часть 1.
ночь была тихой. слишком тихой для обычного пригорода, где эмма майерс жила всю свою жизнь. двухэтажный дом на краю улицы казался уютным островком среди фонарного света и редких машин, проезжающих мимо. эмма только что вышла из душа, волосы ещё влажные, в руках — чашка с тёплым чаем. она направилась к окну, когда что-то снаружи заставило её замереть.
тень. неясный силуэт, пошатывающийся, приближающийся к её двери.
она поставила чашку на подоконник, сердце забилось чаще. когда в дверь постучали — два удара, глухо, слабо, — эмма вздрогнула. она осторожно подошла, приоткрыла дверь… и увидела девушку, покрытую кровью.
— блять!… — только и воскликнула она, когда та упала ей на руки.
дженна ортега. она не знала её имени, но никогда не забудет этот взгляд — холодный, как лёд. даже когда лицо было бледным от потери крови, а губы дрожали, глаза дженны оставались пустыми. жёсткими. но не просящими о помощи. скорее — предупреждающими.
на плече у неё была прострелена рана, рубашка прилипла к телу, тёмная от крови. под курткой эмма заметила кожаную кобуру. револьвер. настоящий. тяжёлый.
эмма закричала снова, почти уронив её, но быстро схватила, подхватила под плечи. кровь была на всём — на куртке, на её собственных руках, на полу. она запаниковала, ноги подкашивались, но она тащила её в дом, силой воли сдерживая крик.
— боже, боже, ты истекаешь кровью... — прошептала эмма, волоча её на диван.
когда она уложила её, увидела рану на плече — мясо разорвано, кровь сочилась. эмма побледнела, руки задрожали.
— мне надо вызвать… — начала она и потянулась к телефону.
— не смей. — голос был хриплый, но твёрдый. эмма обернулась. девушка лежала, глаза чуть приоткрыты, дыхание сбивчивое. — не звони… никому.
— ты ранена! тебе нужно в больницу! — закричала эмма, срываясь, в слезах.
— я убью, если позовёшь копов, — прошептала та.
эмма замерла. её дыхание сбилось. слёзы навернулись на глаза, и страх стал почти физическим. но что-то в голосе девушки — не угроза. предупреждение. усталость. боль.
она заметила: на поясе — кобура. револьвер.
эмма отступила на шаг, сжалась в себе. всё подсказывало ей бежать, но она осталась.
она дрожащими руками достала аптечку. спирт. нитки. вата. она не знала, что делает. но делала. прижимала рану, зашивала кожу, плакала от боли, которой не чувствовала, потому что кровь чужая — но страх её.
— как тебя зовут?.. — прошептала эмма, когда, наконец, заклеила последнюю повязку.
девушка на диване слабо выдохнула:
— дженна.
и снова отключилась.
а эмма стояла рядом, всё ещё дрожа, смотря на револьвер на полу и думая — кого же она только что спасла?
ночь тянулась бесконечно.
эмма сидела в кресле напротив дивана, укутавшись в одеяло, но не чувствовала ни тепла, ни усталости. её тело дрожало от пережитого, от страха, от шока. перед глазами всё ещё стояла кровь. её руки пахли спиртом и металлом. рядом, на диване, в полусне — незнакомка, которую она спасла.
дженна.
эмма не могла перестать смотреть на неё. под повязкой всё ещё проступала кровь, губы у девушки были пересохшими, а лицо — напряжённым даже во сне. она выглядела… не как обычный человек. как что-то чужое. опасное. как хищник, который притворился раненым.
рядом, на полу, валялся револьвер. эмма накрыла его полотенцем, но ощущение, будто он всё ещё смотрит на неё, не уходило.
она пыталась размышлять — кто она? откуда? почему не разрешила звать на помощь? и почему с оружием?..
внутри клокотало беспокойство. в горле стоял ком, пальцы подрагивали. телефон был рядом, но она не звонила. что-то в голосе этой девушки было слишком убедительным. не угрозой — чем-то... другим. и странным образом эмма ей поверила.
