глава 5
Фрина сидела на диване, укутавшись в плед, и медленно пила чай с лимоном. Горло всё ещё першило, тело ломило, а в голове крутилось что-то странное. Нет, не остатки температуры. И не воспоминание о вчерашней головной боли.
- «Позвони, если снова станешь человеком-чайником».
Она снова взглянула на записку. Бекки оставила её на столе перед тем, как уйти. Почерк - мягкий, чуть наклонный, с глупым нарисованным чайником в углу. Сначала Фрина скривилась, потом... почему-то улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Даже для самой себя.
- Ну и дура, - пробормотала она, сложив записку пополам и сунув в ящик. - Зачем она вообще так заботится?
Но ответ не приходил.
⸻
На следующее утро Фрина снова опаздывала. Она пыталась собраться быстро, но организм предательски шептал: «А может, ещё полчасика под пледом?..»
- Нет! Вперёд, в бой. Контракт на шестьдесят страниц сам себя не подпишет.
Выйдя из квартиры, она чуть не врезалась в кого-то - точнее, в неё.
- Привет! - Бекки, конечно. Кто же ещё может так широко улыбаться в 8 утра? - Как ты? Уже не кипишь?
Фрина моргнула. Раз. Два.
- Хм... Лучше, - буркнула она и уже хотела пройти мимо, но почему-то замешкалась.
Бекки сегодня была в светло-жёлтой куртке, с краской на щеках - явно только что с балкона. Волосы собраны в небрежный пучок, на носу след от карандаша. Словно она только что вышла из иллюстрации «жизнерадостная соседка из фильма». Та, что всегда несёт булочки.
- У тебя... - начала Фрина, жестом указывая на нос.
- О, - Бекки фыркнула, - опять этот карандаш! Он живёт своей жизнью, я даже не удивляюсь. Спасибо.
Она попыталась стереть след, но размазала ещё сильнее.
Фрина внезапно рассмеялась. По-настоящему. Низко, хрипло, почти удивлённо для самой себя.
- Да что с тобой не так? - спросила она, качая головой.
- Со мной? - Бекки подняла брови. - Я просто... улыбаюсь. Это ж бесплатно.
- Слишком много улыбаешься, - пробормотала Фрина. - Бесишь.
- Ну хоть честно, - усмехнулась Бекки и кивнула. - Ладно, не буду тебя задерживать. Вперёд, адвокат мира!
Фрина развернулась, но ощущение... осталось. Словно кто-то подложил ей под кожу маленький огонёк, и он теперь не даёт покоя.
⸻
На работе мысли путались. Под рукой был кофе, перед глазами - контракт, а в голове...
- Улыбается. Всегда. Даже когда у меня лицо, будто я глотаю лимон с перцем.
- А если она правда такая?.. Не прикидывается, а просто... искренняя?
- Глупость.
Она ударила по клавишам чуть резче, чем нужно. Коллега напротив недоумённо поднял брови, но не стал ничего говорить.
К обеду Фрина всё-таки сдалась. Открыла телефон. Полистала. Нашла Бекки в мессенджере (не спрашивайте как - Лили с третьего этажа была отличным источником информации).
И зависла. Палец над клавиатурой. Что написать? "Спасибо за чай"? "Ты оставила у меня доброту, можешь забрать?"
В итоге она просто выключила экран и сунула телефон в сумку. Но записка... Она всё ещё была в ящике. И почему-то грела сильнее, чем одеяло.
⸻
Вечером всё стало хуже.
Снова вышла из квартиры - по делам, по привычке, без причин. Просто не хотелось сидеть в этих белых стенах. И как только захлопнула дверь, снова - она.
Бекки стояла внизу у почтовых ящиков, листая какую-то газету.
- Эй, привет снова! - она подняла глаза. - О, ты уже почти здорова?
Фрина не ответила сразу. Просто смотрела. А потом вдруг поймала себя на том, что её взгляд задержался слишком долго. На пальцах - с разноцветными пятнами от красок. На шее - крошечный кулон в форме тюбика. На щеке - маленькая веснушка.
- Ты рисуешь людей? - вдруг вырвалось у неё.
- Да. Почему спрашиваешь?
- Просто... - она запнулась. - Надеюсь, ты не рисуешь меня. Я неудачный материал.
Бекки рассмеялась.
- О, ты даже не представляешь, насколько ты киногенична. Ты - как персонаж фильма, который сначала всех отталкивает, а потом оказывается самым глубоким. Такие лица интересно рисовать.
Фрина почувствовала, как внутри что-то потянулось. Как будто её кто-то увидел - по-настоящему. За пределами усталости, кислого лица и чёрного пиджака.
- Хочешь посмотреть?
Фрина хотела.
- Не обязательно, - пробормотала она, делая вид, что ей не интересно. - Просто спросила.
