4.
Pov. Питер.
С тех трудных часов мы не общались и вовсе. Мистер Старк оставался в полном одиночестве, отныне запретив мне заниматься домом. Мне доверили лишь готовку обедов и ужинов, с чем я справлялся куда лучше, чем с простой стиркой или глажкой белья. Каждый день мы пересекались взглядами, новые часы нам казались поистине трудной задачей. Тони хотел, чтобы я остался, но сказать об этом вслух, увы, не мог. Только лишь говорил слова благодарности за приготовленную еду и уходил к себе в кабинет, откуда возвращался не раньше трех часов ночи. Почему я так уверен во времени? Ответить, видимо, придется. Спать мне и вправду хотелось неистово, но, зная, что он там один, все желание моментально спадало и оставляло после себя неприятную пустоту. Мне было спокойнее засыпать с мыслью, что и сам хозяин дома спит, а не сидит и ломает голову над бумагами и договорами. Меня самого пугало то, что я слежу за ним, прислушиваюсь и радуюсь его выключенному свету в спальне. Порой, когда мне совершенно не хотелось спать, я абсолютно незаметно пробирался в его комнату, чтобы полюбоваться. Странно это звучит, но на деле все гораздо проще; я сижу на полу и смотрю, как он спит. Изредка переворачивается на другой бок, что-то бормоча во сне. Мистер Старк беззащитен во сне и это неоспоримый факт. И, знаете, я бы не хотел, чтобы с ним что-либо произошло. Как бы он не вел себя со мной, что бы не говорил, мне все же удается его прощать. Я бы хотел прощать его до последних моих дней, если бы он позволил. Я думаю... он бы позволил?
Мне так сильно захотелось его увидеть. Сейчас всего час дня, а я уже мысленно готовлю себя к ночным похождениям. Какой же будет позор, если он узнает... нет! Он не узнает, он не сможет меня лишить единственной отрады в моей жизни. Думаю, если попробую с ним поговорить именно сейчас о домашних занятиях он может даже порадоваться, что я все еще не держу на него зла. Надеюсь, что у него не государственной важности дела и он все же сможет уделить мне толику своего времени.
Собравшись с духом и скованно перекрестившись, я тихо подошел к приоткрытой двери в кабинет, замечая, как тот склонился над бланками с чьими-то подписями.
— Мистер Старк, я могу с вами поговорить? – мой голос слишком дрожит перед ним.
— Питер, как голова? Уже не болит? – морозно спросил он меня, не отрываясь от бумаг, которые редко были отложены в сторону. Помнится, что такое поведение сулит неуважением к собеседнику. Ах, да, как я мог забыть... Тони Старку можно все.
— Нет, все в полном порядке, спасибо. Так вот, я по поводу домашних дел, моя задача здесь – не прибывание, а выполнение дел. – Тот нехотя складывает подписи на стол, шумно выдохнув. Я опять его чем-то не устроил?
— Тебе стоит пока забыть о работе, я не могу позволить тебе заниматься делами после того инцидента. Свободен. – Я отшатнулся назад, заслышав такое. Он отчетливо отмахивается от меня, а выгнать из дома не намерен. Его пальцы тихо постукивают по твердой поверхности стола из красного дерева, пока я застыл и не понимал, как реагировать на подобную выходку. И я сорвался. Первый раз в жизни я решил показать свой настоящий характер. Пересекая расстояние между нами в несколько секунд, я, понимая, что делаю, смахиваю со стола все бумаги, оставляя его в полном недоумении. Он хочет что-то сказать, но я осмелился начать слово первым, опираясь руками о стол.
— Нет, я хочу поговорить с вами, не смейте затыкать мне рот. – Мужчина дивится первые полминуты, уже сейчас улыбаясь моей вольности рядом с ним.
— Паркер, имей совесть. Если тебе изначально нужно было место для ночлега, так бы и сказал, когда нанимался сюда. Ты не хромой воин, не ослепший офицер, ты ребенок. Ребенок, который пока еще не должен работать в подобных местах. А если у тебя были проблемы с родителями и ты решил временно перекантоваться у меня, то это все объясняет. Твоя мама была крайне удивлена, когда услышала, что ты решил сбежать от них.
— В-Вы шутите? Они же не могли позвонить сюда, это же глупость. – Я просто не хотел верить, что это правда. Я не хотел верить, что они знают, где я.
