12
Я не чувствую себя живым. Меня тянет за ней. Возможно, что это все из-за моего сумасшествия, но даже если и так, то это лучше, чем жить в мире, где нет моей Юи.
Терять всегда больно. А когда теряешь по собственной глупости, внутри все горит и пылает, уничтожая тебя самым мучительным способом.
Я все никак не могу забыть, как ударил ее... Руку жжет до сих пор, как будто в напоминание о том, что я потерял её. Потерял навсегда!
– Дэй, сыночек, – в комнату входит мама. Она медленно, с опаской подходит ко мне и тянет какой-то конверт. Толстый. В нем что-то есть. Я поднимаю голову.
– Что это? – медленно спрашиваю я. Прошло так много времени, что я разучился разговаривать. Только думать...
– Прости, что не отдала раньше, Юи просила отдать тебе это на восемнадцатилетие...
– Юи?! – я выхватил предмет.
– Перед тем днем она... Приходила ко мне, просила прощение и... – мама начала всхлипывать и обняла меня дрожащими руками. – Это я должна была извиняться... Но я выгнала ее тогда, посчитав, что она врет. На что она лишь попросила отдать тебе это... Я пообещала... Но я не думала...
– Никто не думал, что на самом деле она не виновата, – шепотом закончил я. Мама кивнула и смахнула слезы. Я смотрел на заключение врачей. Свидетельство о смерти. Её дневник. И письма... Море писем, которые она написала мне перед смертью.
Рак... У нее был рак... И Юи знала, что потом будет больно. Знала, что... Господи, как же неправы были люди, считавшие ее типичной самоубийцей. Это не она. Это я самоубийца! Я! А она... Она была чиста и невинна... Она всего-лишь хотела тихой смерти...
"Я не знаю, как начать свое последнее письмо.
Я надеюсь, что твоя мама отдаст тебе все то, что я решила оставить тебе в память о себе. Если ты читаешь это, значит, я оказалась права. Твоя мама хорошая. Не злись на нее и не вини ни в чем. Береги ее.
Что могу написать тебе? Я даже не знаю. Но написать что-то надо, потому что, скорее всего, потом я не смогу этого сделать.
С каждым днем я превращаюсь в животное. Знаешь, как страшно забывать... Забывать свою жизнь? Забывать, что когда-то ты был счастливым. Забывать, что когда-то у тебя были огромные планы на будущее...
Я хочу рассказать тебе, какой я была до того, как узнала, что смертельно больна.
Мы с Кеей и с родителями жили в Окинаве – это такой город в Японии. Жили, безумно любя друг друга. Я ходила в школу. И у меня были две лучшие подруги – Айка и Харука. Еще у нас был друг, который разбавлял женскую компанию, его звали Чуя.
Каждое утро они заходили за мной, и мы вместе шли в школу, на перемене хвалились своими бенто (помнится, я рассказывала тебе, что это такое), строили планы на выходные, обсуждали предстоящие контрольные. Мы смотрели аниме, гуляли в парках и ели мороженое, шипперили Чую с другими парнями, потому что обожали яой. Мы устраивали шумные ночевки.
Это было время, когда я была по-настоящему счастлива. Я улыбалась и жила, не зная забот. Родители возили нас с Кеей к бабушке и дедушке в Токио, где мы вместе проводили безумные каникулы.
Кея тогда был таким милым и заботливым братом. Помню, как он заплетал мне косички. Все в школе думали, что это наша мама, а когда я рассказывала об этом брату, он краснел и кидал в меня подушку.
У нас был кот Токума. Я не знаю, почему папа решил назвать его именно так, но мы всегда звали его Току, на что папа говорил, что это унижает честь нашего питомца. Току любил спать в спальне родителей. А если быть точнее, на папе.
Наши родители любили друг друга. Мама была полицейским, а отец ветеринаром. Уже сразу понятно, что мама у нас была строгая, но мы с Кеей знали, что она любит нас. А еще мама никогда не забывала нам об этом говорить и показывать это поступками. Она всегда ложила мне в сумку три конфетки, портативную зарядку и побольше помидоров в бенто.
А потом все сломалось...
Маму... Убили на задании. Отец перестал обращать на нас внимание. Он просто сказал, что мы не нужны ему. Он сказал, что собирается продавать дом... Часть денег он положил на наши с Кеей счета. Какое-то время мы жили у бабушки с дедушкой в Токио. Нам пришлось оставить родных, друзей, любимый город. А потом выяснилось, что я больна.
Бабушка и дедушка были в ужасе от поставленного диагноза. Они поспешили отправить меня обратно домой, сославшись на то, что в Окинаве у меня отец, который может похлопотать и попросить знакомых врачей помочь мне. Да только вот отцу это было не нужно...
Кея, узнавший обо всем, собрал наши вещи. Он знал, что бабушка и дедушка хотят избавиться от ответственности за меня. И мы уехали. Уехали в Америку.
Я не могла привыкнуть к твоей стране, Дэй. Меня ничего не держало здесь. Кея начал отдаляться, и я поняла, что ему тоже не нужна.
Я знала, что рано или поздно перестану быть человеком, что перестану говорить, думать, помнить что-либо. Я хотела умереть человеком. А потом встретила тебя.
Ты ведь знаешь, что я полюбила тебя. Всей душой. И я знала, что нельзя привязываться и давать чувствам волю, но... Ты оказался сильнее меня. Я только сейчас это понимаю.
Момент, которого я так боялась, начал наступать. И я боялась говорить тебе, но и боялась забыть тебя. Я разрывалась, я... Прости меня, прошу! Я просто хотела, чтобы ты был счастлив.
Когда-нибудь, я уверена, ты поймешь, что жизнь, данная тебе, пусть и коротка, зато ты вправе прожить ее так, как хочешь. Поэтому, перед тем, как последовать за мной, очень тебя прошу...
Живи.
Люблю тебя и буду любить до последнего вздоха.
С Днем Рождения, любимый.
Твоя Юи.
P. S. Я всегда с тобой, мой ПИО."
Я сжал в руках последнее письмо и запрокинул голову назад. Слезы не останавливались. Грудь сдавливало, дышать стало тяжело. Снова этот приступ. И мама носится по квартире, пытаясь найти лекарства.
Моя девочка... Она любила мое красное... Она любила меня... И я сохраню ее любовь в этих письмах и в себе.
– Дэй...
– Оставь меня! – я откинул баночку с таблетками в сторону и посмотрел безумным взглядом на мать. Это был самый короткий приступ за все то время, как умерла моя Юи... Но мама бы просто так не ушла. Поэтому пришлось притвориться.
Она исчезла за дверью, оставив меня одного.
Я посмотрел на письма.
Нет. Я не один.
Со мной Юи.