Глава 12
Ожесточенная игра шла уже в самом разгаре. Положение пока было равным, но что-то подсказывало Мишель, что это ненадолго. Голова начинала уж болеть, а думать приходилось много и постоянно: Бессмертных словно переродился и научился всему заново. То, как безответственно он вёл себя во время двух первых партий, нельзя было сравнить с тем, как он вёл себя сейчас. Его лицо выражало полнейшее спокойствие. Он как будто сидел и, ни о чём не задумываясь, попивал кофе – настолько обыденным он выглядел. А вот девушка уже начала напрягаться. Ладошки вспотели, и она каждый раз боялась уронить фигуру, переставляя её. Очевидно, его уверенность в машине не была пустым звуком: он хорошо подготовился. Только вопрос: когда же он успел это сделать? Или его разум за эту ночь очистился, давая возможность думать о том, что действительно сейчас важно?
Взглянув на доску и оценив ситуацию, Мишель поняла, что положение плачевно. Слёзы навернулись на глаза, но она продолжила защищаться. Она даже напасть пока не могла. Спустя пару ходов стало понятно, что она не выкарабкается. Положив короля набок, она поднялась и вышла из зала под бурные аплодисменты, посвящённые на этот раз не ей.
***
- Что? Вы с ума сошли? – переспросила Мишель.
- У нас новенькая медсестра, которая не знала, чем это может кончиться. Ваша мама просто выхватила у неё телефон и отыскала эфир. Мы не успели ничего сделать, - печально ответил врач.
- Как она сейчас?
- Состояние пока не лучшее, но мы стараемся держать всё под контролем. Вы прислали деньги на новые лекарства, я видел. Пока этого хватит, но, боюсь, ненадолго.
После недолгого молчания Мишель ответила.
- Ясно. Я решу этот вопрос в скором времени.
- Я вам позвоню, если ситуация изменится, - пообещал доктор.
Девушка кивнула сама себе и положила трубку. Сдерживаться сил не было. Она рухнула на постель и горько заплакала. Всё это время она не звонила матери, а теперь она ещё и заставила её волноваться. Конечно, виновата тут только она, но ненависть к сопернику всё равно вновь вскипала в голове Мишель. Ей нужно было непременно выиграть этого гада, чтобы поставить его на место и заполучить призовые деньги. Иначе... мама обречена.
Казалось бы, сейчас самое время просматривать все партии Ивана Бессмертных, искать лазейки, через которые его можно схватить, но такого желания не было. Удивительно, но первый проигрыш смог пошатнуть её самоуверенность. Желание выпить возросло до небес. И вдруг ей позвонили.
Во всей этой суматохе Мишель и не думала о том, как там Ларионов. Столько времени прошло, а на суд их вызвали только сейчас. И явиться нужно было немедленно. Учитывая, что сейчас по всему лицу размазана тушь, всё платье помято, а самочувствие оставляет желать лучшего, не хватало только этой нервотрёпки. Вся эта поездка с самого начала пошла под откос. Что-то подсказывало, что так она и закончится. В дверь постучали.
- Можно? – спросил Ваня, проходя внутрь.
Он увидел Мишель, и его глаза расширились. Парень тут же к ней подошел.
- Что случилось? – взволнованно спросил он. – Неужели это из-за игры?
- Не зазнавайся. На твою победу мне плевать. Я вообще безумно рада, что у тебя хоть что-то получилось, - соврала Мишель.
- Ясно. Мне позвонили из полиции и сказали явиться на суд. Тебе же тоже позвонили?
Мишель кивнула.
- Ты не сможешь ехать на такое ответственное дело в этом состоянии. Что произошло?
- Не важно.
- Нет, Мишель, это важно. Мы открылись друг другу, и теперь ты не можешь вот так просто меня игнорировать. Отвергаешь мою помощь, не хочешь поделиться переживаниями... Что всё это значит?
- Я... не знаю. Я вообще жалею обо всём, что произошло в этой поездке. Лучше бы я и не приезжала сюда. Каждый день хуже предыдущего.
Ваня помолчал, обдумывая её слова. Всё его волнение за эту девушку тут же замёрзло. Он так же, как и в первую встречу с ней, перестал что-то ощущать. Перед ним вновь стояла наглая любопытная брюнетка, только теперь она была убита горем, которое перестало волновать его. Но он задал ещё один решающий вопрос.
- А о нашей встрече жалеешь?
Глубоко вздохнув, Мишель ответила.
- Да. Жалею.
Эти слова обрушили все мосты, которые выросли между ними. Они рухнули, и эти люди снова стали чужими друг для друга. По крайней мере, так чувствовал это Иван. Знать Мишель он больше не хотел.
- Теперь я тебя понимаю, и тоже жалею. Впредь мне хочется забыть тот день, когда ты подсела ко мне.