часы на стене показали почти три ночи, когда она услышала еле слышный хрип.
— …вода…
эмма вздрогнула. подскочила, выронив одеяло. дженна слабо пошевелилась, глаза приоткрылись — тусклые, затуманенные, но цепкие. и снова — этот взгляд. колючий. холодный. будто она смотрит сквозь неё.
— ты очнулась… — эмма тихо, будто боясь спугнуть её. — ты хочешь воды?
дженна слабо кивнула. эмма побежала на кухню, налила в стакан, вернулась и аккуратно помогла ей сесть. прикоснулась к её плечу — кожа обожгла. горячая. жар. возможно, инфекция. эмма приложила стакан к её губам.
— пей. аккуратно.
дженна отпила немного, глаза чуть прикрылись. потом — шепнула:
— ты не позвала копов…
эмма покачала головой.
— ты сказала не звать. и… я не смогла..
молчание.
дженна смотрела на неё. долго. пристально. в этих глазах читалась какая-то давняя усталость. боль. как будто она уже видела слишком много — и выжила слишком часто.
— ты сделала глупость, — наконец сказала она, — но… спасибо.
эмма сглотнула.
— хочешь рассказать мне, кто ты?
дженна отвела взгляд. снова лёг на подушку.
— нет.
— ты раненая убийца?..
дженна закрыла глаза.
— возможно.
утро пришло серым. за окном моросил дождь, и капли тихо стучали по стеклу. в доме пахло аптечкой, кофе и страхом. эмма не сомкнула глаз. сидела рядом на полу, укутавшись в одеяло, наблюдая за каждым движением гостьи.
дженна не спала. она просто лежала с закрытыми глазами, время от времени слабо вздыхая от боли. её лоб блестел от жара.
эмма осторожно прикоснулась к её лбу — горячо. слишком. она вскочила, пошарила по аптечке, нашла жаропонижающее. вернулась, налила воды в кружку, встала рядом.
— тебе нужно выпить таблетку, — тихо сказала она. — у тебя температура.
дженна приоткрыла глаза. взгляд мутный, но всё ещё колкий. она будто сканировала её, прежде чем медленно, нехотя, подняла руку и взяла таблетку. проглотила, запив водой. каждый её жест был напряжённым, будто каждое движение даётся с боем. или с подозрением.
эмма убрала пустую кружку и села рядом на край дивана.
эмма встала. потянулась к пледу, поправила его на плечах дженны.
— тебе нужно отдыхать. я приготовлю что-нибудь. ты можешь… остаться. пока тебе не станет лучше.
дженна не ответила.
эмма отошла на кухню. но даже там чувствовала на себе взгляд.
на кухне приятно пахло — жареным картофелем, чесноком, розмарином. эмма старательно выкладывала кусочки курицы в форму, обливала соусом, посыпала травами. движения были быстрые, отрывистые — напряжение всё ещё держало её.
она не знала, кто лежит у неё на диване. но знала одно — эта девушка ранена, ей больно, и ей нужен кто-то рядом. пусть даже она и с револьвером.
через полчаса по дому поплыл насыщенный аромат. эмма вытащила противень, сдула с носа прядь волос, поставила еду на стол. разложила всё по тарелкам — аккуратно, красиво, как мама когда-то учила. и только собиралась пойти позвать гостью — как услышала шаги.
оглянулась.
в дверном проёме стояла дженна.
бледная, с бинтами, в рубашке, перекинутой через плечо. чуть пошатываясь, сжав зубы, но стояла. в одной руке — стена, другая — сжата в кулак. упрямо. гордо.
— ты встала?! — эмма испуганно подбежала. — тебе нельзя…
— я не лежу, когда могу ходить, — холодно бросила дженна. — и не люблю, когда меня жалеют.
она пошатнулась.
