Часть 9
У Чимина сердце замерло, когда он увидел любимого. Хосок был в том же костюме, что и в суде. Ему дали побриться, а вот волосы были длиннее его обычной длины, но ему это так шло, что Чимин почувствовал, как ещё больше в него влюбляется. Пока омега зачарованно разглядывал альфу, Тэхён выскочил из автомобиля и стрелой понёсся к отцу, который тут же поймал его в объятия и крепко обнял. Журналюги застрекотали фотовспышками, но Чимин совсем не обратил внимания, вываливаясь из машины и идя на ватных ногах мимо них к своему альфе. Они не отрываясь смотрели друг на друга. Чимин опомниться не успел, когда тоже очутился в сильных объятиях. Как же он скучал по нему! Чимин крепко обнимал его за шею и носом уткнулся в его запаховую железу, вдыхая с наслаждением любимый природный запах. Сколько они так стояли он не помнил. Кажется, очень долго. Чимин ощутил, как Тэхён обнял его за талию, прижимаясь к ним сбоку. В чувства привёл Шону, который сказал им, что пора уходить. Чимин разомкнул объятия, чуть отступая и разводя руки Хосока, который не собирался его отпускать. Всё же они взялись за руки, и повернулись к журналистам, которые, как бешеные, ослепляли фотовспышками и орали свои вопросы. Хосок в другую руку взял ладонь сына и втроём, в сопровождении Шону, они молча прошли к его автомобилю, не удостоив прессу даже приветствием. Слишком много чести для шакалов, которые два месяца превращали своими статьями их жизнь в ад.
Они сели в машину на заднее сидение, а Шону за руль. Хосок был по середине, с правой стороны прилип к нему Тэхён, который рассказывал отцу обо всём, что произошло с ним за эти два месяца, а Чимин тихонечко сидел слева, положив голову ему на плечо и тесно прижимаясь. Их руки и пальцы были переплетены, и свободной рукой омега гладил тыльную сторону ладони Хосока, дышал его ароматом и просто наслаждался присутствием. Хосок прижался щекой к макушке омеги и внимательно слушал сына, который с детской непосредственностью рассказывал о том, как им было сложно без него. Когда альфочка рассказал о том ужасе, что пережил Чимин во время нападения, Хосок снял платок с шеи Чимина и хмуро осмотрел синяки. Чимин быстро вернул платок на место и снова лёг на плечо альфы, переводя разговор на другую тему. Трюк удался и Тэхён стал рассказывать о том, что ему рассказывал Кихён и как ему понравилось рисовать. Альфа обнял сына и поцеловал в щёку, сказав, что гордится ими и любит их. Шону поглядывал в зеркало заднего вида, наблюдая за семейной идиллией, и перед самым их домом сказал:
— Хосок-ним, сейчас происходит процедура снятия ареста с компании и её счетов, и уже завтра компания может вернутся к работе. Вам необходимо будет прийти в офис, подписать кучу бумаг, чтобы компания смогла возобновить все проекты.
— Не хочу, — просто ответил Хосок, ловя в зеркале заднего вида удивлённый взгляд альфы. — Пусть всеми делами занимаются заместители. Столько лет зря деньги получали, пускай теперь отрабатывают. Я хочу хотя бы день провести с семьёй. Можно?
— Да, наверное, — неуверенно пробормотал Шону. — Хотя компания и так понесла большие убытки...
— Поэтому пара дней лишнего простоя дело не спасут.
— Ладно, вам виднее, — Шону кивнул и припарковался перед высоткой.
Пассажиры вышли из машины и направились в подъезд, не забыв поблагодарить его за помощь. Тэхён быстро показал отцу их небольшую квартиру, дождался пока он примет душ, после чего утащил его в свою спальню, где они закрылись и о чём-то долго шептались. Чимин был на кухне и накрывал на стол, когда голодные альфы шумно ввалились, оглашая комнату смехом. Хосок обнял омегу со спины, прижимаясь к нему всем телом и поцеловал в шею на уровне роста волос, вызывая тем самым дрожь в любимом теле. Чимин нехотя повёл плечом, отстраняя альфу, ведь у них вся ночь впереди, а перед сыном не стоит проявлять такой уровень нежности. После долгой разлуки можно и не сдержаться, тем более омега до сих пор сладко пах течкой. Ужин прошёл весело. Не было неловкого молчания, ведь они и раньше встречались за столом после долгого отсутствия альфы. Тэхён, как всегда, говорил за троих, но родители хоть и не отрывали друг от друга глаз, беседу активно поддерживали. После ужина вместе посмотрели новый мультик от Pixar, а потом Хосок вызвался укладывать сына спать. Чимин ушёл в спальню и в ожидании альфы взял свой телефон, в котором было много пропущенных звонков от всех подряд: родных, друзей, коллег и всяких неизвестных номеров. Просмотрев сообщения, Чимин отписался папе, который охранял покой отца, как огнедышащий дракон, Сокджину, Чонгуку и Кихёну, после чего отключил телефон полностью. Когда Хосок появился в спальне, Чимин тут же встал с постели и обнял его. Они долго обнимались, а потом стали целоваться. Никакие слова им не нужны были, они оба знают, что соскучились друг по другу. Долгие, нежные поцелуи вскоре стали переходить в страстные и короткие. Руки, что до этого просто лежали на шее, либо на талии и изредка то путались в волосах, то гладили спину, теперь активно оглаживали тела, скользя по мешающей одежде. Чимин принялся расстёгивать пуговички на пижаме альфы, когда он неожиданно ухватил его за кисти и сбито проговорил:
— Прости, Чимин, мне нужно в душ... никак не избавлюсь от ощущения, что до сих пор воняю тюрьмой и мылом, что там давали.
— Нет, ты ничем таким не пахнешь...
— Я быстро. Очень быстро.
Хосок поцеловал омегу в губы и скрылся в ванной, оставляя растерянного Чимина одного. Совсем скоро он услышал шум воды, прошёл к спальне сына и проверил спит ли он, после чего, раздеваясь на ходу, прошёл в ванную комнату, где закрыл дверь на замок. Альфа действительно мылся очень быстро и уже смывал с тела ароматную пену, когда к нему со спины прильнул Чимин. Он поцеловал альфу в плечо, а потом провёл пальцами по уже выцветшему огромному синяку на правом боку.
— Ты же говорил, что тебя не били.
— Это я случайно упал с лестницы. Сам-то тоже весь в синяках, — отозвался Хосок, упираясь руками в стену. Потрясающий момент: к нему жмётся всем телом любимый омега, ласково касается пальцами, вызывая мурашки по коже, ещё и тёплая вода приятно расслабляет. Но внезапно Чимин несильно ущипнул его в районе лопатки, от чего альфа дёрнулся, скорее от неожиданности, чем от боли.
— Я серьёзно, Хосок, — строго проговорил Чимин. — Они выбивали из тебя признание?
— Пытались. Но не получилось. Адвокат Сон быстро нашёл на них управу и потребовал заменить следователя. Так моё дело попало к старшему инспектору Хвану.
— Поверить не могу, что адвокат Сон мне об этом не рассказал.
— Это я его попросил. Не хотел, чтобы ты волновался лишний раз. Он мне рассказывал, как ты себя изводил. Не надо было, Чимин-а. Я не достоин этого.
