Вера

От Автора

—————————

Когда молодые люди заходили в ДК прямо с морозной улицы, то из зала с больших колонок уже громогласно грохотал Ласковый май со своим знаменитым «Розовым вечером».

Пока мужчины пошли вперёд к гардеробу, воспринимая всё вокруг обыденностью и чем-то уже давно приевшимся, Вера с открытым от удивления ртом осматривалась вокруг и не переставала восхищаться красотой и антуражем здания.

Её серые глазки переливались восторгом, когда она глядела на замысловатые узоры под самым потолком, всматривалась в необычайно длинные колонны, которые будто бы в ответ смотрели на неё, пытаясь понять какая эта девушка на самом деле. Всё для неё казалось какой-то невероятной сказкой, которая может привидеться только в чудесном сне. Перед гардеробом почти никого не было, ибо дискотека была в самом разгаре, а Желтухины и Цыганов сильно опоздали, что не смущало ни одного из них. Это играло, в некотором смысле, им на руку: сероглазая могла адаптироваться к новой обстановке и ощущениям в относительном спокойствие, могла досконально, так как она любит, изучить всё вокруг, приглядеться ко всему вокруг и рассмотреть всё из далека, прежде чем окунуться в веселье с головой, а два товарища пока что могли мельком осмотреть всё и всех на предмет опасности и проверить, чтобы не было «лишних» людей в зале.

Желтый и Цыган о чем-то вполголоса переговаривались у гардероба, пока работница искала для них свободные крючки, по их тону было вполне очевидно, что всё происходящее было для них огромным напряжением и стрессом, ведь их сестра, которую между собой так и называли мужчины, впервые появилась на таком публичном мероприятии. Накал обстановки в городе чувствовался ими буквально каждую секунду, но повода для волнения вроде бы не было, ибо Желтухиной раз сто ещё повторили все правила, она также сто раз с ними согласилась и было потребовала письменный документ, который она была готова подписать, только бы Слава и Валим наконец ей поверили и перестали душить однотипными фразами, попеременно срывающимися с их языков. Всё было продумано до мелочей, брюнет самостоятельно несколько раз уточнил список контор, которые будут сегодня плясать в ДК, умудрялся чуть ли не старшим этих моталок звонить, чтобы уж наверняка подтвердить то, что они будут, но что-то тяжелое лежало на сердце старшего брата, не давая ему расслабиться и дать толику свободы младшей, которой она только и грезила.

Огоньки от диско шаров выбивались из зала и попадали на щечки и нос русоволосой, которая уже с нескрываемым интересом поглядывала внутрь представляя как буквально через пару минут она будет там, в этой толпе, среди новых для неё людей. Вера боялась пошевелиться, так как до сих пор не могла поверить в то, что она действительно сейчас находится здесь, что стоит ей подняться по лестнице и её закружит в танце собственное тело.

Желтухина машинально начала развязывать платок, который уже сполз почти до её затылка, не отрывая глаз от архитектуры здания, на которую опять переключила внимания после осмотра зала со своего места.

Желтый сосредоточенным и тяжелым взором оглядел сестру, которая уже медленно расстегивала свою шубу, повесив платочек на сгиб локтя и не обращая внимания ни на кого вокруг, продолжая погружаться в атмосферу праздника жизни, и кивнул головой в сторону русоволосой Цыгану, без слов понявшему что надо делать, уходя в зал, чтобы получше разведать обстановку.

Как только грузная фигура Вадима скрылась между танцующими, парадные двери ДК распахнулись, а в них влетела Наташа Рудакова, а за ней, чуть отставая, Вова Суворов, с которым она встречалась уже несколько недель.

Кудрявая блондинка со всего размаху впечаталась в свою двоюродную сестру, но ни Владимир, ни Вячеслав не успели среагировать и просто добраться до девушек до тх столкновения. Вера успела только ойкнуть, прежде чем поняла, кто сейчас на ней лежит.

— Натка? — не веря своим глазам, произнесла сероглазая, мгновенно расплываясь в счастливой улыбке и обвивая старшую сестру обеими руками.

— Верочка! — звонко засмеялась девушка, притягивая сероглазую ещё ближе к себе и переворачиваясь на бок, не переставая обнимать младшую.

Когда взгляд Цыганова вперился в Суворова старшего, то глаз его угрожающе дернулся. Владимир удивленно, но не менее недружелюбно облизывал старшего ДомБыта. К  Вячеславу осознание пришло в один миг: здесь весь Универсам, да ещё и русая каким-то невиданным образом связана с белокурой медичкой, что состоит в отношениях с автором вражеской ОПГ.

Мужчины, скрепя зубами от недовольства, всё же обменялись слабыми рукопожатиями, от которых они сразу захотели вымыться полностью, буквально с ног до головы.