эмма без слов подскочила и обхватила её за талию. дженна напряглась, будто хотела отстраниться, но не смогла — слишком слаба. а эмма была рядом — низкая, на голову ниже, но крепко держала.
— это не жалость. это помощь, — строго сказала она. — ты мне на пол не рухнешь, ясно?
дженна посмотрела на неё с трудом читаемым выражением. что-то между раздражением… и уважением.
они медленно прошли в кухню. эмма усадила её за стол, аккуратно пододвинула тарелку. дженна всё это время молчала. наблюдала. изучала.
— я приготовила курицу. с картошкой. просто… домашнее, — сказала эмма, сев напротив. — не знаю, что ты любишь.
дженна взяла вилку. отломила кусочек. медленно поднесла ко рту. жевала молча. потом — снова. и ещё.
эмма тоже начала есть, поглядывая на неё исподлобья.
— вкусно, — наконец выдохнула дженна, тихо, почти неохотно. — очень.
эмма улыбнулась. облегчённо.
— рада, что тебе понравилось.
дженна снова посмотрела на неё. в этом взгляде не было больше холода. только усталость.
они ели молча. вместе. за столом.
после ужина эмма убрала тарелки, мельком глянув на дженну. та сидела, откинувшись на спинку стула, глаза прикрыты, губы сжаты. явно сдерживала боль. упрямая. непроницаемая. но тело выдавало: ей тяжело.
эмма подошла ближе.
— вставай. тебе надо лечь нормально, не на диван. я приготовила комнату, — сказала она мягко, но твёрдо.
дженна с трудом подняла глаза.
— я справлюсь сама.
— не смеши, — фыркнула эмма и подошла ближе. — ты даже ложку держала с усилием.
дженна хотела встать, но пошатнулась. и в тот момент, когда ноги подкосились, резко стиснула зубы и прошипела от боли:
— чёрт…
её тело подалось вперёд, и в ту же секунду она вцепилась в эмму. сильная рука, холодная, сжимает её плечо, другая — обвивает за спину. они оказались почти вплотную, грудь к груди. дженна навалилась на неё, чтобы не упасть.
эмма замерла. сердце заколотилось, как бешеное.
— спокойно, — прошептала она, закинув руки вокруг талии дженны, — я держу. не падай.
— я… не нуждаюсь… — выдохнула дженна, прижимаясь лбом к её плечу.
— нуждаешься. сейчас — нуждаешься. и это нормально.
дженна не ответила. не отстранилась. просто дышала, тяжело, прерывисто. вся её сила будто ушла на то, чтобы стоять.
эмма медленно повела её по коридору, шаг за шагом, крепко придерживая. в тишине слышно было только их дыхание и скрип половиц.
она открыла дверь спальни — маленькая, уютная, с мягкой постелью и пледом.
— теперь это твоя комната. пока ты не поправишься.
дженна не смотрела ей в глаза. просто медленно опустилась на край кровати и, наконец, отпустила эмму.
— спасибо, — еле слышно. почти шёпотом.
— отдыхай, — сказала эмма, стоя в дверях. — если что — я рядом. во второй комнате.
и она закрыла за собой дверь.
дженна ещё долго сидела в темноте, пока не позволила себе лечь на подушку. закрыла глаза. дыхание стало ровнее.
и уснула.
ночь была тягучей. дождь за окном прекратился, и всё утонуло в гнетущей тишине.
дженна резко открыла глаза. в горле пересохло, сердце стучало в ушах. в темноте она не сразу поняла, где находится.
вспышки — выстрелы, крики, кровь на руках.
она села, зажала рот ладонью, стараясь дышать тише.
паника. она знала это чувство. оно всегда приходило с кошмарами. особенно сейчас, когда она не могла держать оружие как следует, когда тело было слабым.
рука дрожала, потянулась к прикроватному столику — там револьвер. пальцы сомкнулись на холодной рукояти. дженна стиснула его, словно единственный якорь.
