Пролог
Утро. Солнце медленно выходит из-за горизонта, освещая постепенно каждый уголок города. Кроны деревьев слегка покачиваются от дуновения ветра. Прекрасное пение птичек разносится по улицам и дарит особую атмосферу. Повсюду царят умиротворение и спокойствие...
НО как говорится: всему хорошему приходит конец... вот и сейчас тоже... всё рушится... один звонок... один поступок... и тишина испаряется...
— Здравствуйте, больница "Baptist Health", что у вас случилось? — спрашивает диспетчер по телефону.
— У нас тут обморок, — проговаривает парень, окинув взглядом всех присутствующих в доме. — Какая-то незнакомая девушка пришла на мою вечеринку, напилась и отключилась. Мы с друзьями пытались её разбудить, но безрезультатно. Ничего не помогает.
— Адрес?
— 25 Knights Bridge Rd.
— Хорошо, — диспетчер что-то печатает на компьютере. — Машина выехала. Через полчаса прибудет.
— Ждём, — он отключается и откладывает телефон в сторону, после чего подходит к незнакомке, лежащей мирно на диване, и присаживается рядом на кресло. — Знаешь, а мне безумно интересно, кто ты такая... и какого чёрта тут забыла...
*****
Некогда спокойные улочки перестают быть такими. Теперь по ним на полной скорости мчит машина скорой помощи. Звук сирены эхом проносится по зданиям, будя всех вокруг. Люди подходят к окнам и наблюдают за проезжающим транспортом, внутри которого творится шумиха. Врачи пытаются разбудить девушку с помощью дефибриллятора. Это у них получается не сразу, но спустя пару минут... пару разрядов... и бац.. она открывает веки.
Эта девушка — Эмили Скотт, всем известная в сфере медицины. Эта девушка — я. Шестнадцатилетняя брюнетка, умирающая от рака лёгких. Как грустно бы не звучало, но это правда. Уже полгода из-за ужасной болезни меня покидают силы. Я увядаю и ничего с этим не могу поделать. Уже всё решено. Поздно что-то изменить. Мне осталось совсем немного.
Но знаете, я рада, что так получается, так как мечтаю умереть. Меня ничего не держит в этом мире. Больше нет... Друзья отвернулись. Парень бросил. Родителям я нужна только ради денег, положенных за страховку после смерти. Раньше им было на меня абсолютно наплевать, но сейчас они делают вид хороших и заботливых родителей. Это всего лишь маска. И только я это отлично понимаю.
Моя жизнь просто ужасна! Осознание этого делает более чёрствой и хладнокровной к происходящему вокруг.
Я живу только мечтой... одной несбывшейся мечтой. Надеюсь, скоро она осуществится, потому что только ради неё ещё стараюсь держаться на плаву...
*****
— Как ты себя чувствуешь? — заходит в палату лечащий врач и вкалывает лекарство.
Это был мужчина лет пятидесяти. Его вечно торчащие седые кудряшки нелепо торчали из-за головного убора. В голубых, как небосвод, глазах виднелось беспокойство. С самого первого дня нахождения под наблюдением в больнице он был всегда рядом со мной. Мистер Бурек заменил родных. Я доверяю этому мужчине и рассказываю обо всём, что творится в моей никчёмной жизни. Гейдж всегда готов выслушать и дать совет. За это я благодарна ему.
— Не очень, голова гудит, — сажусь поудобнее и оглядываю комнату.
За полгода здесь ничего не изменилось. Белые ненавистные стены ужасно давят. Из-за них ощущение, будто нахожусь в какой-то коробке. Одна кровать, на которой я лежу, очень удобная и мягкая. Всегда любила не ней спать. По сравнению с моей родной койкой — эта в сто раз лучше. Вдалеке светлая просторная софа. Раньше мы всегда там сидели и смотрели фильмы с друзьями и парнем. Скучаю по тем временам. С левого боку тумбочка и кресло, а с правого капельница.
