Решающий ход

Резко голова взорвалась болью. От этой боли, простреливающей затылок, пришлось проснуться. Даже моргать было больно, не говоря уже о движении. Скривив лицо, Ваня глубоко вздохнул, стараясь прийти в себя. Разлепив веки, он на своё счастье обнаружил, что находится в номере. Рядом распласталась какая-то шалава. Она даже не удосужилась переодеться, так и валялась в коротеньком платье, задравшемся до ушей. Срамница ко всему прочему храпела. Закатив глаза, парень с трудом поднялся с кровати. Дойти до ванны и подставить рот под струю воды тоже стало настоящим подвигом.

В зеркале перед Ваней предстало настоящее чудовище. Красные опухшие глаза, спутанные волосы, торчащие во все стороны, помятый вид – всё это создавало сегодняшний образ заядлого алкаша. Не сказать, чтобы настолько Иван когда-либо напивался. Этой ночью он определённо превзошёл себя.

Вернувшись в комнату, он опять увидел ту красотку на своей постели. Она перевернулась на живот и теперь святила своими красными трусиками. Выглядело отвратительно. От осознания того, что парень на дурную голову с кем-то перепихнулся, начинало тошнить.

- Эй, поднимайся и проваливай отсюда, - прохрипел Ваня.

- М?

Дама вяло взглянула на него и повалилась спать обратно. Начиная злиться (даже больше на самого себя), Ваня желал поскорее выпихнуть её из номера, дабы никто их вместе не застал.

- Я сказал, вставай и вали! Мне не хватало только, чтобы тебя кто-то заметил. Стыда не оберусь.

- Котик, сегодня ты какой-то нервный. Тебе нужно вновь немного расслабиться.

Эта пантера, от которой несло перегаром за несколько метров, изящно поднялась с кровати и обвилась руками вокруг талии парня, ласкаясь. Пару секунд потерпев это, Иван не выдержал. Он оттолкнул её, да так, что последняя рухнула обратно.

- Ты реально сегодня не в духе. Устал, что ли? – кокетливо спросила девица. – Ночью ты хорошо работал, но ведь и я была неплоха. Ты такой эгоист, раз требуешь большего.

- Насколько же сильно алкоголь затуманил мне голову, что я выбрал именно такую барышню. Даже стыдно за самого себя, - издевался в ответ Ваня. – Всё, дорогуша, можешь забыть об этой ночи. И не треплись нигде об этом, а то останешься без своего язычка.

Девица надула губки и обиженно взглянула на парня. Ни единый мускул не дрогнул на его лице. Закатив глаза, она напялила свои тонкие шпильки и вывалилась из комнаты. Иван облегчённо скатился по двери, кладя голову на руки.

«Что же ещё вчера было, кроме того, что я воспользовался какой-то проституткой. Сегодня будет день, полный сюрпризов...»

Ваня начал судорожно вспоминать, что же он мог натворить ночью. В голове пролетали отрывки, которые по большей части были размыты и всё, что на них записалось, так это пьяные танцы в кругу барышень. Голова всё так же раскалывалась, мешая думать. Возможно, у отеля есть медик или хотя бы таблетки.

Лифт перед парнем распахнулся, и в нём, уткнувшись в телефон, стояла Мишель. Она выглядела гораздо лучше, чем вчера. Лёгкое летнее платье в цветочную крапинку делало из неё маленькую девочку. На ногах красовались босоножки. И тут девушка вскинула на Ивана взгляд. Сначала он ничего не выражал, а спустя секунду стал настолько мрачным, что мурашки пробежались по телу. Ещё недолго она прожигала его глазами, словно ждала чего-то, а потом, прихрамывая, покинула лифт и вернулась в номер.