— Глупости не говори, — рыкнул Чимин, разворачивая альфу к себе лицом. — Я люблю тебя и ради тебя готов на всё. Даже если ты меня больше не любишь.
— Теперь ты не говори глупости. Я снова в тебя влюбился, как в первый раз. Осознал это ещё до ареста. Ты только мой, Чимин. Как же я скучал по тебе, любимый. Очень скучал...
— Покажи мне. Хочу ощутить, как ты по мне скучал.
Чимин обворожительно улыбнулся, скользя пальцами по груди альфы, а потом отдался нежному поцелую, в котором быстро разгоралось возбуждение. Не отрываясь от пухлых губ, впрочем, которые сами постоянно льнули в новом поцелуе, Хосок провёл ладонью вдоль спины омеги, сжал ягодицу, а потом скользнул пальцем между ягодиц к анальным мышцам. Чимин непроизвольно оттопырил зад, предоставляя больше пространства для манипуляций, а потом выключил воду и на ощупь нашёл бутылку лубриканта, что стояла на самой верхней полке среди гелей для душа, куда любопытный Тэхён не мог дотянуться. Смазанный палец легко проник в анальное отверстие, а после и второй. Хосок медленно растягивал его, трахая пальцами, а Чимин никак не мог насытиться поцелуями, не в силах оторваться от губ альфы. Пальцы задевали простату, отчего удовольствие прошивало омежье тело и вскоре Чимин положил голову на сильное плечо, обвив руками его шею. Хосок успел в поцелуе поймать стон оргазма любимого, вытащил из него пальцы и обнял, легонько укачивая. Чимину было приятно. Он обхватил ладонью член альфы и стал надрачивать его, в свою очередь ловя немногочисленные стоны губами. Они торопливо обмылись водой, не очень тщательно вытерлись полотенцами и прошмыгнули по коридору в спальню, тихо хихикая и слушая гулко бьющееся сердце от внезапного всплеска адреналина.
Пока Хосок закрывал дверь на замок, Чимин из ящика прикроватной тумбочки достал полупустой тюбик смазки. Хосок хмуро разглядывал россыпь синяков на спине омеги, легонько пальцами прошёлся по тому, что был на лопатке, и сказал:
— Ты должен мне показать урода, который это с тобой сделал. Убью его.
— Он и так мёртв. Был застрелен при попытке к бегству. Лучше поцелуй меня.
Хосок обнял омегу, жарко его целуя, а Чимин обвился вокруг его туловища, пленяя руками и ногами. Альфа шагнул к постели и бережно положил омегу, чуть подвинув его ноги на своей талии. Долгие неспешные поцелуи, крепкие жаркие объятия, сменяющиеся ласковыми поглаживаниями по всему телу, признания в любви сказанные на ухо для одного единственного. Хосок заласкал Чимина, доводя его до исступления. Лаская ртом его член, а пальцами двигая в анальном отверстии, он наблюдал за тем, как омега мечется по постели, запуская пальцы в свои волосы, двигает бёдрами ему на встречу, пытаясь удержать разъезжающие бесконтрольно ноги в стороны. Раздались громкие неконтролируемые всхлипы и Чимин содрогнулся в оргазме, затихая. Хосок выпустил его член изо рта, глотая горькую сперму, но пальцы не вытащил, ощущая как анальные мышцы постепенно перестают сокращаться вокруг них. Пальцы выскользнули из отверстия, и альфа пару мгновений наблюдал, как оно сокращается, после встретился взглядом с Чимином, который одновременно кивнул, протянул к нему руки и бёдрами чуть придвинулся ближе, приглашая овладеть им, что Хосок и сделал, входя в него членом сразу на всю длину и задавая быстрый темп. Оба наслаждались процессом, то и дело сливаясь в поцелуях.
Чимин проснулся в руках Хосока, когда уже за окном ярко светило солнце. Внутренние часы не слишком охотно подсказали, что возможно уже где-то девять утра, поэтому омега потянулся, выгибаясь в пояснице, ощущая отголоски бурной ночи в теле, а потом развернулся, укладываясь на грудь альфе. Чимин некоторое время любовался его лицом, нежно провёл пальцами по брови, виску, скуле, губам, носу, снова вернулся к губам, а потом просунул руки под его шею, тем самым сильнее обнимая, и принялся методично расцеловывать лицо лёгкими поцелуями. Он не почувствовал, когда именно Хосок проснулся, но когда остановился, чтобы снова рассмотреть любимые черты, альфа прошептал не открывая глаз:
— Это всё что ли? Ещё хочу.
Чимин поцеловал его в губы, тут же получая ответный поцелуй, пару мгновений целовались, а потом омега снова отправился путешествовать губами по лицу альфы, оставляя уже более сильные и крепкие поцелуи. Хосок нежился в ласке, обнимая омегу, а потом сам потянулся к его губам, вовлекая в страстный поцелуй. Телефон Чимина, который был включён перед сном, пиликнул принятым сообщением, которое все, естественно, проигнорировали. Затем пришло ещё одно сообщение, ещё и ещё. На время телефон замолк, давая возможность продолжить паре их занятие, но вскоре снова посыпались сообщения, и Чимин недовольно потянулся за ним, одновременно переворачиваясь и укладываясь альфе спиной на грудь, чтобы и он мог посмотреть в экран.
— Ого, уже двенадцать! — воскликнул Чимин, снимая блокировку экрана. Он стал листать оповещения и простонал, читая их содержание: — Боже, Тэхён, ну зачем тебе это знать?
— Это что?
— Это запросы Тэхёна в интернете. У него стоит родительский контроль, поэтому я знаю всё, что он смотрит в интернете.
— То есть он сейчас смотрел порно?
— Нет. Вряд ли. Родительский контроль ограничивает такого рода сайты. Смотри, его запросы: как делают детей; как рождаются дети; как выпросить у родителей брата.
— Ну и? Он смотрел порно, — упрямо продолжил Хосок. Чимин вылез из кровати, из шкафа достал трусы и сказал, залезая в них:
— Ты можешь пройти по ссылкам и посмотреть, что выдал ему поисковик. Но я уверен, что там информация для детей, которая подаётся согласно их возрасту. Чего ты лежишь? Вставай, давай, нас сын ждёт с вопросами. Я не собираюсь отдуваться один. Хотя мне очень нужно в душ. Ладно, потом. Где твои трусы? Испарились что ли?!
Чимин даже под кровать заглянул, но не нашёл там ничего, а потом вспомнил, что раздевались они в ванной, после чего снова открыл шкаф, быстро надел домашние штаны и футболку, а Хосок в это время успел неторопливо влезть в брюки. Босиком они быстро вышли в зал и замерли перед диваном, где сидел полностью одетый Тэхён с большими наушниками на голове и азартно нажимал на кнопки игровой консоли. Рядом с диваном стоял его рюкзак, который был явно забит не учебниками, а вещами. Увидев растрёпанных родителей, Тэхён стянул наушники с головы и воскликнул:
— Ну, наконец-то! Я думал вы сегодня совсем не проснётесь. — Он широко улыбнулся с того, как его родители мило выглядели смущённо, щёлкнул их камерой телефона, после чего сказал: — Как вы поняли, я не отказался от идеи о брате. Поэтому хочу, чтобы к моему девятилетию вы мне его подарили.