Он развернулся и, хлопнув дверью, покинул номер Мишель. Он и забыл, зачем заходил. А девушка поняла, что потеряла ещё и единственного человека, с которым могла поговорить в совершенно чужом для неё городе.
«На мне что, проклятие?»
Мишель не верила во всю эту сверхъестественную ерунду, но такое объяснение всему, что с ней происходит, было самым лучшим. Так она хотя бы могла винить всевышних, а не себя. Всё, чего она касалась, разрушается. Все, кто её окружают, страдают или заставляют страдать. Мишель села на кровать и положила голову на руки.
«Почему я так говорю? Зачем раню его? Он хочет мне помочь, а я не могу ему довериться и принять эту помощь... О, Боже, почему я так делаю? Я бы ответила тебе, Ваня, что со мной происходит, но дело в том, что я и сама не понимаю».
***
На суде было паршиво. Мишель увидела своего обидчика и её чуть не вывернуло наизнанку. Посидев в камере, он стал соответствовать своей внутренней «красоте». Его лицо покрылось щетиной, одежда испачкалась, а лицо исказила злоба. И при этом перед ней сидел Иван. Он не показывал никаких признаков обиды. Мишель постоянно на него смотрела, а чувство вины всё больше и больше угнетало её. В тоже время гордость мешала ей извиниться, хотя в глубине души она понимала, как глупо себя ведёт. Но почему именно это происходит, понять она не могла...
После вынесения приговора все могли покинуть зал. Илью приговорили к исправительным работам. Мишель поднялась и уже собиралась выйти, когда мимо прошёл он. Запустив руку в волосы, он растрепал их, глубоко вздыхая при этом. Всё уже осточертело и ему. Смотреть на него можно только с сожалением.
Больше так Мишель не могла. Исправлять ошибки тяжело, но иной раз необходимо это сделать. Преодолеть собственное стеснение всегда было тяжело для неё. Когда она вышла на улицу, она поискала парня глазами. Заметив высокую фигуру, исчезающую за углом суда, она направилась в ту сторону. Оттуда уже поднимались клубы дыма. Ваня услышал стук каблуков, но не стал появляться. Только дождавшись момента, когда девушка подойдёт к нему с понурой головой, он соизволил взглянуть в её сторону.
- Слушай, надо поговорить, - произнесла Мишель еле слышно.
За углом стояли ещё несколько людей, сотрудников или просто прохожих курильщиков, которые уже пригрели уши.
- Нам не о чем разговаривать. По-моему, ты всё доступно объяснила, - беззаботно сказал Ваня.
- Перестань... Давай сядем где-нибудь за чашкой кофе и всё обсудим. Вышло недопонимание и...
- Да, действительно! – перебил он, слишком сильно затаптывая окурок. – Я не понимаю тебя. Все решения ты принимаешь импульсивно, не думая о последствиях. Делаешь всё, что тебе захочется, не важно, как на это отреагируют другие. Ты думаешь только о себе!
- Да ты ведь такой же! – выкрикнула Мишель, всплеснув руками. - Ты так нелюдим и холоден. Неудивительно, что у тебя нет друзей. Даже собственная мать тебя боится. Боится, что в одно прекрасное утро увидит твой распластавшийся труп под окном, или обмякшее тело на веревке, или...
- Заткнись.
Девушка вернулась в реальность. Правда, которую он обнажил, резала по ушам. Она была такой неприятной, что Мишель отказывалась верить, что речь идёт о ней. О, конечно, она известная шахматистка, умная, привлекательная женщина. Всё это просто не могло быть о ней. Как он смеет такое говорить? Он должен отплатить за то, что сказанул. Пускай тоже услышит то, о чём думает глубокой ночью, пока никто не видит. Глаза наполнились слезами. Она старалась не моргать, чтобы не пустить их.
- Что? – переспросила Мишель.
- Ты прекрасно слышала. Не заставляй меня применить силу. – мрачно ответил Бессмертных. Его взгляд наполнился тьмой, заставляющей невольно вздрогнуть. Он медленно поднял на Мишель глаза, и первая струйка её слёз предательски потекла по щеке. – Уходи. Если ты хотела что-то исправить, то нужно было ненадолго спрятать свою гордость. Если это тебя не затруднит, сделай так, чтобы я больше тебя не видел.
Если это тебя не затруднит, сделай так, чтобы я больше тебя не видел.
Слова пронеслись эхом в голове. Мишель окоченела. Она с трудом переставляла ноги, убираясь от Вани, как тот и просил. Хотелось рвать и метать, кричать от ненависти, но организм словно сковали цепями. Лёгкие с трудом получали воздух, мышцы стали ватными. В голове она уже била его каблуками, но в реальности убегала с позором.
«Я вновь всё испортила»