Голову Вани прострелила резкая боль. Он стиснул зубы и, облокачиваясь на стену, приложил пальцы к вискам. Изнутри в них что-то стучало с такой силой, что хотелось кричать. В этот же момент, сопровождаясь пульсированием, перед глазами появилось воспоминание. Иван краем глаза заметил, что с коленом девушки что-то не так, но не придал этому значения. А вот мозгу хватило этого маячка, чтобы разбудить совесть. Ваня видел всё от третьего лица. Он мог разглядеть каждую морщинку на своём лице, на лице бедняжки Мишель. Так же чётко он узрел, с какой силой он ударил её.

«Нет, нет, Боже... неужели это я сделал? Почему я вообще этого не помню?»

- Мишель, открой! – крикнул Иван, барабаня в её дверь.

Молчание. Казалось, за дверью что-то шевельнулось, но нарочно проигнорировало стуки.

- Мишель, пожалуйста, нам срочно надо поговорить.

Опять молчание. Но её можно было понять. Девушка могла просто бояться открыть.

- Хорошо. Я понимаю, но при этом никуда не уйду. Я буду сидеть здесь, с болью, рвущейся из головы, и ждать, пока ты посчитаешь нужным выйти.

Шаги. Тихие, но при этом тяжёлые. Больная нога не давала возможности идти на цыпочках. А дальше тишина. Парень прислушался к своему дыханию. От боли нужно отвлечься. Он осознавал, что, пока не искупит вину, она не пройдёт. Голова раскалывалась не только от похмелья.

Сдаваясь, Бессмертных присел, обнимая колени руками. Он откинул голову и облокотился о дверь, прикидывая, когда его боль станет настолько нестерпимой, что придётся стонать и кататься по полу. В этот момент дверь резко открылась, и парень чуть не рухнул назад. Над ним, словно статуя, возвышалась Мишель. Только теперь Ваня обратил должное внимание на её ногу: она была заклеена широким пластырем, но вокруг него колено было слегка темноватым.

- У тебя минута, - сухо сказала Мишель и поковыляла в комнату.

- Облокотись на меня, что ты мучаешься?

- Сама справлюсь. Время не трать, оно уже пошло.

Выдыхая, Иван придумывал, с чего бы начать. Он даже не знал, что говорить, ведь ужасно не любил такие моменты. Все они были связаны с чувствами и душой.

- Понимаю, что сейчас мои слова прозвучат не столь убедительно, но я обязан их сказать. Я был пьян и не помню, с чего всё началось, но, очевидно, ты затронула неприятную мне тему, и я сорвался. Это не оправдание, просто прикидываю, почему так поступил. Это самое низкое, что может совершить мужчина, и мне... невероятно стыдно, – проговорил Ваня, готовясь произнести самые главные слова. – Прости меня, Мишель.

Она молчала. Не знала, что сказать. Чувства распирали её. Она прекрасно помнит всё, что произошло день назад. Она тоже поступила неправильно, пытаясь выжать из человека то, что он не готов открыть. Ему нужно было дать времени. Но, всё же, любопытство взяло верх. Настоящий эгоизм. Но в то же время и парень вёл себя максимально глупо.

- Я тоже поступила неправильно.

- Что? – переспросил Ваня.

- Ты прекрасно слышал. Я не должна была лезть не в своё дело. Сколько бы я не оправдывала себя, это было простое любопытство. Прости, если сможешь.

Теперь ничего не ответил он. Несколько минут они так и сидели в полной тишине, которую нарушал лишь шум города.

- Моё время вышло уже очень давно. Я так понимаю, мне пора...

Бессмертных поднялся и направился к двери. За ним, с трудом перебирая ногами, семенила Мишель. Ей нужно было вновь обрабатывать рану, но дойти до коридора и взять антисептики стало ещё одним испытанием. Ваня сначала обернулся, взглянул на девушку, потом на пакет из аптеки и нахально подхватил её на руки.

- Ты что творишь? – спросила она, перепугавшись.

- Не задавай глупых вопросов.

