Пролог. Красивая ложь
Ана́риэль
г. Виола, столица королевства Брассилия
По комнатам королевского дворца, чьи своды уходили далеко-далеко ввысь, гуляло торопливое эхо шагов. Босые маленькие ступни, косолапя, шлепали по нагретому камню.
В рассветных лучах, которые, проникая сквозь витражи, ложились на кожу цветными кляксами, маленькая принцесса изо всех сил старалась остаться незамеченной и попасть туда, куда лежал ее путь.
В тронном зале оказалось на порядок холодней. Сумрак здесь побеждал робкое утреннее солнце и сгущался под потолком, куда не могло пробраться сияние горящих в подставках факелов. Непомерно просторная в глазах ребенка, погруженная в тишину комната вселяла трепет и благоговейный страх.
Анариэль взволнованно затаила дыхание. Вспотевшие пухлые ладошки отпустили дверь, и девочка двинулась вперед, пересекая звенящую величием пустоту.
Сиреневые гобелены скрывали наготу здешних стен, золотые колонны, увитые тонкими побегами фуксий, стремились к купольному своду. А наверху купол этот украшала стекляная мозаика, где две дивные огненные птицы во сне сплелись крепким объятием, образуя солнечный диск.
Обитель правителей Брассилии, прекраснейшего из королевств, была под стать самому государству и поражала сознание простых смертных уже многие века. Сотню королей видели эти стены и еще сотню готовились повстречать.
А пока в сумраке тронного зала оказалась только одна маленькая любопытная Анариэль. Достигнув ступеней, что вели к тронам, она наконец остановилась и устало вздохнула – путь ее сюда был неблизким.
Братик расстроится и будет снова недоволен ей, если узнает, но Тэдеус отсутствовал в замке уже несколько дней, и Анариэль, боровшаяся со своим интересом все это время, в конце концов не утерпела. Она всего-навсего хотела посмотреть, увидеть хотя бы раз, хотя бы глазком…
По высоким ступеням взбираться непросто, но когда цель уже перед ней, все препятствия как будто испаряются. Два золоченых трона оказываются от ребенка по обе стороны. Они принадлежат отцу и матери… верней сказать, принадлежали. Теперь же на большом троне восседает ее старший брат-король Тэдеус, а второй, который поменьше – пустует. Пустует с того самого дня, когда родилась сама Анариэль.
Тэдеус не разрешает Анариэль приходить сюда… на самом деле, принцессе запрещено в принципе находиться там, где ее может кто-то увидеть. Но сейчас же здесь никого больше нет, и это вполне может означать, что запрет не нарушен, так ведь?
Маленькая ручка, мелко дрожа от волнения, тянется к трону покойной матери…
– Моя Госпожа, иногда мне кажется, будто вы хотите, чтобы ваш брат отрубил мне голову, – раздается вдруг с усталой хрипотцой.
Принцесса вздрагивает и, обернувшись назад, прячет руки у себя за спиной. Взгляд янтарных глаз, в которых от испуга успели щедро собраться слезы, обращается к вошедшему в тронный зал старику. Седовласый слуга, качая головой, вразвалку ковыляет навстречу. Одна его рука опирается на трость, другая же перебирает длинную бороду. Выцветшие глаза, когда старик подходит достаточно близко к принцессе, глядят на ту с явным укором.
– Тэдеус бы не узнал, – насупленно бормочет Анариэль, борясь с собственными губами, которые от обиды и горечи уже начали дрожать.
Первая слеза заскользила по розовой щеке, и ребенок всхлипнул.
Старик вздохнул и отвел взгляд в сторону. Проведя подле Анариэль всю ее недолгую жизнь с самого первого дня, он так и не сумел сделать свое сердце безучастным к детским слезам. Этот ребенок, лишивший когда-то жизни собственную мать, сам оказался лишенным практически всего.