— Нет, я им позвонил и удостоверился, что твое прибывание здесь никак не будет обращено против меня. Могу даже сказать так: твоя мать была удивлена и одновременно рада тому, что ты в «безопасности», как она выразилась.
Я робко кивнул, стараясь не выдавать своей печали. Я прекрасно понимал, что она была рада моему здравию, понимала, что мне лучше быть здесь, а не в собственном доме, но это так тяжело принять. Мне действительно закрыты все пути назад, уже вряд ли я смогу вернуться и обнять ее. Если бы все было иначе, если бы...
Pov. Автор.
— Простите, – юноша мигом уходит из комнаты, чуть сжав зубы. Хотелось уединиться. Он постыдно смахивает слезы в уголках глаз, еле переступая через порог дома. Улица встречает его теплее всех, окутывая в приятную свежесть и приветливо шурша кронами высоких деревьев. Питер чувствует неприятный спазм в груди, ощущение полной утраты. Он всегда мечтал о счастливой жизни с семьей где-то далеко от этого мира. В уютном доме с садом, в котором бы могла вечерами прогуливаться мама, с верандой, на который бы собирались гости и пили чай со льдом. Как же все это было прекрасно и недосягаемо. Как же все это было рядом с ним сейчас. Парень думал об этом, пока касался крупных бутонов пионов, слегка смахивая с их лепестков капли утреннего дождя. Перед ним воздвигся белокаменный фонтан с небольшими фигурами журавлей, прочищающих горло ключевой водой. Питер аккуратно садится на холодный камень, опуская кончики пальцев в холодную воду. Она приятно скользит меж его пальцев, словно пытаясь успокоить и скрыть от всех насущных бед и тревог. Совсем скоро он слышит чьи-то шаги, сразу подумав, что это садовник. И он ошибся.
— Питер, ты не против? – Тони медленно оседает рядом с ним на выступ, впервые почувствовав себя виноватым перед ребенком. — Пит, я сожалею, что у тебя все так трудно с родителями. Конечно, лучше бы было, если бы ты все же наладил с ними отношения и покинул этот дом, но, я думаю, что это невозможно. Я прав? Прав, согласись. Не хочу показаться грубым, но ты слегка напрягаешь меня своим присутствием, а теперь... так еще и волнуешь тем, что твои родители всяко ждут тебя. Пусть даже они сами в этом не смогли признаться.
— Напрягаю? Я безвылазно провожу свои дни в четырех стенах, ем отдельно, выхожу на улицу по вашим указаниям, чтобы, не дай Боже, меня не заметили здесь, как ту же содержанку! Вы уже успели поставить мне график жизни, так? Мне негде спать, мне нечего есть, я не могу вернуться назад, если бы мог... если бы мог, уж точно бы справился без Вас. Я всегда знал, что богатые люди без головы на плечах. Миллион в кармане, ноль в мозгах. – Старшего просто распирало от желания ответить на все это и приставить юнца к ответственности за свои слова. Как угодно, но он поставит его на место, он заставит его вести себя покладисто и кивать на все его указы головой, подобно безвольной кукле на полках юных леди. Он только собирался дать отпор, как к ним подошел его человек.
— Мистер Старк, я услышал вопли, – мужчина чуть поклонился и обратил внимание на недобрый взгляд Старка.
— Хэппи, иди к себе.
— Нет, Хэппи, останься. – Возразил Питер, самодовольно улыбнувшись. Он явно играет не по правилам. — Он утверждает, что я напрягаю его своим присутствием, хотя я, позвольте заметить, совершенно не мешаю никому из здесь присутствующих! Даже Вам, правда?
— Думаю, если мальчик так тих, то и мешать он не в силе, да, Мистер Старк? Оставьте его, может и в Вас расцветет хотя бы частица доброты от его светлого образа. – Юноша внутренне ликовал, на глазах становясь ярче благодаря своей доброй улыбке. Старк качает головой, неодобрительно взглянув на мужчину.
— Хэппи, если ты дорожишь своим местом, то держи язык за зубами. Ты свободен на сегодня. – Энтони удалился быстрее, чем планировал, оставляя пару одних в саду. Брюнет разводит руками, позже кладя правую ладонь на плечо Питера, все же решаясь предупредить его.
— Не обращай внимание, ему отрадно знать, что помимо его в доме есть еще и ты. Знаешь, как долго он был один? Боже правый, ты изменяешь его с первых же минут появления здесь и это чудо. Оставайся, тебе здесь рады.