— Наташ, — бесконечно серьёзно и грозно позвал свою невесту усатый мужчина и пару раз кашлянул, прочищая горло. — это кто, не побоюсь поинтересоваться?

Желтухину будто окатили ушатом с ледяной водой от такого тона, хоть обращение было адресовано и не ей. Девушка мигом подскочила на ноги, подтягивая за собой и Рудакову, с лица которой не сходила широкая улыбка. Русая быстро отряхнулась, делая неуверенный шаг вперёд и протягивая слегка потрясывающуюся руку вперёд с такими, очень дружелюбными, словами:

— Я Вера, двоюродная сестра Наташи!

Цыган снова не успел заткнуть свою подопечную и только после очень неуместной фразы рванул её назад, отодвигая за свою широченную спину.

— Цыц, мелкая! — с очевидной злостью шикнул Слава, поворачивая голову в сторону сероглазой.

— Не, Цыган, а че ты так печёшься за неё, родственниками скоро станем с ней, херли прячешь? — задал вполне очевидный вопрос Суворов, с гневным непониманием переводя взгляд с кудрявой на её новоявленную сестрицу.

Русая даже не предприняла попыток вылезти из-за старшего, ибо обещала брату слушаться его во всём. Значит так надо, она будет молчать столько - сколько это нужно Цыганову и не будет пытаться лезть вперёд батьки в пекло, хотя от слова совсем не понимала, почему она не может просто познакомиться со спутником Наташи, и почему этот мужчина назвал Славика «Цыганом».

Она обязательно обо всём спросит потом, но отвечающим будет явно не кареглазый, стоящий сейчас перед ней и разозлённый просто в щепки.

— Я Вова Адидас, Универсам. — Суворов старший подошёл к мужчине почти в плотную и намеренно заглянул ему через плечо, просто въедаясь своими темными глазами прямо в хрупкую девчушку, что через секунду стушевалась в попытках спрятаться от Володи, ибо чувствовала ярко выраженную вину за то, что вообще полезла куда-то.

Желтухина прижалась спиной к спине Цыганова, передавая через тонкую ткань и не менее тонкую кожу сильные импульсы, создаваемые её телом. Её поразили слова, как она поняла из речи усатого, жениха Наташи.

— Почему Адидас? Что такое Универсам? Может он имел ввиду Универмаг? Он там работает? — крутились мысли у сероглазой на языке, но она молчала как партизан и старалась быть незаметной.

Тут из зала показался Вадим, буквально как по заказу сероглазой, которая подумала о брате буквально секунду назад. У них точно есть особая, невидимая никому кроме них самих связь, которой они дорожат больше, чем собственной жизнью.

— Слав, Вер, отбой. Танцев сегодня не будет. — и без того зло хотел ещё продолжить брюнет, но напоролся взором на четырех молодых людей, которых он просто не мог представить в одном пространстве.

Рудакова в прямом смысле вцепилась в руку Суворова, пока тот пытался всё же высмотреть русую из-за широкой спины оппонента, не обращая ни единой капли внимания на автора ДомБыта.

— Так! — резко сбегая со ступеней, провозгласил брюнет, в два шага оказываясь рядом с сестрой и хватая её за локоть, чуть ли не силой отлепляя от спины товарища. — Адидас, с какого счастья ты мне тут залупаешься? Давно с добрым утром твоим не устраивали или в чем рамс?

— Даму себе нашёл и скрыть это от улиц хотел? — с неподдельной грубостью и яростью проговаривал каждое слово отдельно Вова, равняясь с Желтым, вздергивая подбородок и специально напуская себе в голос как можно больше равнодушия. — Да она младше тебя лет на десять. —  терпение брюнета на этих словах закончилось.

Желтухин без раздумий въехал сжатым до побелевших косточек кулаком прямо в нос усатому, что тут же пошатнулся, наконец отпуская Наташу, без раздумий рванувшую к двоюродному брату, но её опередила Вера, в глазах которой виднелась огромная боль и непонимание всего происходящего.

— Не надо, Вадим! — протараторила русая, в эту же секунду жмурясь и ожидая удара, который мог нечаянно задеть её.

— Свалила, — грубо отодвинул сестру сероглазый, но всё же не стал больше избивать Володю, не пришедшего в адекватное состояние после первого раза. — Цыган, шмотки в гардероб, девчонок подмышку и в зал, считайте вам подарок. У каждой отдельно состоится разговор, поняли? — без капли юмора произнёс старший, смотря на то, как Суворов с горем пополам ловит равновесие, приводя раздвоившееся зрение в норму и концентрируясь на любых звуках, кроме звона в ушах, преследовавшего его сейчас.

