
— Я уже говорила, соблюдать на работе строгую субординацию. Это касается всех.
— Не узнаю тебя. Где милая девушка в фартуке, которая любит готовить и умеет улыбаться так, что никого не оставит равнодушным?
— Она в коме, — спокойно ответила я, просматривая бумаги.
— Прости.
— Ты что-то хотел?
— Да, Лиса... — я опять строго взглянула, — ладно, ладно, МИССИС ЧОН, — паясничает как ребенок, — в общем, переговоры с той компанией, которая хочет с нами сотрудничать, немного сдвинули. Твой график это позволяет, хотя я и сам не очень доволен, но все же свое добро дал. Конференц-зал, через два часа.
— Хорошо, спасибо. Что-то еще?
— Проблемы с маленьким филиалом в Швейцарии улажены.
— А вот это меня очень радует. Отличная работа, мистер Пак.
— Служу Чонам.
— Вольно.
Чимин улыбнулся. Я всегда втайне благодарна ему за это. Сейчас он больше похож на живого человека, чем я. Это служит мне хорошим напоминанием, что и я тоже обычная девушка. Вот только тщательно это скрываю.
— Кстати, Ли... миссис Чон, хотел кое-что спросить.
— Слушаю, — я отложила бумаги и посмотрела на него.
— Сегодня суббота. Дженни вернулась из очередного турне с новой коллекцией. Она пригласила нас с Сохи, поэтому я бы хотел уйти пораньше.
— Мистер Пак...
— Между прочим, она и тебя пригласила с нами. Может, сходим все вместе? Ты же не вылезаешь отсюда.
— Это только мое дело.
— Слушай, — он подошел ко мне, — Лиса, я все понимаю, но так нельзя. Ты хоть представляешь, что бы Нацу сказал?
— Чимин!
— Прости, но мне больно смотреть, что ты делаешь с собой.
— Уходи...
— Лиса, тебе нужен воздух, тебе бы...
— Чимин, уходи!
Он тяжело вздохнул.
— Ладно. В конце концов, у меня есть план «Б».
Я пропустила его слова мимо ушей. Он закрыл за собой дверь, я ударила руками по столу.
Держаться, я должна держаться, я буду держаться. Притворюсь, что весь мир вокруг меня — это огромный аквариум, я никого не слышу, никто не несет чушь, не жалеет меня, не говорит ничего, что могло бы меня задеть. Их слова не будут доходить до меня. Да, вокруг меня рыбки, лишь двигающие губами.
Прости, Чонгук, но мне так легче.
Я выдохнула и принялась за работу. Подошло время встречи с потенциальными партнерами. Приехал сам гендиректор и двое его помощников.
— Здравствуйте. Как прошел перелет?
— Здравствуйте. Все хорошо, спасибо. А как вы? Держитесь?
— Простите... что?
Тут вошел Чимин, который будет присутствовать как моя «правая рука».
— Слышал о вашем муже. Соболезную вам, — сказал гендиректор, пожимая мне руку, а я сразу же ее вырвала.
— Соболезнуете? Мой муж жив! Не смейте говорить о нем в прошедшем времени!
— Да, но ведь он в коме без шансов, что очнется.
Ч... что? Что несет этот человек?!
— Вы в своем уме?
— Миссис Чон, держите себя в руках, — шепнул мне Чимин.
Я ошарашенно посмотрела на него, а после на прибывшего бизнесмена.
— Мой муж жив и скоро очнется! Вот он тогда задаст вам всем жару. Видимо, я слишком мягкая.
— Куда уж еще...
— Что ты сказал, Пак?!
— Прошу прощения.
— Вон.
— Что? — переспросил меня мужчина.
— Никаких переговоров не будет. Ищите себе других партнеров, о помощи от меня забудьте.
— Но...
У него не было шансов договорить, поскольку я быстро вышла и заперлась в своем кабинете.
Как же меня достали эти всезнающие и всепонимающие идиоты! Он жив! Да как они смеют?! Как они осмелились вообще рот открывать по этому поводу?! Сволочи...
Я села в свое кресло за столом, откинулась на спинку, закрыла глаза. Посчитав до десяти, немного успокоилась. Я — Лалиса Чон, а они — всего лишь идиоты. Мне не стоит обращать внимания на подобное. Да. Именно так.
Весь день Чимин обходил меня стороной. Когда я все же поймала его, отвела в сторону и... нет, не убила, а сухо извинилась, отпустив на показ Дженни.
Работала я, работала, собственно, как обычно, почти никого не трогала, как вдруг ближе к вечеру в мой кабинет влетает Дженни. Ее брови нахмурены, кажется, она на что-то злится. Или на кого-то.
— Ну здравствуй, Лиса.
— Привет, Дженни. Какими судьбами? — я взглянула на часы, — у тебя же показ скоро начнется.
— Именно поэтому я здесь. Вставай. Ты идешь со мной.
— Извини, но у меня куча дел, не могу.
— Я не спрашивала, занята ты или нет. Даже если бы у тебя была встреча с королевой через пять минут, мне плевать. Вставай, мы уходим.
— Послушай, Дженни, я...