— Но это невозможно, Тэхён-а. Твой день рождения через три месяца... — несмело пробормотал Чимин. Тэхён впервые так с ним разговаривает.
— Новости о беременности я тоже буду очень рад, — безапелляционно заявил Тэхён. — Твоя течка, папа, только что прошла, но в следующую вы должны постараться.
— Сын, ты сейчас занимаешься репродуктивным насилием, — строго сообщил Хосок. — Ты не имеешь права принуждать папу к беременности, если он этого не хочет.
— Хочет. Он говорил мне об этом пару лет назад. Но тогда тебя никогда не было рядом, а сейчас, пока ты дома, вы должны сделать ребёнка. Потому что от другого альфы папа не захочет рожать, а ты снова можешь пропасть на работе. Пока ты будешь осчастливливать новыми домами других людей, мы в своём доме будем воспитывать братика и тоже будем очень счастливы втроём.
Хосоку неприятно было слышать такие слова от собственного сына, хотя он судит по нему тому, которым он был до тюрьмы. Но сейчас Хосок уже другой. В заключении у него было много времени подумать о своей жизни и старых приоритетах, которые сейчас кардинально поменялись. Хосок посмотрел на Чимина, что продолжал стоять рядом с ним, как провинившийся школьник, но лицо отвернул, и альфа не мог увидеть его эмоции. Вряд ли он будет ругать сына за этот разговор, ведь он высказывает и его мысли. Полностью или частично это уже другой вопрос. Хосок обнял за талию омегу, встретился взглядом с сыном и сказал:
— Пропадать на работе я больше не собираюсь. У меня есть вы и я понял, каким был идиотом, когда вас игнорировал. Вы для меня теперь на первом месте, — Хосок заглянул в глаза Чимину, который прижался к нему всем телом и внимательно его слушал, с волнением впитывая в себя целебные слова. Альфа поцеловал его в губы и продолжил, обращаясь к Чимину: — И ребёнка мы заведем, если ты хочешь.
— Хочу, — закивал Чимин, пряча лицо на сильном плече, чтобы скрыть набежавшие слёзы. Снова раздался звук камеры, после чего радостный Тэхён бросился к ним и обнял их за талии.
— Я так рад! Очень рад. Отец, я очень по тебе скучал, и очень хочу с тобой провести больше времени, но папа скучал по тебе больше, поэтому я оставляю вас вдвоём.
— Как оставляешь? В смысле? Ты куда? — сыпал вопросами растерянный Чимин, наблюдая за тем, как альфочка закидывает рюкзак на плечо.
— Меня Чонхён ждёт уже десять минут. У нас с ним запланирована целая серия опытов по химии, поэтому нам скучно не будет. А вы вспоминайте как делать детей.
— Тэхён!
— Да, папа. Я уже не маленький, давно уже знаю, как это всё делается.
— Как давно? — снова удивился Чимин.
— Папа, ты действительно думал, что я не знаю, как обойти родительский контроль? Мне было интересно, когда и как именно это всё происходит, но сам процесс... — Тэхён скривил лицо в отвращении и аж передёрнулся всем телом, после чего выдавил: — Гадко. Мне не понравилось это смотреть. Поэтому оставляю вас одних. Позвоните мне, как освободитесь.
— Ты смотрел взрослые видео?! — ошарашенно спросил Чимин, следуя за уходящим сыном.
— Пока, пап. Я тебя очень люблю, — Тэхён перед самой дверью развернулся, поцеловал омегу в щёку, после чего крикнул: — Отец, тебя я тоже люблю!
И вышел из квартиры, хлопнув дверью. Чимин бы ещё долго стоял истуканом, смотря в закрытую дверь, если бы не Хосок.
— Я оказался прав. Не страшно. Дети сейчас быстро растут и в интернете могут посмотреть всё, что им интересно. Я у папы о детях тоже примерно в этом же возрасте спрашивал.
— Мы с Сокджином смотрели порно на кассете, которую родители как будто специально не спрятали. Правда, мне тогда десять уже было. Мне нужно в душ. Ты со мной?
Глупый вопрос. Конечно же Хосок тут же последовал за омегой. Они вместе приняли душ, не тратя на него много времени, отвлекаясь лишь на поцелуи и поглаживания, а потом, взявшись за руки, отправились на кухню, где их ждал уже накрытый стол и остывший завтрак в виде пышного омлета, отварных сосисок, горячих тостов с сыром и ветчиной и порциями капучино со льдом. Чимин поставил тарелку с тостами в микроволновку, чтобы их подогреть, после сигнала вернул их горячими на стол, и они сели есть. Чимин был сосредоточен на еде, поэтому не смотрел на альфу, да и рой мыслей в голове не располагал к разговору. Хосок некоторое время наблюдал за ним, уплетая завтрак, а потом сказал:
— Тэхён неплохо готовит. Омлет потрясающий.
— Угум, — отозвался омега, откусывая сосиску. Хосок уже всё съел и выпил напиток, а вот Чимин хоть и ел активно, но слишком долго жевал, поглощённый мыслями. Альфа собрал грязную посуду и быстро её перемыл, после возвращаясь за стол.
— Нам необходимо снова расписаться, — услышал Чимин. Он уставился на Хосока, а потом тупо спросил:
— Что?
— Причём как можно быстрее, — с улыбкой продолжил альфа, беря Чимина за руку. — Ты же сам говорил, что рожать будешь только от мужа. Сын нас торопит с этим делом, значит надо будет постараться в следующую течку. Или ты не хочешь снова быть моим супругом?
— Шутишь что ли? Очень хочу.
— Отлично. У меня есть знакомый в ЗАГСе, может быть даже сегодня время найдёт нас расписать. Где мой телефон?
— В спальне.
Хосок ушел в названном направлении, а Чимин снова размышлял над тем, говорить ли с Тэхёном о сегодняшних событиях или сделать вид, что ничего особенного не было. Омега услышал мелодию своего телефона и быстро к нему побежал, успев ответить. Звонил Шону и спрашивал, когда они приедут в компанию, чтобы запустить её работу. Столько строек необходимо проверить, заполнить кучу новых документов и восстановить те, которые изъяло следствие, провести ревизию закупленных строительных материалов, решить вопросы с кадрами и прочее, и прочее. Хосок обнял омегу со спины, стискивая его в крепких объятиях и целуя в шею, а Чимин чуть отодвинул телефон от себя и адресовал ему вопрос альфы, на что Хосок пробормотал, нехотя отрываясь от приятного занятия:
— Давай завтра.
— Почему завтра? Уже сегодня надо. Мы теряем много денег каждый день.
— Завтра, — громче ответил альфа, а потом взял мобильный и уже в него сказал: — Адвокат Сон, вы забыли, что я просил у вас вчера отсрочку хотя бы на два дня? Мы завтра придём в компанию на пару часов и решим самые важные вопросы. Подготовьте все документы на подпись. А сейчас, извините, я хочу провести время со своим любимым мужем, по которому очень сильно соскучился. До завтра, — после чего отключился, положил телефон на тумбочку и развернул омегу к себе лицом, целуя сладкие губы. — Кстати, расписаться можем тоже завтра. С самого утра. Хотя можем и сегодня, но я не хочу никуда выходить. Хочу быть только с тобой. И в тебе.
— Мне нравятся все твои желания, Хосок-а, — улыбнулся Чимин, невольно очаровательно краснея.