дверь открылась.
— дженна? — тихо, испуганно. эмма. — ты… всё в порядке?
дженна не ответила. просто сидела, сгорбившись, плечи ходили ходуном.
эмма быстро подошла ближе, остановилась рядом. глаза дженны сверкали в темноте — она смотрела на неё, как зверь в углу. злая. испуганная. не из-за эммы — из-за себя. из-за памяти.
— не подходи, — хрипло прошептала она.
эмма опустилась на колени рядом с кроватью.
— у тебя был кошмар?
дженна отвела взгляд. стиснула челюсть.
— неважно.
— важно, — спокойно ответила эмма. — ты в безопасности, тебе не о чем беспокоиться.
она потянулась к её руке, осторожно коснулась ладони, зажатой на револьвере.
— можно?
дженна на секунду не двигалась. потом, с тихим выдохом, отпустила оружие. её пальцы всё ещё дрожали.
эмма положила револьвер на тумбочку. и, не спрашивая, аккуратно села рядом на край кровати.
— я знаю, ты не любишь, когда к тебе прикасаются, — прошептала она. — но сейчас тебе это нужно..
и, мягко, обняла её. не крепко. осторожно. как будто боялась сломать.
дженна сначала напряглась — каждый мускул закричал внутри. но она не отстранилась. не оттолкнула.
она закрыла глаза и позволила себе остаться в этих руках. всего на минуту. просто, чтобы не сойти с ума.
— не думай, что это станет привычкой, — пробормотала она, глухо, устало, уткнувшись в плечо эммы.
— не думаю, — шепнула эмма. — успокаивайся..
дженна закрыла глаза.
всё внутри всё ещё дрожало, как натянутая струна, но в этой тишине, в тепле чужих рук, она позволила себе что-то почти невозможное — расслабиться.
её дыхание выровнялось. плечи медленно опустились. голова склонилась к эмме — неосознанно, но мягко, будто сама тяжесть сна начала брать верх.
эмма сидела рядом, не двигаясь. её ладонь легла на спину дженны, чуть выше повязки, осторожно, деликатно. и начала медленно, успокаивающе двигаться — кругами, по чуть-чуть, почти не касаясь.
нежность в этом жесте была настолько бережной, будто она боялась разрушить хрупкое равновесие.
дженна вздрогнула.
— не надо, — прошептала она с усилием. — я... не привыкла к такому.
— я знаю, — тихо ответила эмма. — отдыхай.
пальцы снова медленно скользнули по спине.
дженна больше не протестовала.
через несколько минут она почти спала — полусонная, полубдительная, уставшая, но спокойная.
эмма осторожно подвинулась, чтобы уложить её обратно. дженна не открыла глаз, но задержала её за запястье.
— не уходи, — прошептала.
эмма слегка улыбнулась и села на пол рядом с кроватью, прислонившись спиной к её краю.
— э.. я здесь.
дженна почти не реагировала — дыхание стало ровным, глубоким. ресницы чуть дрогнули, но глаза не открылись. она спала. впервые — по-настоящему.
эмма осторожно выскользнула из-под её руки. та даже не шевельнулась. только губы чуть приоткрылись, и на лице, всегда холодном, жёстком, на мгновение появилась какая-то почти детская уязвимость.
эмма приподняла одеяло и аккуратно уложила её. поправила подушку, убрала с лица прядь волос.
сердце почему-то билось быстро.
— спокойной ночи, — прошептала она, зная, что дженна не слышит.
постояла ещё немного, наблюдая, как та спит. потом выключила свет и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
дом снова погрузился в тишину.
в своей комнате эмма переоделась в пижаму, налила воды, села на край кровати. всё ещё чувствовала на коже прикосновение дженны — не потому что оно было нежным, а потому что оно было… другим. тяжёлым. нужным.
она выключила ночник, легла и укрылась одеялом.
эмма уснула быстро, под звуки дождя за окном.