Она подошла вплотную, но было чувство, будто приблизился ураган, никого не слушающий и все сметающий на своем пути. Понимаю, почему Чонгук ее всегда немного побаивался. Даже Чонгук! Вот и я присела.
— Встать, я сказала!
Вообще не задумываясь, я подскочила.
— Ты идешь со мной. Поняла?
— Д... да.
— Отлично.
Я последовала за ней, словно привязанная цепью без шансов освободиться.
Мы подъехали к зданию, где уже совсем скоро состоится показ. При появлении Дженни журналисты словно сошли с ума, а сама дизайнер тихо сказала мне, что улыбаться не будет заставлять, просто спокойно идем внутрь. Она повела меня в гримерные.
— Выбирай, — она указала на множество платьев на вешалках.
— Зачем?
— Сказала выбирай и без вопросов.
Дженни такая Дженни. С ней тягаться вариантов нет, а я все же еще хочу жить.
Взяв первое попавшееся платье, показала ей.
— Плохо. Совсем не стараешься.
Ладно. Окинув взглядом с десяток платьев, я взяла самое темное.
— Еще хуже!
Я напряглась как кролик перед удавом, стала судорожно искать глазами то, что ей может понравится, но она словно прочитала мои мысли.
— Не пытайся угодить мне. Покажи то, которое нравится больше всего именно тебе.
Я издала обреченный вздох.
— И эта попытка последняя. Если не постараешься...
— Поняла-поняла.
— Вперед. Я жду.
Я осмотрела каждое платье из примерно трех десятков, и было то, которое меня чем-то зацепило. Черный верх без бретелек, под грудью широкий черный пояс, усыпанный камнями, а дальше до пола идет какая-то легкая, похожая на фатин, нежно-розовая ткань в несколько слоев, придающая пышность и воздушность. Я задержалась у него, засмотрелась и со спины ко мне подошла Дженни.
— Хороший выбор. Сейчас подберем обувь и аксессуары и будешь красавица.
— А сейчас я чудовище?
— Не дерзить!
— Поняла.
Меня нарядили, обули, сменили макияж, прическу, но в зеркале стояла лишь тень прошлой меня, такая похожая, но все же блеклая, печальная, увядшая. Без Чонгука у меня нет стимула стараться хоть для чего-то, кроме работы.
Дженни отвела меня в сторону, достала из какого-то шкафчика бутылку виски и два стакана. Налила в них алкоголь, взяла один себе, а другой вручила мне, строго наказав выпить до дна. Пришлось послушаться. Напиток немного согрел меня изнутри. Она снова налила.
— Опять? Нет, Дженни. Спасибо, но хватит.
— Пей.
— Но Дженни...
— Я сказала пей.
— Дай хоть закусить чем-нибудь.
— Дам после четвертого бокала.
— Четвертого?
— Пей. Быстро.
Я осушила стакан и немного сморщилась.
Лицо Дженни сменилось с серьезного, готового убить в любой момент, причем без глушителя, на мягкое и снисходительное.
— Сейчас я расскажу, где твое место. Ты пойдешь, сядешь на него и будешь внимательно смотреть показ. Мне важно твое мнение. Ты ведь можешь сделать это для меня?
Так не честно.
Я кивнула.
— Спасибо.
Рядом со мной оказались Сохи и Чимин.
Последний, когда я села, сказал что-то вроде «план удался», а моя подруга ему кивнула. Я не поняла, о чем они и не стала над этим задумываться.
Наряды от Дженни Ким как всегда великолепны.
После началась вечеринка. Я вспомнила, как познакомилась на такой же с Джексоном, поэтому, сидя за столиком одна, стала оборачиваться в надежде, что его тут нет. Как говорится, вспомни... солнышко, вот и лучик. Как по волшебству он появился передо мной, снова в шикарном костюме. Кто угодно мог бы сказать, что он идеален, а я бы сразу на это ответила, что Чонгук лучше.
— Нет, — сказала я.
— Я еще ничего не спросил.
— Все равно нет. Уходи.
— А если не хочу?
— Тогда уйду я.
— Лиса...
— Для вас миссис Чон.
— Ли-и-са. Перестань.
— Я пошла.
— Погоди, — он взял меня за руку, когда я начала подниматься, — я не буду сильно навязываться, поэтому, пожалуйста, только немного.
Посмотрев в его умоляющие глаза, выдохнула и села.
— Вот это такая великая тяжесть для тебя, да?
— Да.
— Почему ты на меня злишься? Из-за Чонгука?
Я промолчала.
— Но ведь тебе я ничего плохого не сделал. Более того, пусть я много недоговаривал, но все же никогда не обманывал, не пытался ввести в заблуждение или манипулировать тобой, хотя это совсем не трудно.
— И что ты ждешь? Медаль?
— Я не рассказывал потому, что понимал, что твое отношение ко мне изменится, а мне этого не хотелось.
— Чтобы подобраться к Чонгуку. Я знаю.
— Нет, ты ошибаешься. Да, в прошлом я предал его, даже пытался уничтожить его бизнес, растоптать его самого...
— Ты думаешь, что говоря это, оправдываешь себя?
— Но теперь все в прошлом, Лиса.