Во время жаркого поцелуя они избавились от одежды, чтобы после снова слиться в страстном танце сплетённых тел. Чимин за это время от Хосока услышал столько ласковых слов и признаний в любви, сколько не слышал во время их первых отношений. Чимин исцелялся. Он был счастлив. Вечером они вместе приготовили нехитрый, но вкусный ужин, что-то посмотрели по телевизору, не зацикливаясь на содержании, а потом снова уединились в постели, неутомимо доставляя друг другу удовольствие.
Утром оба проснулись бодрыми и счастливыми. Сборы на работу прошли в сопровождении нежных поцелуев и прикосновений, так как в компании им предстоит разлука. Хотя скучать омеге некогда было, так как он полностью погрузился в дела компании. Хосок действительно пришёл за Чимином спустя два часа и потребовал отложить всё на завтра, чем вызвал изумление у него.
— Я же почти ничего не сделал. Необходимо столько документов восстановить. Работы полно.
— Эту работу могут и должны выполнить секретари и деловоды. Они за это деньги получают. Твоя обязанность проверить и утвердить. Пусть каждый выполняет свою работу, хватит за всех всё делать. У нас есть дело поважнее. Мы едем в ЗАГС, — говорил альфа, выводя Чимина под локоть из кабинета.
— Вот так сразу? Хотя бы свидетели должны быть.
— Чонгук и Кихён уже ждут внизу. Поехали. Хочу снова тебя называть своим законным супругом.
— Ладно, но мы заедем за Тэхёном. Он нам не простит, если всё пропустит, — сказал Чимин, входя в лифт.
— Он с Чонгуком внизу, — ответил Хосок, следя за закрывающимися дверями.
— Ты всё продумал?! Мне это нравится. Давай устроим вечеринку по случаю всех событий? Пригласим только самых близких. Может быть отец даже сможет присутствовать.
— Отличная идея. Позвоню твоему папе, пусть займётся организацией банкета. Он обожает всю эту возню.
Чимин улыбнулся, обнял альфу за шею и поцеловал в губы, успев чуть отскочить от него, когда двери лифта открылись и впустили трёх сотрудников. Они поклонились и встали в сторонке, а Чимин и Хосок обменялись улыбками и взялись за руки так, чтобы никто не видел. Пока шли по подземной парковке к машине, Хосок успел переговорить с папой омеги и тот с радостью взялся за организацию ужина. Чимин обнял Тэхёна и поцеловал его в щёку, потом объятиями поприветствовал Чонгука и Кихёна. Кихён тут же вручил ему свадебный наряд из своей коллекции, который шил собственными руками и Чимин быстро переоделся, осыпая его заслуженными комплиментами. Светло-голубой костюм был очень красивым. Шифоновая лёгкая рубашка, классические брюки и длинный камзол, отделанный золотой тесьмой, не скрывали все линии тела омеги, а удачно их подчёркивали. Хосок же и так был в строгом офисном костюме, поэтому переодеваться ему нет необходимости. По дороге к ЗАГСу Чимин всем сообщил, что они приглашены на ужин, а также Юнги, Чонхён, родители Чонгука и ещё пара общих друзей. К сожалению, адвокат Сон-старший ещё находился в больнице, но Шону обещал прийти, взволновав тем самым Кихёна.
В церемонии росписи не было ничего необычного: прошла она быстро и спокойно. Вновь официально объявленные супруги обменялись новыми обручальными кольцами и поцелуями. Чимин успел спросить, когда Хосок купил новые кольца, но в ответ получил лишь загадочную улыбку и новый поцелуй. Была обязательная фотосессия после церемонии, а потом друзья разъехались по своим делам, чтобы снова встретиться вечером. Семья поехала в дом к родителям Чимина, где будет проходить праздничный ужин, и где их ждал сюрприз в лице родителей и брата Хосока. Семьи дружили много лет, даже несмотря на развод детей, и узнав новость об освобождении Хосока, его родители приехали в гости. Много случайностей удачно стеклись в такое приятное мероприятие, как ужин в кругу семьи и близких друзей. Жаль, что Сокджин и Намджун чудом не появились на пороге, но Чимин с ними переговорил и они договорились встретится на корейский новый год, который и так принято отмечать в кругу семьи. Старший Пак хорошо себя чувствовал и даже вышел встречать гостей. Папа Чимина отлично постарался и организовал разнообразный стол, где блюда были на любой вкус. Старшие быстро нашли общие темы для разговора и за столом было шумно. Юнги вначале было неуютно в кругу незнакомых людей, но совсем скоро он освоился и даже поддерживал общую беседу. Тэхён и Чонхён что-то увлечённо обсуждали, то и дело отвлекаясь от еды.
Со значительным опозданием к столу всё-таки присоединился Шону. По просьбе Чимина он рассказал новости следствия: инспектор Хван после допросов подозревал секретаря Хосока в сокрытии фактов. Он выяснил, что секретарь постоянно нуждался в деньгах, несмотря на высокую зарплату, поэтому считал, что он легко мог решиться подставить начальника. Свои мысли по поводу каждого дела инспектор записывал в электронных заметках на планшете, который вместе с оригиналами документов выкрали из его квартиры. Но заметки дублировались и в облако, доступ к которому Шону предоставил супруг инспектора. Благодаря этим заметкам Шону стал распутывать дело и выяснил, что деньги секретарь тратил на лечение ребёнка, впрочем, раньше ему хватало зарплаты, но вскоре его траты значительно возросли. Инспектору не удалось выяснить у секретаря, что это были за траты, пользовался ли он своим положением и кого покрывает, поэтому в протоколе подозрения не были описаны, и остались только в заметках. Инспектор планировал проследить после слушания за секретарём, но его неожиданно парализовало, а документы были заменены на другие. Шону подозревал секретаря в подлоге заключений, но поговорить с ним не удалось, так как он пропал. Вскоре соседи потребовали вскрыть его квартиру, так как по этажу распространялся трупный запах. Полицейские обнаружили тело секретаря в ванной с перерезанными венами и запиской, в которой было написано, что Хосок обещал ему крупную сумму за молчание, но в итоге обманул, а он не может больше жить с мыслью, что причастен к гибели целой семьи. Тело нашли вчера, когда Хосок и Чимин уединились ото всех и не отвечали на звонки.
Шону пытался получить у следователя отсрочку от нового допроса, когда в сети неожиданно было опубликовано видео секретаря, который рассказал, как было всё на самом деле. В начале видео он объяснил, что записал признание, как гарантию, что его не тронут, и что каждые три дня переносил публикацию видео на следующую дату, и, если оно всё-таки опубликовалось, значит его больше нет в живых. Потом он рассказал о своём сыне, которому постоянно необходим уход врачей, о папе, который ему помогает, о том, как любит их всех. И о том, как познакомился с альфой, который стал за ним ухаживать и тянуть из него деньги. Вскоре они переспали, и альфа пропал, чтобы позже объявиться в качестве шантажиста. Он угрожал опубликовать видео их секса, если омега не сделает то, что ему необходимо, а именно достанет бланки фирмы, личную печать и подпись президента компании. Доступ в кабинет президента секретарь генерального директора не имел, поэтому сторговался до печати и подписи Хосока. Он подробно рассказал, как именно печатал документ, сколько тренировался в копировании подписи Хосока и показал все фотографии тренировочных подписей и готового документа, который потом и попал в суд. В конце признания омега просил прощения у Хосока и говорил, что не хотел его подставлять, рассыпался в похвале, какой Хосок хороший специалист и начальник, и потом залился слезами и снова просил прощения. Он объяснил своё нежелание признаваться полиции тем, что тогда некому будет заботиться о его родных. Шону закончил рассказ тем, что следователь не будет вызывать Хосока на новый допрос и расследование будет идти без его участия. Сейчас ищут шантажиста, который скорее всего причастен и к смерти омеги, которую пытались обставить как самоубийство. Только секретарь оказался умнее их всех, обелив Хосока пусть лишь после своей смерти. Видимо, заказчик боялся, что он всё расскажет. И не зря боялся.