Как только белокурая хотела активно возразить, Цыганов без каких-либо слов всучил вещи названной сестры и Рудаковой гардеробщице, которая на подобные потасовки уже давно никак не реагировала, и, схватив девушек за шкирку, потащил их в зал.

— А теперь мы побазарим по-людски. — не выбирая выражений, заявил Желтый, возвышаясь над Адидасом, который выглядел уже не так устрашающе, как за пару минут до этого момента.

— Сука ты. — выдавил из себя усатый, утирая кровь из разбитой губы рукавом куртки, которая до сих пор была одета на нём.

Пропустив беспочвенное оскорбление мимо ушей, Желтухин хрустнул пальцами, демонстрируя своё явное физическое и моральное превосходство над мужчиной напротив, и выдал голосом полным стали, слышащейся за пол земного шара:

— Та девушка - моя родная сестра, а твоя спутница - сестра двоюродная, как ты думаешь, стоит ли мне сейчас чего-то, просто взять вырвать тебе кадык и запихать в задницу так, что он обратно через рот полезет?

Стиснув зубы Адидас разумно промолчал, не ожидая, что гнев брюнет сменится на неожиданную милость, что сейчас первому было совсем не важно, но он всё же выдал:

— Наташа является моей избранницей, и мне глубоко похуй, что за бесятину ты мне сейчас гнать собрался.

— Ты тон-то поумерь, герой-любовник. — яростно говорил Вадим, заметно сжимая и разжимая кулаки, чтобы хоть как-то сдерживать себя в рамках. — Ты разобрался вообще чё ты от жизни хочешь или без гроша в кармане жопу просиживать будешь, пока она, как скотина на убой, пашет?

— У меня есть приличный заработок. — резко и без зазрения совести оборвал усатый речь Желтого, которая могла тянуться не одно тысячелетие при его большом желании и возможностях, бывших у него сейчас в избытке.

С каждой сказанной фразой диалог переходил с агрессии на что-то более спокойное, что-то более терпимое обеими сторонами. Но потом всё снова пошло по накатанной. Ситуация не разрешалась, узлы не развязывались, а ответов на важные вопросы так и не находилось. Все действительно начало сильнь ухудшаться, что грозило неприятными последствиями для обеих сторон конфликта интересов.

Сероглазый очень долго и нудно спорил с Суворовым, который начинал понимать, что лучше сейчас ещё сильнее не усугублять отношения с Желтым, контролирующем каждый вдох и выдох сестер, ведь чувствовал груз непомерной ответственности на своих плечах. Вова даже отчасти понимал сероглазого, проводя параллели между ними: он так же оберегает Марата от всего опасного и безопасного, в общем и целом, занимается тем же, чем и Желтухин. Правда у второго жестче и серьезнее рамки, в которых он находится с сестрами в силу их возраста и пола.

На это и пробовал давить усатый, гарантируя ежечасную, ежеминутную, ежесекундную защиту Рудаковой, но мужчина ни в какую не соглашался, не видя в Суворове достойного претендента на место в сердце двоюродной сестрицы.

— Она, в конце концов, любит меня. — испытывал судьбу Адидас, заявляя такое прямо в лицо старшему ДомБыта. Но он не боялся боли, не боялся получить в фанеру ещё хоть сотню раз за любимую девушку. Он был готов ко всему, он был готов бороться за свою любовь и счастье.

— Я сказал «нет»! — в очередной раз повторил сероглазый, злобно хмуря брови и бросая взгляд, который мог просто испепелить любого человека в радиусе десяти километров. — Это моё последнее слово. Как докажешь, что ты её достоин, тогда и поговорим. А если до этого времени я увижу вас вместе, или кто-то расскажет мне о том, что вы проводили время хоть в ста метрах друг от друга, то труп твой только по весне найдут, Адидасина. — последнему предложения Желтый придал такой окрас одним только своим тембром, что никто бы даже на пол мгновения не усомнился в правдивости его фразы. Ярость так и била ключом в теле мужчины и ему нужно было выдохнуть. — Ты понял меня?

— Нет не понял. — тут же выступил Суворов, разминая плечи и напрягая спину, в случае чего готовясь к драке, которая казалось совсем неизбежной именно сейчас.

Мужчины встретились друг с другом взглядами, через которые сквозила резкая неприязнь и даже ненависть. Между ними буквально летали искры, которые могли угодить куда угодно. Одно очень неловкое движение и всё здание загорится синим пламенем и тогда не спасётся никто.

Брюнет резко сплюнул под ноги мужчине, показывая своё тотальное недоверие и неуважение к Суворову, который и это стерпел, лишь бы сильнее не распалять и без того зажённого Желтого, а если он разгорится сильнее, то этот пожар будет выжигать города то самого тла и золы. Сероглазый злобно моргнул и направился в зал, чтобы промыть мозги Наташе, развернувшись на пятках и идя широченным шагом.