— И я должна тебе поверить? Серьезно?
— А почему нет? Разве я когда-нибудь тебе лгал?
— Мне, может, и нет, но Чонгуку...
— Наши с ним отношения только между нами. Я и сам бы не хотел, чтобы ты была в это втянута.
— Смотри, сейчас нимб упадет и крылья облезут.
Джексон встал.
— Ты вправе думать, что хочешь, но я сказал правду. Ты не веришь мне, потому что моя роль якобы злодея очень удобна для тебя. На меня сейчас можно все грехи повесить, и будет казаться, что я даже этого заслуживаю, поскольку когда-то поступал подло. Но ты ведь выше этого. По крайней мере, я надеюсь, что не ошибался в тебе. Был рад увидеться.
Он ушел, оставив после себя запах сладковатого одеколона, такого необычного для мужчин. Помню, так же пахло и в его машине. Приятные ощущения. Может, именно этим он и дурманит людям разум? Вот только почему мне показалось, что он и правда искренен? Нет, судя по рассказам Чонгука, все это лишь пыль, которую Джексон пускает в глаза. Не стоит ему верить.
Я не пила и не танцевала, просто сидела одна. Подходили еще Чимин, Сохи, Джису, Дженни. Я с ними немного поговорила, а после уехала. Сегодня не была у Чонгука, поэтому решила заехать прямо так в платье, которое Дженни сказала, что подарила. Обычно посетителей не пускают так поздно, но я давно договорилась, чтобы мне разрешали.
Я вошла в его палату, как всегда, села рядом и взяла за руку. Через некоторое время тишина стала невыносимой.
— Чонгук, как тебе мое платье? Это Дженни постаралась. Ты же знаешь ее, отказать невозможно, иначе это были бы мои последние слова на земле... и я бы тогда не увидела, как ты очнешься. Тишина. Муж размеренно дышит и не двигается. Я положила голову рядом с его рукой, которую держу своими обеими ладошками.
— Слушай, Чонгук, просыпался бы ты уже. Хватит тебе. Выспался на пару жизней вперед.
В ответ ни звука, ни шороха, ни движения. Я посидела так еще какое-то время.
После снова начались обычные серые будни. Сохи и Джису часто звали меня погулять, сходить с ними в кино, в бар, в клуб, в боулинг, господи, даже в цирк, но я лишь вежливо отказывалась. Знаю, что так нельзя делать. Я не должна отдаляться от них, они ведь как лучше желают, хотят поддержать меня и просто побыть рядом. Для них я поступила бы также. Я понимаю, все понимаю, но это так сложно.
Так прошло уже пять месяцев. Я не теряла надежду ни на секунду, но начинала погружаться в себя все глубже. Чонгук... когда ты очнешься, сможешь ли вытащить меня обратно?
Была еще одна вещь, которая усугубляла ситуацию: скоро первая годовщина нашей свадьбы — двадцать первое июля, осталось всего три дня. Но о каком празднике может идти речь, если Чонгук в коме?
Я заехала в больницу после работы.
— Чонгук, вернись ко мне... — у меня хватило сил только на эти слова.
Вдруг в комнату вошел Чимин.
— Лиса, прости. Можно?
— Конечно, проходи.
Чимин встал напротив кровати, молча посмотрел на друга, а после обратился ко мне.
— Все так же?
— Как видишь.
Я только сейчас заметила, что Чимин держит в руках какие-то бумаги.
— Лиса, прости, но это очень срочно, — он протянул мне документы.
— Чимин, давай не здесь. Завтра в офисе все покажешь.
— Извини, правда, но дело крайней важности.
Я начинала немного злиться, поэтому встала и отвела Пака на пару метров от кровати.
— Издеваешься надо мной?
— Нет, мне жаль, но...
— Какие «но» могут быть в палате твоего лучшего друга, Чимин?!
— Вот такие, — он буквально впихнул мне в руки бумаги.
Я все же пробежала глазами.
— Это что, шутка?
— Вот и я был в шоке, поэтому поторопился к тебе.
— Они совсем обнаглели!
— Да, такие требования о партнерстве они выдвинули. Я считаю, им надо отказать. На них свет клином не сошелся.
— Но сотрудничество было бы очень выгодно. К тому же, в этой стране нашего филиала нет, мы расширим свое влияние через них.
— Лиса! А ты видишь, что они хотят взамен? Это недопустимо.
— Надо подумать.
— Здесь не о чем думать, Лиса. Я категорически против.
— Решать не тебе.
— А мое мнение уже не важно?
— Важно, но...
— Теперь ты говоришь «но»?
— Мне надо подумать.
— Они не стоят нашего времени.
— Она же сказала, что ей надо подумать.
— Чонгук, ты вообще молчи. Ты бы видел...
Мы с Чимином замерли на несколько секунд, переглянулись, а потом повернулись в сторону Чонгука. Он приподнялся на локтях на кровати, — после комы явно не хватает сил, — и посмотрел на нас.
Мои руки затряслись, бумаги рассыпались по полу, сердце в груди стало биться так сильно, что даже больно. Я забыла, как надо дышать.
Он... он очнулся...