После рассказа наступила тишина, во время которой все осмысливали услышанное. Оказывается, первоначальной мишенью был президент Пак, и лишь по стечению обстоятельств Хосок попал под раздачу. Возможно это и к лучшему, ведь отец Чимина в любом случае от новостей попал в больницу, а так, может быть, и трагедия случилась бы. Как по команде все одновременно заговорили, а потом обсудили новости. Вскоре старший Пак увёл в кабинет Хосока и Шону и долгое время о чём-то с ними разговаривал. Когда Хосок вернулся в зал, то увидел мило беседующих в углу Чимина и Чонгука. Они то просто разговаривали, то шептались близко наклонившись друг к другу, то взрывались хохотом, чтобы снова о чем-то тихо заговорить. За этим хмуро наблюдал Юнги с другого конца зала, то и дело запивая очередной залп хохота бокалом шампанского. Хосок подошёл к нему и некоторое время они вместе наблюдали за их воркованием, а потом альфа сказал:
— Зря ты ревнуешь.
— Ага. Вы правы, надо сразу морду набить. Обоим, — зло выплюнул Юнги, опустошая очередной бокал.
— Полегче с шампанским. Пьётся легко, а потом сильно даст в голову.
— А я смотрю вас совсем не волнует, что ваш супруг любезничает со своим бывшим любовником, — огрызнулся Юнги. — Бывшим ли? Может они до сих пор встречаются.
— Нет. И ты прекрасно это знаешь. И да, я нормально отношусь к их общению, потому что доверяю своему супругу.
— Один раз он ваше доверие уже не оправдал.
— В этом я сам виноват, — спокойно признался Хосок, выпивая свой бокал шампанского. — Чимин искал на стороне то, что я перестал ему давать: внимание, любовь, ласку, секс. Но больше такой ошибки я не допущу. Я не буду больше игнорировать свою пару, постоянно буду рядом и постоянно буду не только говорить, о своей любви, но и показывать её. Я уже это делаю. И довольно успешно. Посмотри на них. Да, они общаются. Им никто не может запретить этого. Они сами решили остаться друзьями. Они не смотрят друг на друга с желанием и вожделением. Они просто разговаривают. Возможно, они обсуждают нас. Делятся интимными секретами, а возможно и советами. Пусть, меня это нисколько не задевает. Но ты злишься. И ревнуешь. Тебе сложно принять то, что твой альфа хочет общаться с бывшим любовником. А ведь ты знаешь только Чимина. Ты уверен в том, что Чонгук со всеми своими бывшими не общается? У каждого есть прошлое и гиблое дело ревновать к прошлому. Сейчас он с тобой. Он выбрал тебя и любит только тебя, он взял тебя в супруги. Он назвал тебя своим. Не Чимина, не какого-то другого омегу. Тебя, Юнги. Не испорти всё своей ревностью. Ревность никогда к хорошему не приводит. Она всё только портит.
— Вам легко говорить. Вы точно знаете, что Чимин предан только вам. А Чонгук... он совсем другой. Во мне нет и половины того, что есть в Чимине, чтобы его удержать.
— Но любит он тебя, а не Чимина. Значит, что-то его зацепило в тебе так, что он связал с тобой жизнь. И этого точно нет у Чимина или других омег. Почему ты сейчас, вместо того, чтобы подойти к ним и узнать о чём они шушукаются, стоишь тут, сгораешь от ревности и пьёшь алкоголь? Поверь, ревность и алкоголь самый худший коктейль, который только можно употребить. К тому же ревность может потушить ваши чувства друг к другу. Лучше просто любить и доверять, не выдумывая лишнего.
Юнги нахмурился, обдумывая услышанное, кивнул, соглашаясь, поставил недопитый бокал и решительно направился к болтающей парочке. Они некоторое время о чём-то говорили втроём, и Хосок увидел как Юнги расслабился в объятиях супруга, а Чимин вскоре их оставил, направляясь к нему.
— О чём это вы тут с Юнги шептались? — поинтересовался омега. Хосок обнял его за талию, привлекая к себе, и Чимин тут же вскинул руки, укладывая их на широких плечах.
— Он ревнует. Думает, вы до сих пор встречаетесь. Я ему посоветовал доверять Чонгуку и не изводить его ревностью.
— Хороший совет, — одобрил Чимин. — Мне как раз Чонгук жаловался. Он ежедневно работает с толпой омег, и Юнги умудряется ему закатывать скандал чуть ли не из-за каждого. Он даже начал сомневаться в том, не поспешил ли со свадьбой и меткой. Жаль будет, если они расстанутся. Красивая пара.
— Надеюсь, Юнги одумается, — Хосок поцеловал в губы Чимина, обнимая его сильнее. Некоторое время они целовались, а потом Чимин чуть отстранился, заглядывая в любимые глаза:
— А ты, значит, меня совсем не ревнуешь?
— Нет.
— Нет? Почему?
— Потому что ты однолюб, как и я. Нам не нужны другие.
— Но...
— Никаких но. Мы начинаем всё сначала, а там нет места ревности и сомнениям. Только взаимная любовь. И желание. Хочу тебя, Чимин-а.
— Сейчас?!
— Да, сейчас.
Чимин быстро осмотрелся, увидел, что все заняты своими делами и никто на них не смотрит, после поцеловал Хосока в губы, а потом повёл его в ближайшую свободную комнату. Альфа в нетерпении снова обнял Чимина, но тот вывернулся из объятий и сказал, начиная торопливо раздеваться:
— Эта рубашка слишком быстро мнётся, Кихён меня прибьёт, если я её испорчу. А если я переоденусь, то папа замучает меня вопросами.
— Ты уже давно взрослый мальчик и не должен ни перед кем отчитываться.
— Ага. Трахни меня.
— Когда мы выйдем отсюда, все и так поймут, чем мы занимались.
— Как же ты много стал болтать, — недовольным тоном сказал Чимин, впиваясь в его губы поцелуем.