Жилистая рука протянулась ладонью вверх, и принцесса, изо всех сил пытающаяся сдержать слезы разочарования, безропотно вложила в нее свою.
– Если Тэдеус сидит на троне отца, почему я не могу занять мамин? – тихо рассуждала она, поникнув, пока старик вел ее по коридорам дворца обратно в детскую. – Несправедливо.
Ответом служила скупая тишина, и на то у старика имелась сотня причин. Глаза его, хоть с возрастом уже едва видели, за долгие годы жизни оказались свидетелями многим вещам… и всем им с приходом к власти Тэдеуса суждено было кануть в лету. Старик до сих пор оставался жив лишь потому, что умел держать рот на замке, и, зная о такой поистине редкой способности своего слуги, молодой король понимал, что только ему одному может доверить Анариэль. Истинную правду о ней больше не должен узнать никто, иначе…
– Его Величество к полудню должен вернуться. Нужно успеть привести вас в порядок, моя принцесса.
Анариэль минувшей весной исполнилось пять, но уже в этом возрасте девочка знала, что спорить не стоит. Если возьмется капризничать, ей снова будут недовольны, а Анариэль не любила служить причиной плохого настроения Тэдеуса – что-то в глазах родного брата, когда тот был зол, пугало…
Поэтому принцесса, не сопротивляясь, позволила избавить себя от ночной сорочки и усадить в ванну. Безучастно наблюдала она за тем, как в горячей душистой воде плавали сухоцветы и золотая пыль, пока слуга мыл ее тело, а после натирал кожу маслами и расчесывал мягкие серебряные волосы.
Видя настроение девочки и слыша, как раз за разом та старается задушить в себе очередной всхлип, старик тихо произнес:
– Хотите, чтобы я рассказал вам сказку, Госпожа?
Принцесса, услышав вопрос, сразу переменилась. Глаза ее жадно заблестели, устремляясь на старика в предвкушении. Анариэль любила сказки больше всего в своей жизни. Запертая с рождения в золотой клетке, именуемой королевским дворцом, маленькая принцесса стремилась ухватить каждую мелочь, какую удастся, о жизни там, за пределами высоких стен, в которых предстоит ей провести свою жизнь.
Мир в ее представлении казался таким огромным, что от фантазий о нем кружилась голова. И все эти истории, все сказки, что рассказывал старый слуга, делали тот для ребенка еще более непостижимым, но одновременно с этим позволяли сделать шажок к нему навстречу.
Прекрасные истории, услышанные принцессой, заставляли трепетать сердце: от старца она знала о русалках Эростена и их темных сестрах – призрачных сиренах Руны, о лисьих духах степей, богинях гроз, что правят в Долине ураганов, о звездном поясе, который держит небо, чтобы то не упало, о принце Гласса, рожденном демоном-суккубом, о богине океана, создавшей Золотое море…
– О чем ты хочешь мне рассказать? – как завороженная, залепетала Анариэль. Ее и без того большие глаза от предвкушения сделались просто огромными, расплавленным янтарем в них зажглось нетерпение.
– Я расскажу вам сказку о Фениксе, Ваше Высочество, вернее, о последнем из них, – ответил старик.
Анариэль одобрительно закивала и, приготовившись слушать, уселась на низкий пуфик, чтобы старик мог украсить ее волосы драгоценными нитями: к приезду брата принцессе следовало выглядеть соответствующе ее положению.
– Фениксы… – повторила Анариэль и улыбнулась, сжимая ладони в маленькие кулаки.
Аккуратно подцепив пальцами золотое кружево, старец поднес его к свету, чтобы то засверкало. Белесые глаза потонули в омуте прошлого, и мгновение спустя слуга наконец-то начал свой очередной рассказ.