А Питер молчал, лишь кротко кивая, пока вода плескалась в каменных чашах. Он верит Хэппи, верит, что ему стоит остаться, но... чем это может кончиться, и кончиться ли вообще это чем-то хорошим?
---
Шатен вернулся в комнату, сразу же садясь на пол, не потрудившись закрыть дверь плотно. Он склоняет голову над своими коленями, не веря всему тому, что с ним происходит.
— Я не хочу этого, я не хочу, чтобы так было, – Питер дает волю своим эмоциям, отпуская все то, что накопилось за столь длительное время. На него давила вся эта обстановка, мысли о родителях, о тех людях, что сейчас от него просто отмахиваются. Отчаянье, ему трудно начать говорить даже с самим собой, все переводя на избыточную усталость или тягость на сердце. Он не из робкого десятка, он может постоять за себя, но надолго ли его будет хватать? Сколько дней его защитная стена продержится и не рухнет вместе с его мечтами, что уже, как казалось, никогда не станут явью? Его счастливая жизнь с любимым человеком где-то под Италией, в небольшом доме. Небольшой сад, легкость ветра и безбурность всего мира, что окружал бы их. Услада от спелых яблок в плетеной корзинке у уличного стола, еле различимый шум с дороги, оповещающий о скором приезде их старых знакомых. Питер хотел обыденной жизни вдали от горя и несчастья, а получил совершенно не то, что просил.
— Я обречен, я простая дешевка, – он шепчет это, слыша грохот за окном. На город нашла сильная летняя гроза, обрушивая на людей небесные слезы. С каждым новым раскатом грома мальчик вздрагивал, сжимая пальцами свои волосы. Он не хочет страдать от этой жизни, он хочет быть счастливым. Неужели это так недосягаемо? Вся сила в нем меркнет, а жизнерадостный парень сменяется на поникшего и потерянного. Под гром на улице и тихие всхлипы юноши приходит тот, кого он вряд ли ждал. Паркер даже не мог подумать, что мужчина решится потревожить его именно сейчас, в его разбитом виде. Тони садится рядом на кровать, беря его руки, чуть подтягивая к себе с пола, аккуратно кладя голову на свои колени. Питер не хочет сопротивляться, все же доверяя последнему, кто мог бы его утешить и уберечь от печали.
— И зачем вы пришли? Может, еще поведаете мне то, чего я не знаю? – Питер прикусывает язык, стараясь быть тише, но это так плохо у того выходило. Он очень тихо плачет, чувствуя, как слезы скользят по его порозовевшим щекам, опадая на брюки старшего. Тони ласково проводит по его волосам ладонью, заводя некоторые пряди за ушко.
— Мне жаль тебя, малыш. Тебе так не идут слезы.
— Вам не может быть жалко, вы никого не жалеете, у вас нету никого, кроме своей прислуги и личного шафера... вам не знакома эта боль, вы никогда не любили никого... – мужчина прерывает голос, когда его губы нежно дотрагиваются до скул мальчика, аккуратно, будто бы боясь спугнуть, Тони спускается к подбородку. Парень чувствует, как с его щек стирают застывшие слезы, он ощущает его заботу.
— Тише, – он целует уголки губ, притягивая юнца к себе на кровать. Питера настигают его губы у кадыка, вновь у ушка. Мальчик не понимает, зачем взрослый мужчина позволяет себе подобное, но, заслышав следующие слова он готов позволить ему все, забывая о неправильности. — Успокойся, ты не брошен мною.
— Ч-Что? – парня затыкают поцелуем, что сводит его с ума, он никогда не пробовал это. Не знал, насколько это приятно, он не может поверить. Ему нравится, он хочет еще, и ему дают это. Шатен закрыл глаза, робко отвечая на поцелуй, одной рукой придерживая старшего за ворот рубашки, второй проникая в темные волосы, чуть сжимая их от удовольствия. Сердце бьется сильнее, сильнее обычного, голова идет кругом, не давая тому нормально думать. Он не хочет останавливаться, даже в том случае, когда воздуха критически не хватало. Паркер не мог представить себе и в жизни, как приятно целовать мужчину с безумно бескрайним опытом в этом. Как непередаваемо нежно их языке сталкивались в процессе, как хотелось заниматься этим вечность, получая колоссальное удовольствие.
