Милая младшая сестренка Шепсов

Через пару дней после посиделки Дима снова стоял в прихожей у ведьмы. В её всегда теплой и уютной квартире было особенно комфортно. Здесь он чувствовал себя защищенным от зла и жестокости этого мира. Светлые стены, увешенные картинами, написанными ни кем иным, как хозяйкой, много цветов, что наполняли пространство жизнью, полки со старыми и совсем новыми книгами - все это казалось чем-то волшебным и потрясающим.

Как обычно, Дима прошел на кухню, разбираю пакеты, наполненные вкусностями. Он знал её любовь к сладостям, поэтому не упускал момента преподнести ей их. Она же всегда варила для него ароматный кофе, хотя сами не любила этот напиток из-за горечи. А после они вместе наслаждались сладостями. В такие моменты они редко говорили, лишь иногда обмениваясь парой фраз.

После этого небольшого ритуала Элизабет, улыбаясь своей самая прекрасной улыбкой, сказала:

-Есть кое-что, что я хочу показать. Можно?

-Давай.

-Я очень переживаю. Это очень особенное место, - видно было её волнение. Она взяла его за руку, ведя к одной из дверей в своей квартире, - Здесь крутая лестница, так что будь осторожен.

Они поднялись наверх. Он и представить себе не мог, что у неё есть второй этаж. Первым, что он почувствовал, был запах краски.

-Это моя мастерская. Я здесь рисую, - робко проговорила она.

Перед парнем открылось удивительное место. Весь периметр комнаты был уставлен картинами. На стенах можно было заметить брызги от краски и маленькие рисунки. В углу, у окна стояло, несколько мольбертов.

Первым делом он принялся рассматривать холсты. Он был поражен, сюжеты были настолько разнообразны, что едва ли верилось, что это все работа одного мастера. Чернокнижник был внимателен, обращал внимание на каждую деталь. Сначала ему было не понятно, почему она так переживала, когда показывала это место. Но осознание приходило постепенно. Эта была не просто мастерская обычного художника. Здесь, в небольшой комнате, утопающей в свете, жили чувства и переживания Элизабет.

-Они прекрасны, - тихо сказал он. 

-Не хочешь порисовать?

-Только если ты позволишь)

-Я уже все приготовила. 

Два чистых холста уже стояли в ожидании творца, который вдохнул бы в них жизнь.  Дима не знал, сколько они стояли и рисовали. Но солнце уже спешило скрыться за горизонт. Чернокнижник бросил взгляд на соседний мольберт, за которым стояла Элизабет. Её работа была написана исключительно светлыми красками, казалось, что она излучает сияние. Но тут он заметил, что девушка состоит и отрешенно смотрит на свое творение. А на её тонких ручках можно было различить какие-то узоры, вот только они на контрасте с картиной казались особенными темными.

-Можно посмотреть, - он коснулся её запястий. 

Она кивнула. Сейчас он мог видеть цветы и птиц. Но почему все было таким темным. Он, кажется, знал ответ. Знал и боялся, что прав. Он уронил свою голову на её плечо. Она осторожно опустила ладонь на его макушку, взъерошив, волосы. Дима закрыл глаза.

-Нарисуй и мне что-нибудь.

-В смысле?

-Я имею в виду на моих руках.

-Но они все в татуировках.

Парень стянул футболку, оголяя торс.

-Здесь много места, - сказал он указывая на грудь.

-Что мне стоит нарисовать? - спросила она, беря в руки кисточку.

-Не знаю.

-Хорошо.

 Элизабет едва ощутимо провела тонким кончиком кисть, очерчивая какой-то образ. Она закусывала губу, что-то мешала на палитре и снова водило по его тело кистью. Он же немного морщился от этих прикосновений. 

-Я закончила, - она отложила свои принадлежности, вставая за зеркалом.

В отражении чернокнижник увидел нарисованную фею в окружении бабочек.

-Нравится? - Элизабет улыбнулась, очевидно довольная результатом.

-Ага. Но ты правда думаешь, что такому мрачному чернокнижнику, работающему с самим злом, подойдет такая милая фея?

-Какая разница с кем ты работаешь. Ты один из прекраснейших людей, с которыми я когда-либо была знакома. В твоем сердце живет добро. Я думаю маленькой феи должны жить рядом с такими добрыми сердцами.

-Ты слишком хорошего обо мнения.

-Да, едва ли есть что-то, что могло бы заставило меня разочароваться в тебе. Я всегда буду верить в тебя, что бы не сделал.

-Спасибо, - потом он добавил, - В меня не верили, не считали за соперника, презирали. Даже, когда я стал победителем, вместо поздравлений я поймал лишь волну хейта и ненависти в свою сторону. Что бы я ни делал, они видели лишь плохое. Поэтому твои слова очень ценны для меня, спасибо.

-У меня другая история. Изначально я подавала большие "надежды". Семья, знакомые, учителя - все пророчили мне великое будущее. От меня ждали не просто хорошо результата, они ожидали увидеть идеал. И я гналась за этим за идеалом. Падала, вставала и снова шла вперед. А они искренне верили. Ни на мгновение не сомневались. И это было ужасно. Никто даже и подумать не мог, что мне тяжело или больно. Что бы я не делала большинство лишь видело результат, прекрасный результат и восхищалось. Но никто не видел, что скрывалось за этим результатом. Им было все равно. А я так хотела, чтобы они заметили мои чувства. Шло время, ничего не менялось. Поэтому лучше бы в меня никто не верил.

-Я не могу перестать верить в тебя, но я готов разделить твою боль, поэтому не молчи. Я приму любую тебя.

-Спасибо. Кстати как мы будем отмываться от этого?

-Не знаю.

-Тогда давай вот так вот ещё посидим.