Он вернул её на кровать и взялся за обработку раны. Средства ужасно щипали кожу, будто заново раздирая её. Мишель даже прикусила язык, чтобы не закричать, хотя Ваня делал всё с неприсущей ему аккуратностью ювелира.

- Ну, не криви лицо. Это не так больно, как разбить колено, - усмехнулся он.

- Давай я что-нибудь тебе разобью и тут же намажу. Посмотрим, как ты запоёшь.

- А что мне петь? Эти средства всегда были при мне.

Мишель поняла, к чему он клонил. Сейчас он уже не увиливал от этой темы.

- Прости.

- Всё нормально, расслабься. Лучше скажи, где новый пластырь взять.

Мишель указала рукой на тумбочку. Ваня быстро управился. Он делал это так легко, будто дело было рутинным. После этого он погладил больную коленку. Мишель залилась краской.

- Ну, вроде всё. Как самочувствие?

- Намного лучше, - ответила девушка, улыбнувшись.

- Как на игру сегодня пойдёшь?

Мишель помрачнела. Спустя пару секунд ответила:

- Я не пойду. И не только на эту. Приняла решение уехать и досрочно проиграть.

- Не понял.

- Всё именно так, как я выразилась. Мне здесь делать нечего. Это было ошибкой ехать сюда.

- Ты забирала две победы подряд. Под чистую меня уделывала. С чего вдруг такое решение?

- Это не из-за шахмат. Со мной столько всего разом приключилось, что я не выдерживаю. А ещё... в семье проблемы. Мне лучше быть рядом с ними.

- Послушай, если это из-за того, что я натворил...

- Нет... Хотя я вру. Это тоже повлияло на моё решение. Я не буду сейчас тебя грузить. У тебя и своего дерьма навалом. Прими свою заслуженную победу достойно, - сказала Мишель, горько улыбнувшись. – Ты заслужил её.

Горячая слеза скатилась с её щеки.

- Перестань говорить такое. Во-первых, если бы я заслужил эту победу, то так позорно не играл бы. Учитывая всю ситуацию, ты неплохо держишься и при этом побеждаешь. Я так не могу.

Девушка не могла сдерживаться. При парне пускать нюни не хотелось, но сердце говорило, что сейчас самое время. Мокрые дорожки сами ринулись из глаз. Ваня, по-доброму вздохнув, приобнял Мишель, давая возможность облокотиться на его плечо.

- Во-вторых, это не будет настоящей победой, если она достанется мне только потому, что ты выйдешь из игры. Мне даже стыдно такое принимать. Никогда не складывал в свою копилку такие партии.

- Вероятно, ты не понимаешь, как мне плохо сейчас. Я не хочу больше этого. Я устала!

- Тише, тише, - успокаивал Ваня. – Тебе нужно разгрузиться, отдохнуть.

- Да нет у нас на это времени!

- Я договорюсь о переносе игры на другую дату. А потом займусь твоей реабилитацией, - объявил он, улыбнувшись. – Нам пора прекращать эту войну, не так ли?

Ваня протянул руку. Мишель подала свою, ожидая рукопожатия. Парень оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони.

- Зачем ты это делаешь? Разве не выгоднее вывести меня из игры, чтобы я не смогла рационально мыслить?

Этот вопрос ввёл Ивана в ступор. Действительно, зачем он это делал? Где-то в душе он был уверен, что так и должно быть, что это совершенно нормально и правильно. Но в реальной жизни всё выглядело иначе, и любой человек задал бы такой вопрос.

- Не знаю. Но я уверен, что всё делаю правильно, а своей интуиции я доверяю. Я зайду за тобой в семь вечера. Скатаемся куда-нибудь.

- А как же я буду ходить?

- Не парься, ходить тебе не придётся.

Загадочно подмигнув, Бессмертных вышел из номера. Только после этого, почувствовав холодок, Мишель заметила, что после поцелуя он не выпустил её руку. Так и держал, согревая своей надёжной широкой ладонью.