Руки старшего оттолкнули тело мальчика на кровать, нависая над ним. Тони никогда так не ухаживал за тем человеком, который ему когда-либо нравился. Каждый раз он был груб, иногда эгоистичен, но сейчас его словно подменили. Его главная задача – не навредить мальчику, хотя с таким хрупким созданием ему стоит еще работать и работать над собой. Его руки проникли под футболку шатена, стягивая ее, позже откидывая куда-то в сторону. На улице вновь слышен раскат грома, который заставлял младшего мычать и отворачиваться от мужчины. Энтони старался максимально отвлекать его от погоды за окном, лишь бы сейчас он позволил сделать с ним хотя бы это, только их первое начало.
— М-Мистер Старк, мне так стыдно перед вами, – Паркер поджал губы, отворачиваясь, скрывая свои порозовевшие щеки. Он не пытается найти подходящие слова, пока с ним хотят вдоволь наиграть. Питер знает, что его зрачки сейчас расширены, он знает, что его пленила эта безответная любовь к чужому человеку. Настолько ли он теперь ему чужой? Так ли Питер искренне и слепо любит его?
— Было много поводов, какой именно вводит тебя в краску? – тот быстро подцепляет нижнюю одежду, проникая рукой к органу, обхватывая его. Юноша оглушительно вскрикивает, забывая напрочь о возможных соседях от их дома, о том, что сейчас на улице ненавистная ему гроза. Питер замирает, пытаясь сопротивляться, но это выглядело так неправдоподобно. Ему до дрожи приятно, он готов излиться лишь от первых прикосновений мужской руки к его естеству. Приятно и одновременно до слез стыдно находиться таким открытым перед Старком.
— Тони, боже мой, боже, х-хватит, – младший пытается свести ноги, но ему не удается. Брюнет вновь целует Питера, размазывая по органу предэякулят, чуть сдавливая пальцы у головки. Паркер забывает о том, что стоит хотя бы попытаться дышать во время ласк. Грудную клетку неприятно стягивает, отдаваясь острым покалыванием в левой стороне.
— Ты настолько влажный, малыш. Я так нравлюсь тебе? Питер?
— П-Прошу, да... да, В-Вы мне нравитесь. – Юноша откидывает голову на подушку, расслабляясь и смутно понимая, как похабно он сейчас выглядит со стороны. Старк медленно проводит большим пальцем по узкой щелочке, уже до колен спустив с шатена домашние штаны. Тело под ним переживает приятные судороги, пока старший старается сделать все просто незабываемым. Он нагибается и целует Паркера в изгибы шеи, любовно прикусывая выступающие косточки. Последний приглушенно стонет, разводя ноги чуть шире, заставляя одежду спасть до ступней. Кисть начинает двигаться заметно сильнее, сжимаясь у покрасневшей плоти. Питер окунается в приятные ощущения с головой, живя только этим моментом, вдыхая только запах его Тони.
Парень робко тянется за поцелуем, параллельно сжимая пальцами кремовое одеяло. Мальчик чувствует непередаваемую ломоту, его низ живота приятно стягивает и отдается приливом к органу, на что юнец начинает брыкаться и просить остановиться в действиях. Старк сильнее прикусывает нежную кожу у кадыка, норовя сделать яркий контраст. И у него это отлично получается; легка боль и сладостные секунды до конца сие процесса, юноша в исступлении. Он почти ничего не понимает, содрогаясь в последний раз, незаметно улыбнувшись, что можно было больше сравнить с оскалом. Теплая жидкость стекает по пальцам старшего, на что тот кивает сам себе, обращая свой взор на разбитого подростка. Мужчина чуть меняет положение, подсаживаясь ближе и показывая юнцу итог их игр. Паркер до конца не понимает, что от него просят, и, увы, только через полминуты скулит от унижения. Парень послушно высовывает красноватый язычок, позже слизывая с фаланг им свое же семя. Он на мгновение посмотрел на старшего, что явно не имел понятия, как смог позволить себе такое извращение, но он продолжает. Пальцы проталкиваются в глубь рта, оставляя там последние капли спермы.
Мальчик чуть кашляет, проглатывая свой вкус вместе с полнейшим позором. Он почти ничего не различает, пытаясь надеть на себя короткие штаны, пока Тони незаметным образом исчез из его комнаты, не забыв закрыть за собой дверь. Питер точно не мог сказать, рад ли он тому, что произошло. Он находится в полупустом состоянии, его опустошили и заставили саморучно опуститься до самых низких плинтусов, кои существовали в жизни. Юноша дотрагивается до шеи, чуть морщась от жжения в местах укусов.
— С ума сойти.