Он тут же залез в штаны альфе, доставая его возбуждённый член. Вначале приласкал его ладонью, а потом прижался к нему своим и стал потираться, стимулируя сразу оба органа, выгибаясь в сильных руках и не разрывая жаркого поцелуя. Возбуждение обоим кружило голову. Омега был полностью обнажён, а альфа полностью одет, и этот контраст возбуждал ещё больше. Чимин разорвал поцелуй и отошёл к креслу, становясь на него коленями, а локтями опираясь о спинку. Прогнулся в спине, призывно выставляя попу, и оглянулся, закрыв глаза, когда Хосок помассировал его ягодицы и распределил неизвестно откуда взявшуюся смазку по мышцам и члену, неспешно вставляя его в анальное отверстие. Задав быстрый темп, Хосок гладил чистой рукой выгибающуюся спину супруга, а испачканной в смазке ласкал его член, ускоряя разрядку. Через некоторое время Чимин задрожал и Хосок тут же выпрямил его туловище и прижал к себе, обнимая рукой за грудную клетку и впитывая его дрожь и всхлипы, ловя сперму в кулак. Нежный долгий поцелуй дал время успокоиться. Чимин всё это время оставался на члене альфы, который ещё не кончил. Чимин качнулся на нём, снова начиная поступательные движения, и через несколько мгновений Хосок выскользнул из отверстия, ловя уже свою сперму в испачканную руку. Он достал из кармана носовой платок, обтёр вначале испачканную кожу Чимина, после вытирая руку, а потом помог одеться мужу, то и дело его целуя. В ванной они помыли руки, а потом вернулись в зал, где гости собирались по домам. Шону уехал, забрав с собой Кихёна, чета Чон с Чонхёном тоже откланялись, потом разъехались и остальные. Остаток вечера семья провела в своём узком кругу, позже снова созвонившись с Сокджином и Намджуном. Давно они так не сидели.
***
Побежали рабочие будни. Компания вскоре начала работать в полную силу, возобновились все остановленные стройки, набрали недостающих сотрудников и премиями поощрили тех, кто остался. Президент Пак отказал в сотрудничестве прежним инвесторам, которые сбежали от них, стоило только всему начаться. Лучше работать с проверенными инвесторами, чем с теми, кто шугается любого чиха. Чимин начал полномасштабную войну со СМИ города и страны. Он на каждое издание, будь то печатное или интернет-сайт, подал иски, в которых требовал огромные компенсации за сфабрикованную ложь, диффамацию и преднамеренную порчу имиджа компании и Чон Хосока в частности. Всеми исками занимался Шону, а потом и адвокат Сон, который после выписки хоть и не был по-прежнему резвым физически, но работу свою выполнял с тем же рвением. Журналисты выли и плакали, просили прощение официально через свои издания, и лично ходили на поклон, но Чимин был непреклонен, и не отозвал ни одного иска, разоряя некоторые издания под чистую, ведь суд каждый раз становился на его сторону и обязывал выплачивать компенсации в полном заявленном объёме. Конечно, главные каналы разорить не удалось, но они поумерили свой пыл в клепании горячий фейковых сенсаций, предпочитая перепроверить информацию сто раз прежде, чем её публиковать. Суды затянулись на много месяцев, ведь корейская судебная система очень медлительна.
За это время Чимин успел забеременеть, выносить и родить здорового омегу. Тэхён младенца с рук не спускал, когда был дома и свободен от уроков. Он обожал брата и постоянно с ним нянчился, давая возможность папе отдохнуть и заняться собой. Чимин с улыбкой наблюдал за тем, как отец и сын боролись за право покормить или укачать малыша. Хорошо хоть гулять вместе ходили. Хосок больше не пропадал на работе, оставаясь в компании лишь официальное рабочее время. Все внеурочные командировки и большие проекты, требующие много сил, он просто переложил на заместителей, а позже и вообще ушёл в отставку. Он долго обсуждал этот вопрос со старшим Паком, который хоть и уговаривал зятя подумать, но настаивать не стал. Слишком уж обоих подкосил этот случай с подставой, отбив желание работать с прежней отдачей. Через некоторое время президент Пак продаст компанию своему хорошему другу, который продолжит его дело и будет вести дела так же честно, как это делали раньше Пак и Хосок. Хосок успел закончить все свои текущие проекты и сдать в эксплуатацию, включая отреставрированный отель и торговый комплекс с развлекательным центром, из-за которого они так давно спорили с Чимином.
Хосок и Чимин переехали в собственный дом, который по совместному проекту построила их компания. Чимин лично занимался декором дома, разбивкой клумб и посадкой сада, а Хосок занимался строительством дома. Пока Хичоль рос, Хосок периодически спрашивал у Чимина о чём тот мечтает. Чимин доставал свою огромную папку, в которую складывал свои эскизы старых замков, домов и прочих строений, заброшенных по всему миру, показывал их альфе и говорил, что мечтает восстановить хоть что-то из них. Когда омежке исполнилось пять лет, Хосок предложил исполнить мечту супруга, сообщив будничным тоном, что у них столько денег, что они могут лет двадцать содержать огромный мегаполис, при этом не собирая налоги. Оказывается, всё это время альфа собирал информацию обо всех предполагаемых проектах Чимина и договаривался через посредников об их приобретении. А так как Чимин ни за что бы не бросил детей на дедушек, то необходимо было подождать, когда младший сын дорос бы до путешествий. Многие страны и города за бесценок продают заброшенные дома, усадьбы и даже замки, лишь бы кто-то их взялся восстанавливать. Условия везде были разные, но в основном, чтобы после ремонта там жили несколько лет. Хосок выбирал посредников, на которых оформлялось реставрируемое имущество и которые там оставались потом жить, а Чимин с размахом воплощал свои мечты, часто сам махая мастерком или кисточкой. Дети не всегда ездили с ними по странам, особенно, когда Хичолю пришла пора идти в школу. Учился он отлично и много сил учёба у него не отнимала, оставляя время на общение со сверстниками.
Тэхён часто сам отказывался ездить с родителями, так как не хотел расставаться с Чонхёном. Только если друг изъявлял желание куда-либо поехать, Тэхён тут же организовывал поездку. Ему мало было общения с другом, несмотря на то, что они всегда были вместе. Тэхён ревновал его к другим и часто они даже ссорились. В пятнадцать лет Тэхён осознал, что его дружеские чувства к Чонхёну переросли в любовь, и зачастую даже в одержимость. Чонхён не понимал друга, ведь ему хотелось общения с другими, и они снова ссорились. Чимин заметил неладное с сыном и вывел его на откровенный разговор. Тэхён признался ему в любви к Чонхёну, плакал на его плече и спрашивал, что ему делать. Признаваться близкому другу в своих чувствах он категорически не хотел, ведь точно будет отвергнут, а терять его окончательно не было желания. Чимин посоветовал отдалиться от друга, переключиться на что-то или кого-то другого, дать себе время разобраться в своих чувствах и понять, действительно ли он влюбился или это просто ревность. Тэхён последовал папиному совету. В старшую школу он поступил учиться в другое учебное заведение, выбрав специализацию иностранные языки. Чонхён на него очень сильно обиделся и прекратил с ним всякое общение. Тэхёну сложно было без близкого друга, он страдал от нехватки общения с ним, но вскоре втянулся в школьную жизнь и завёл новых приятелей, с которыми можно было вместе учиться или погулять после учёбы. Друг у него так и остался один единственный. Оба не отписались друг от друга в соцсетях и оба следили за обновлениями, но на контакт не шли и на редких семейных ужинах не появлялись.