– Однажды, очень-очень давно, когда не было еще ни королей, ни королев, ни государств, которыми те могли править, Луна и Солнце не поделили между собою небо. Солнце хотело вечно сиять в вышине, а Луна – не желала уходить с наступлением нового дня. Ненависть их друг к другу с годами лишь крепла, но ни одно из светил не могло победить, ведь вместе на небе они долго существовать не могли. И тогда они придумали создать себе воинов, чтобы те спустились на землю и вели битву за них. Так и появились Демоны – дети Луны, и Фениксы – дети Солнца. Для людей, что тогда уже обитали на земле, но были слабы и глупы, впрочем, как и сейчас, те казались богами. Фениксы и Демоны, благословленные светилами дня и ночи, обладали магией и возможностью восставать из мертвых, а срок жизни их был тысячи лет. Но рожденные с таким могуществом, заключенным внутри, они также хранили и непомерную ненависть друг к другу, что толкала их к войне. Война эта, вспыхнув однажды, была изнуряющей, кровопролитной и длилась не одно столетие. Много Фениксов и Демонов полегло в ней, много горя и те, и другие принесли людям, которым была приготовлена участь стать невинными жертвами, во славу небесных богов. А боги в то время все так же сменяли друг друга днем и ночью, наблюдая за тем, что посеяли – за своими детьми, которые неустанно пытались истребить друг друга.
И бились они на войне, пока в живых не остались лишь двое: Король Демонов и Король Фениксов. Последние в своем роде, истерзанные, не знающие счета крови и ужасам, но не готовые отступиться от своего предназначения. Оба они знали, что, сойдясь в бою один на один, не смогут победить, ведь силы их оказались равны точно так же, как делят поровну между собой небо Луна и Солнце.
И тогда Король Фениксов прибегнул к хитрости. Заметил он, что люди к этому времени стали сильнее, основали государства, чтобы защитить себя в нескончаемой жестокой войне, создали армии и стали умелы в искусстве нести смерть. Узнав, какое государство из всех смогло стать сильнейшим, Феникс пришел к его правителю за помощью.
Король государства выслушал Феникса и согласился помочь, ведь все люди на земле повсеместно мечтали о том дне, когда с войной между богами наконец будет покончено раз и навсегда. Король дал Фениксу армию, и с армией тот отправился в последний бой против короля Демонов. В бою этом полегли воины все до единого, и не то что земля… даже небо окрасилось багряным цветом пролитой крови. Все полегли… кроме Демона с Фениксом. И Феникс понял, что если и сокрушит своего врага, то лишь ценой своей жизни, больше – никак. Приблизился он к Демону, весь объятый пламенем, крепко схватил его и не выпускал, пока оба они не сгорели дотла.
Король Демонов оказался мертв, и последний из Фениксов – тоже. Кровопролитная война, которая длилась сотни лет, была окончена и не нашла победителя, а Солнце и Луна так и не смогли отнять друг у друга власть над небосводом.
– Значит, Фениксов на земле больше нет? И никогда не будет? – расстроенно протянула маленькая принцесса, разглядывая себя в отражении зеркала.
Старик покачал головой. Придерживая тунику из легкого шелка, расшитую жемчугом и аметистовым бисером, он помог девочке в нее облачиться.
– Это – лишь очередная моя сказка для Вас, Госпожа. Сказки – красивая ложь, не более…
Иссушенные старостью бледные руки подхватили с постели накидку с массивной золотой брошью и встряхнули, чтобы расправить ткань.
– Кажется, мы успели завершить приготовления вовремя. Его Величество собирается нанести визит сюда за обедом. Он упоминал также, что у него для вас есть подарок.
Анариэль на слова старика только кивает. Она все еще немного расстроена тем, как закончилась услышанная ей история.
Принцесса невзначай вспоминает красивых огненных птиц, выложенных мозаикой под сводами тронного зала.
Старик же обходит девочку, вставая позади и расправляя накидку. Вскоре под той уже оказывается скрыта маленькая хрупкая спина с выступающими позвонками… и двумя вертикальными шрамами, едва заметными на острых лопатках.