— И что на этот раз? — он приподнял бровь, ожидая ответа.
— Джош бросил, — проговариваю и в горле появляется ком.
Вчера на той самой вечеринке я застукала его с другой. Он даже не пытался оправдаться, а просто сказал, что не хочет тратить на меня свое время... Я понимаю его. Не каждому хочется тонуть в дерьме, в котором я застряла по уши. Но всё равно как-то неприятно и грустно.
— Не удивлён, — хмыкнул Гейдж и пошёл на выход. — Кстати, твои родители приехали, — с этими словами он покинул меня.
Нет, нет, нет! Не хочу их видеть! Только не сейчас!
— Привет, милая, — зашла улыбающаяся мама с пакетами еды в руках.
"Какая же ты лживая!"
— Привет, — отстранёно произношу и отворачиваюсь.
Она обходит кровать, чтобы видеть моё ничего невыражающее личико, и садится на кресло.
— Не хочу злиться на тебя, но приходится, — начинает мама, тяжело вздохнув. — Твоё поведение не допустимо. Тем более, при болезни. Ты же понимаешь, что могла умереть?
— Ой, я то понимаю! — бурчу и закатываю глаза. — Я жду своей смерти больше всего на свете! Это одна из моих мечт!
— Не говори так, — на её глазах появились слёзы. — Мы справимся и вылечим тебя.
"Ага-ага, конечно, так и поверила. Рак на моей стадии уже не
излечим! Так что твои ненужные утешения вообще ни к чему!" — эти мысли ударяют в голову, и я "закипаю".
— Поздно, — перехожу на крик. — ВЫ С ПАПОЙ ХОТИТЕ МОЕЙ СМЕРТИ. Я ЗНАЮ. ВАМ ПОЛОЖЕНО НЕ ХИЛОЕ СОСТОЯНИЕ ЗА МЕНЯ. И СЕЙЧАС ВЫ ЖДЁТЕ ТОГО ЗЛОСЧАСТНОГО ДНЯ, КОГДА Я ПОГРЯДУ В ЗЕМЛЕ!
— НЕ НЕСИ ЧЕПУХИ! ЭТО ВСЁ НЕ ПРАВДА!
— ПРАВДА!
— НЕТ!
— ДА!
— НЕТ!
Как только хочу возомнить, дверь открывается. В палату заходят папа и мистер Бурек. У обоих потухший взгляд. Мы с мамой уставились на них. Минутное молчание и Гейдж берёт слово.
— Пришли анализы, — он подошёл ближе. — Всё плохо. В крови, помимо алкоголя, найден никотин, который усугубил ситуацию.
Никотин? А я совершенно не помню, как его принимала...
— По расчётам тебе осталось не больше месяца. Мне жаль...
Звон в ушах. Моментальные слёзы мамы. Осознание происходящего.
"Я наконец-то умру и не буду терпеть всего этого ужаса!", - ухмыляюсь, и тут же вспоминаю моё самое заветное желание.
— Мам, пап, - слегка протягиваю. - Раз мне так мало осталось, почему бы наконец-то не осуществить мою мечту под названием "Нью-Йорк"...
Я все уши прожужжала про этот город родителям, ещё задолго до рака, а особенно про фото-фестиваль, проходящий в этом месяце. Они ни в какую не хотели меня отпускать, так как сначала говорили, что я ещё маленькая, а после боялись моей смерти где-нибудь там. Также часто говорили про заботу и долг, но я не слушала.
— Ладно, - дрожащим голосом прошептала мама.
Я удивлённо взглянула на неё. Не могла она так быстро согласиться. Здесь чувствуется подвох.
— Но только при одном условии.
И вот он!
***
Действующие лица:
Эмили Скотт. 16 лет. Больна раком.
Дилан Хартман. 17 лет.
Пэйтон Мурмаер. 17 лет. Гей.