Встретились абсолютно случайно, когда обоим было уже по девятнадцать лет. Оба высокие, красивые, с идеальной фигурой, над которой скрупулёзно трудились в спортивном зале. И оба пришли на свидание с одним и тем же омегой. Глупый дурачок время и дату напутал, столкнув лбами двух красавчиков, которых собирался одновременно водить за нос. Если честно, Тэхён лишь по настоянию брата согласился встретиться с этим легкомысленным блондинчиком, а вот он был полностью во вкусе Чонхёна. Тэхён точно знал, ведь тот часто выкладывал фотографии с такими омегами. Тэхён развернулся и быстро зашагал от них прочь, сжимая в гневе кулаки. А в груди так больно жжётся клубок из чувств. Неожиданно он услышал, как Чонхён его зовёт, а потом он, нагнав, схватил альфу за руку и развернул к себе.
— Тэхён! Тэхён, подожди! Я хочу знать, что произошло? Почему ты бросил меня? Почему три года не общался со мной. Скажи.
— Ты тоже не торопился мне писать, — гневно ответил Тэхён, с неприязнью смотря в любимые глаза. — И ты бросил меня намного раньше. Чего ты сейчас ко мне пристал? Иди к этой тупой дешёвке, у которого на уме только шмотки и потрахушки.
— Эй, полегче! — отозвался омега, который оказался рядом и всё слышал. — Я вообще-то не такой тупой, каким всем кажусь.
Тэхён снова развернулся, чтобы уйти от них, Чонхён отмахнулся от омеги и прогнал его, а сам пошёл за бывшим другом. Бывшим ли? И другом ли? Тэхён что-то зло прорычал сквозь зубы, а потом Чонхёну показалось, что он услышал всхлип. Он удивлённо уставился в спину альфы, но она и правда вздрогнула, как будто он всхлипывал. Чонхён снова догнал Тэхёна, за руку развернул к себе, а увидев слёзы, не раздумывая обнял. Тэхён тут же обхватил его руками, не в силах сдерживаться. Он и расплакался то больше из-за злости, безысходности и невыполнимого желания посадить под купол любимого и оградить его ото всех, чтобы только ему он уделял внимание, только на него смотрел и только с ним разговаривал. И вот они стоят в обнимку посреди улицы, Тэхён переживает, пожалуй, самые яркие мгновения за долгое время, а Чонхён его не собирается отпускать. Но Тэхён всё же первым разорвал объятия, выпутываясь из чужих, но таких желанных рук. Слёзы давно высохли, и в горле тоже, кстати, пересохло. Чонхён предложил посидеть в кафе, и они выбрали столик в дальнем углу. Они молчали очень долго, даже успели выпить по две чашке кофе со льдом.
— Ну, так... — нерешительно начал Чонхён. — Ты мне расскажешь почему ты перевёлся в другую школу и мне об этом не сказал?
— Уже не важно, — буркнул Тэхён.
— Мне важно, — Тэхён усмехнулся, отворачиваясь к окну, а Чонхён продолжил упрашивать: — Пожалуйста, Тэхён-а, скажи мне. Что-то произошло? Я тебя чем-то обидел? Я просто хочу знать.
— Три года тебе не было интересно, а тут вдруг загорелось.
— Ты мне всегда был интересен. Хоть мы и не общались, я всё равно следил за твоей жизнью и расспрашивал о тебе Чонгука-хёна, — Тэхён горько рассмеялся, проглатывая очередной комок желчи. Ему с каждой минутой всё больнее и больнее находится рядом с Чонхёном. Снова изогнув губы в ядовитой ухмылке, он сказал:
— Я твоего хёна в последний раз видел год назад, и то издалека. Много же он сумел тебе обо мне рассказать.
— Он всегда на связи с твоим папой, поэтому в курсе всех событий в жизни каждого члена твоей семьи. Ты оброс ядовитыми колючками. Что с тобой случилось? Расскажи мне. Мы же были лучшими друзьями.
— Вот именно были, — подтвердил Тэхён. Он немного подумал, разглядывая взволнованного визави, а потом решился. — Мы были с тобой лучшими друзьями. Но больше ими никогда не будем. Хочешь знать правду? Тогда слушай. Ты сам просил. Ты действительно был для меня самым важным человеком в моей жизни, помимо папы. Я рад был тому, что мы подружились. Мы очень много времени проводили вместе, но мне всё равно было с тобой интересно. А тебе нет. Тебе не хватало меня одного, ты заводил новые знакомства, пытался постоянно кого-то притащить в нашу компанию, а мне этого не надо было. Я ревновал тебя. Мне тебя не хватало. Я говорил тебе об этом, но ты меня не слышал и не понимал. Мы стали часто ссорится. А потом... потом... потом я осознал, что я... что я... тебя... люблю. Мои чувства изменились, и я мечтал тебя поцеловать. Но ты всё чаще находил отговорки, лишь бы не встречаться со мной, а провести время с очередным пустоголовым омегой в чужой мне компании. Мне не нравилось ощущать на тебе их приторные запахи. Я умирал от безответной любви и дикой ревности. Папа посоветовал мне отвлечься от тебя, найти другой круг общения и интересов, и я так и сделал. Я сбежал от тебя и своей неправильной любви к тебе. И знаешь, мне реально стало легче. Без тебя я могу дышать. Пытаться жить. Или хотя бы делать вид, что живу. А рядом с тобой мне снова больно. Поэтому мы не можем быть друзьями, тем более лучшими, как раньше. Можешь ненавидеть меня и дальше избегать. Мне всё равно. Мне без тебя лучше. Надеюсь, больше никогда тебя не встречу ни намеренно, ни случайно. И перестань спрашивать обо мне своего хёна. Я попрошу папу никому обо мне ничего не рассказывать. Я хочу двигаться дальше. Прощай, Чонхён.
Тэхён неторопливо встал из-за стола, заплатил за свою часть заказа и вышел из кафе, вдыхая полной грудью уличный воздух. Он смог. Он открылся ему и сбросил с души огромный груз, давивший столько лет. Теперь можно двигаться дальше. Вставив в уши айрподсы, Тэхён включил любимую песню, и неторопливым шагом пошёл к парку. Домой совсем не хотелось. Там Хичоль будет донимать. Нет, Тэхён обожал своего братика, но сейчас хочется побыть наедине, в своих мыслях. Немного поболит и перестанет. Он уверен в этом, ведь уже проходил. Тэхён повернул в безлюдный проулок, что шёл вдоль забора части парка, когда его неожиданно снова схватили за руку, прижали к стене и вырвали айрподсы из ушей. Чонхён нервными движениями запихал наушники в его карман, а потом в кулаках зажал по бокам толстовку Тэхёна и прижал её к стене, тем самым не давая ему сбежать. А Тэхён и не думал сбегать. Он разглядывал взволнованное покрасневшее лицо альфы, увидел, что глаза его были красные, как будто он успел поплакать, обратил внимание на искусанные губы, дышал его горьким запахом, что стал слишком концентрированным из-за тех, чувств, что сейчас переживает. Чонхён ещё раз пригвоздил друга к стене и прокричал ему в лицо:
— А меня ты выслушать не хочешь?! — Он зацепился взглядом за милую родинку на кончике носа Тэхёна, облизнул губы, успокаиваясь, и уже тише спросил: — Почему тебе не интересны причины моего поведения? Почему ты не спрашиваешь меня ни о чём? Вывалил на меня своё признание, сказал, что я больше тебе не нужен и спокойно ушёл. Ты нормальный?!