- Ха. - Бекки встала. - Вот только «не обязательно» у тебя в глазах читается как «умоляю, покажи всё и сразу».
Прежде чем Фрина успела придумать саркастичный ответ, Бекки ловко схватила её за запястье и потянула к двери. Движение было неожиданным - в нём не было ни напора, ни стеснения, только тёплая, мягкая решимость.
Фрина даже не успела возразить, как оказалась на пороге квартиры напротив.
Там было... светло. Слишком светло для неё.
Окна были распахнуты настежь, лёгкие занавески колыхались от весеннего ветра. Воздух пах солнцем, бумагой, красками и, почему-то, корицей.
Стены - молочные, с редкими мазками бежевого и нежно-голубого, словно сама Бекки не удержалась и пару раз провела кистью.
Квартира была живая. Как и она.
- Ну что, впервые видишь светлые оттенки? - Бекки усмехнулась, оборачиваясь.
Фрина чуть заметно улыбнулась.
- Возможно. Они... слишком уверены в себе.
Бекки провела её вглубь квартиры, открыв дверь в мастерскую.
Фрина остановилась. Буквально застыла.
На стенах висели портреты. Люди в движении, в тишине, в грусти, в счастье. Где-то - детские лица, где-то - пожилые, с морщинами, в которых скрывались целые романы. Были пейзажи - заросший парк, окно с цветами, дождь на стекле.
Все холсты были разные. Но все - настоящие.
И вдруг Фрина почувствовала, как её сердце дрогнуло. Не от картин. От неё. От этой художницы, которая умела видеть людей.
- Вау, - только и сказала она.
- Это то, что я люблю. - Голос Бекки был спокойным, но с какой-то трепетной ноткой. - Когда кто-то смотрит и просто говорит "вау".
В углу стоял ещё один холст - высокий, накрытый тканью.
Любопытство кольнуло, как иголка.
- А это?
- Не закончено, - тут же ответила Бекки. - Ещё не время.
- Ну, серьёзно. - Фрина наклонилась, уже почти приподнимая ткань. - Просто одним глазком.
Впервые её голос звучал так... по-детски. Без защиты. С мольбой.
Бекки смотрела на неё и чуть не сдалась.
Фрина впервые выглядела иначе. Не напряжённой. Не раздражённой. Настоящей.
- Нет, - мягко сказала она, положив руку на её запястье. - Я готовлю это к выставке. Даже ты пока не можешь увидеть.
- Даже я? - Фрина вскинула бровь. - Так значит, я уже на особом уровне доступа?
Бекки рассмеялась.
- Ты просто самая назойливая соседка. Это тоже уровень.
Они постояли в тишине. Потом Бекки, словно ничего не произошло, махнула рукой:
- Оставайся. У меня есть клубничный чай и печеньки с кокосом. Ну, и Сендвич где-то тут бегает. Может, выйдет. Может, устроит саботаж. Как всегда.
Фрина хотела сказать «нет». Хотела уйти. Но почему-то осталась.
⸻
В тёплой кухне всё было не так, как у неё дома.
Кружки не стояли по линеечке, а были разномастные. На одной был кот в очках, на другой - надпись «Это не кофе, это магия».
На холодильнике - стикеры с напоминаниями, рисунками, сердечками.
На полу - коврик с пятнами краски.
И свет, этот мягкий, весенний свет, в котором всё казалось тише.
- Тебе здесь нравится? - спросила Бекки, ставя перед ней чашку.
- Странно, но да. - Фрина потянулась за печеньем. - Честно, я думала, что это всё будет... слишком шумно. Ты ведь... слишком яркая.
- «Слишком» - это комплимент?
- В моём мире - да.
Бекки не ответила. Только посмотрела на неё, чуть склонив голову. А потом сказала:
- Ты всегда говоришь всё будто в скобках. Как будто боишься, что кто-то подумает, что ты настоящая.
Фрина замерла.
- Прости, - добавила Бекки тут же, отводя глаза. - Это прозвучало грубо.
- Нет... - Фрина положила руку на кружку. - Это прозвучало как правда.
Молчание. Не гнетущее - просто глубокое. Тёплое.
Сендвич, наконец, появился, уселся у ног Фрины и стал тереться о её ногу, будто знал - она нуждалась в этом внимании.
Она не сдвинулась. Просто позволила.
И Бекки видела, как у неё на лице мелькнула едва заметная улыбка. Совсем крошечная. Но настоящая.
⸻
Когда она вернулась домой, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, тишина её квартиры ударила слишком резко.
Как будто там, в соседней квартире, воздух был другой.
На кухне она поставила кружку в раковину, но руки всё ещё чувствовали тепло чужой посуды.
А потом она села за ноутбук, открыла новое дело - и вдруг поймала себя на мысли:
Какого чёрта я думаю о занавесках?