Тэхён зачарованно разглядывал красивое лицо альфы. Он столько раз это делал раньше, но сейчас Чонхён изменился и стал очень красивым. Есть сходство с Чонгуком, но у Чонхёна чуть крупнее черты лица и улыбка другая. Губы пухлее. Такие красивые. Тэхён облизнул свои губы, перевёл взгляд на глаза, что сейчас почернели, хотя в обычном состоянии они тёмно-карие и сосредоточился на разговоре. Что там он просил спросить? Ах, да:
— Почему ты... почему ты стал меня избегать?
— Потому что я раньше тебя понял, что ты мне нравишься не как друг. Нам было по тринадцать, когда я стал ловить себя на том, что я заглядываюсь на тебя. Любуюсь тобой. Ты тогда был таким смешным и ушастым, а я не мог на тебя насмотреться. У меня сладко замирало сердце от твоей улыбки. У меня мурашки бегали по коже от твоего голоса. Мы спали с тобой в одной кровати, а я не мог унять дрожь в руках от желания тебя потрогать. Только когда ты засыпал я позволял себе это. Я гладил твоё лицо, твои губы, руки. Мне было так стыдно. Ты доверился мне, а я не мог унять свои больные наклонности. Да и сложно считать себя нормальным, когда пример в лице идеального хёна всегда перед глазами. Хён умный, успешный, добрый, вокруг него столько омег вилось, он спал со многими, но никто о нём плохого слова не говорил. Он даже встречался с твоим папой: самым лучшим и красивым омегой на земле. А я... я больной урод, который трогал собственного друга, пока он спал. Вот я и стал приглашать в нашу компанию других, чтобы не оставаться с тобой наедине. Ты злился, но я решил, что так будет лучше. Каждая ссора нас отдаляла друг от друга, и я думал, что становлюсь нормальным. Даже стал встречаться с омегами. Но они все такие... противные... не такие, как ты. Мне было неприятно просто к ним прикасаться, не то что целовать... а потом ты перевёлся в другую школу, и я решил, что так лучше будет для нас обоих. Но я не смог тебя отпустить. Я следил за твоими соцсетями, расспрашивал хёна, даже наблюдал за тобой издалека. Так хотел подойти к тебе ближе. И я рад, что мы сегодня встретились. И этот разговор необходим был, понимаешь? Прости меня, Тэхён, это я во всём виноват. Прости, пожалуйста.
Чонхён прижался всем телом к Тэхёну, положив голову на его плечо, а потом ощутил как его руки обвились вокруг туловища, сжимая в крепких объятиях. Они так стояли довольно долго, когда Тэхён чуть пошевелился, зарылся губами в волосы альфы и поцеловал его в лоб. Чонхён тут же поднял голову, заглядывая в родные глаза, а потом проговорил:
— Я люблю тебя. Можно тебя поцеловать?
— Ты будешь со мной встречаться?
— Да, конечно буду. Я так по тебе скучал, Тэхён-а. Очень скучал.
Тэхён прервал Чонхёна и поцеловал его в губы. У обоих это был первый поцелуй, никто из них не знал, что делать дальше и как правильно, но обоим понравилось и они точно всему быстро научатся. Они потом гуляли в парке, рассказывая друг другу о проведенных порознь годах, а потом Чонхён задумчиво сказал:
— Я не могу понять зачем хён меня расспрашивал с кем именно я иду сегодня на свидание. Так настойчиво это делал.
— Правда? Похоже я понял зачем. Хичоль меня упрашивал пойти погулять с этим омегой, так как он давно по мне сохнет и он брат друга Хичоля, который своим нытьём о том, какой я красивый, жить им не даёт. Конец цитаты.
— И? Не вижу связи, — нахмурился Чонхён. Он оглянулся, не увидел поблизости людей, и взял Тэхёна за руку, переплетая пальцы друг с другом. Тэхён улыбнулся и сказал:
— Чонгук-хён подробно расспросил тебя о твоих планах, сообщил моему папе, а тот подговорил моего братишку меня уговорить. А отказать мелкому я ни в чём не могу. Вот и весь секрет.
— Твой папа знает? Ну, о том, что ты...
— Знает. У меня нет от него секретов. Отец не знает, а от папы в любом случае ничего не скрыть. А о тебе знает кто-нибудь?
— Только хён. И теперь твой папа. Необходимо их поблагодарить, иначе мы бы и не поговорили.
— Точно. Ты хочешь есть? Я такой голодный! Пошли в мясной ресторан.
Долго скрывать от родителей, что Тэхён и Чонхён стали встречаться, не получилось. Целующихся альф застал папа Чонхёна, а потому собрал всех и сообщил об этом ужасном открытии. Чимину пришлось защищать парней, из-за чего он тоже стал врагом для старших Чонов. Хосок не встал открыто на чью-либо сторону, но оскорблять сына и мужа не позволил, твёрдо заявив, что это личное дело парней с кем им встречаться. Он хоть и не одобряет, но влезать в их отношения не будет. Чонхён ушёл из дома и первое время жил у Чонгука и Юнги, а потом Тэхён предложил переехать к нему, и они стали жить вместе.
У Чонгука и Юнги после того разговора с Хосоком отношения наладились. Юнги вернулся к музыке, перестал следить за каждым вздохом супруга и оба почувствовали облегчение. В отношениях исчезла ревность и напряжение, а вернулась страсть, а после крепкая любовь. Первый инструментальный альбом Юнги стал популярным во всём мире. Он долгое время удерживал лидирующие позиции во всех крутых чартах, завоёвывая новые рекорды. Юнги стал писать мелодии для многих звёзд, писал OST-ы для дорам, и его имя знал каждый третий. Вскоре Юнги начал писать и тексты, поэтому новый альбом вызвал ещё больший ажиотаж. Чонгук продолжал свою карьеру крутого фотографа. Пара воспитывала двух детей с разницей в три года. Оба были заботливыми родителями и, несмотря на постоянную занятость, детей надолго не оставляли на нянек.
Шону пришлось долго ухаживать за Кихёном, который всё никак не мог решиться ответить ему согласием. Они даже умудрились переспать, но утром Кихён выгнал альфу и сказал больше к нему не приходить. У омеги началось депрессивное состояние, во время которого, лишь бы не думать о Шону, он создал три полноценные потрясающие коллекции одежды, которые имели оглушительный успех, и ещё долго после презентации пользовались популярностью. Многие известные личности во всём мире выходили в нарядах от модельера Ю Кихёна. Омега скучал, безумно скучал по Шону. Он жаловался Чимину, но отказывался от любой помощи и сам не собирался звонить альфе. А потом в один прекрасный момент Шону ворвался к нему в дом, спокойно сел на диван и твёрдо сказал, что никуда больше не уйдёт. Кихён отослал охрану, молча сел рядом с альфой и положил ему голову на плечо. И альфа действительно остался и больше никогда не отпускал строптивого возлюбленного. Свадьба Шону и Кихёна была грандиозной, о ней долго ещё писали все СМИ. У пары родился милый альфа, вобравший в себя все хорошие черты родителей.
Чимин всегда был в курсе жизни своих друзей и близких. Несмотря на собственную занятость, он всегда находил минутку, чтобы поговорить с ними. Да и с Хосоком у него всё было хорошо. Они всегда были вместе, занимались одним делом, редко ссорились. Они воспитали замечательных детей, которые ярко прожили свои жизни. И вернули былую красоту многим заброшенным зданиям, что регулярно освещалось в прессе. Все имеют право начать всё сначала, главное решиться.