18
Очнулся Антон уже не в школе, а на своей кровати, в их с Позом квартире. От страха за свою мать он потерял сознание. Диму и Серёжу освободили от занятий, чтобы они позаботились о состоянии друга. К сожалению, Арсений Сергеевич не смог поехать с парнями, его заботы передали их новому учителю английского. Хорошо, что он оказался другом Арса и держал его в курсе дела.
Антон открыл глаза и сразу их зажмурил от яркого света. Придя в себя, он вспомнил ужасную новость и сердце сжалось с новой болью. Он неосознанно потянулся к тумбочке в надежде найти телефон, но его там не оказалось. За дверью был слышен разговор нескольких парней. Какой-то голос оказался даже незнакомым. Шастун аккуратно поднялся на ноги и его повело в сторону. Сознание ещё не стабилизировалось до конца.
Всё же, держась за стену, он смог выйти из комнаты и двинуться в соседнюю, в комнату Димы. Повисло тишина и на Антона уставились три пары глаз. Шаст в надежде смотрел в глаза Позова, молча задавая вопрос, который и без слов был ясен. Позов снял свои очки и отложил их в сторону, отводя взгляд:
-Я не знаю, Антон...нужно пытаться дозвониться.
-Тох, ты как сам? Мы все с Павлом Алексеевичем переживаем за тебя...
Антон взял телефон Димы и набрал номер, который выучил уже в восемь лет. Снова гудки, заполняющие едкую, словно кислота, тишину. И снова без ответа. Снова жизнь теряет смысл. Снова глаза парня горят от слёз.
Павел встал и поправил свой пиджак:
-Я поеду, ребят, справитесь и без меня... - он подошёл к Антону и положил руку ему на плечо - Антон, мы все надеемся, что всё будет хорошо. Не делай поспешных выводов...
Учитель покинул квартиру, а трое парней так и остались в тишине. Было страшно начать разговор. Серёжа глубоко вздохнул и решил, что нужно хоть немного привести нервы друга в порядок:
-Шаст, не в тему, знаю. Давай я тебе ромашки заварю? Не подумай, я тебя не отвлекаю от переживаний, хотя и хотелось бы...мы ж друзья. Я забочусь...
Антон посмотрел Серёже в глаза и устало кивнул. Подыхать морально в одиночестве ему не хотелось.
На кухне парни немного разговорились и Дима уже перестал боятся затрагивать тему семьи Антона:
-А ты отцу звонил? Он знает об этом?
-...Дим, я не знаю. Он последний, с кем бы я хотел это обсуждать. Он бросил маму, меня. Не хочу о нём слышать ничего.
-Антон, я понимаю, что он уёбок последний, столько боли тебе причинил, и физической, и моральной, но так же нельзя. Он должен знать об этом.
-Моя мама ещё жива, я это знаю. Ему не о чем беспокоиться.
Серёжа с Димой переглянулись, явно разочаровываясь в мыслях Шаста. Им тоже хотелось верить в то, что Ольга Дмитриевна, эта замечательная и добрая женщина, жива. Очень хотелось верить...
____________________________________
23.02.20
04:30
Уснуть у Антона так и не получилось. Руки тряслись не переставая, а на полу валялась уже пустая пачка тех самых сигарет. Нервы сдавали конкретно. Напрягала тишина, ещё больше нагнетая. Дима уже часов пять назад перестал ломиться в закрытую дверь комнаты Антона. Парню нужно побыть одному. Но ему не хочется. Точнее хочется, но только с человеком, глаза которого напоминают чистое небо и наполнены добротой и любовью. И это всё адресовано Антону. Все свои переживания парень забывал с ним. А ещё ему очень хочется увидеть блестящие глаза своей матери. Господи, как же ему хочется верить в то, что она жива. И будет жить ещё много лет. Она обязана это сделать, ради Антона. Он же её так любит...
Антон не снимал телефон с зарядки, чтобы он, не дай бог, не выключился. А вдруг мама всё-таки ему позвонит? Он не может пропустить этот звонок.
Через час ушла вторая пачка сигарет. Парень сам не понимал, как так быстро опустошил её. Сознание уже плыло и в голову лезли ужасные мысли, а именно: Что же будет, если его мать умрёт? Как ему организовать похороны? Где? На какие деньги? А что, если Антон просто не выдержит этого? Нервный срыв, психушка, царапины на стенах, смерть...А если и выдержит...как жить дальше? Как спокойно смотреть на совместные фото?...И многие вопросы, исходящие из этих.
«Когда никого нет, я
Заряжаю пистолет...»
Стоит ли Антону поступать, как те самые девочки и убиваться из-за смерти близкого человека?
Комната покрылась едким светом, исходящим от экрана телефона. Сначала Антон не обчистил внимание на это, но когда до него дошло, в чём дело, то слёзы сами побежали по щекам, а рука потянулась к телефону. Она. «Мама». Протянув зелёный значок в сторону, Антон прижал телефон к уху. Голос безумно дрожал. Было страшно услышать чужой голос, который...который просто разрушит жизнь парня:
-..мам...
-Антоша... - женщина тяжело вздохнула. Сбыло слышно эхо и как что-то скрипнуло, скорее всего она находилась в больнице. Антон был уже счастлив, ведь он жива! Самая главная женщина в его жизни -..господи, мальчик мой..прости меня. Я...я только пару часов назад...боже, Антон, я так рада...ты тоже знаешь, да?...прости меня, мне так жаль, что заставила тебя...пережи.. - кашель - переживать...
-Мам, как ты? С тобой же всё хорошо? Не извиняйся..пожалуйста... - слёзы не собирались останавливаться ни на секунду. Всхлипы предательски выдавали состояние парня. Он же прекрасно понимал по голосу женщины, что явно что-то не так...но всё равно спросил, надеясь на позитивный ответ. Он понимал, что хоть этот ответ будет ложью, но ему будет немного легче... - я боюсь, мам...
-Антон, послушай... - Да, ей было тоже сложно говорить...глядя на себя, женщина не могла не плакать. Сейчас самое главное - это попрощаться...успеть попрощаться. - Мне тоже безумно страшно. И пойми, это очень не просто сказать...просто послушай меня, хорошо? Сынок, ты только не плачь, ладно? Я же...я же чувствую это и мне ещё больнее. Я так не хочу с тобой прощаться...ты бы знал. Я очень хочу увидеть твою девушку, твоих детей, внуков...я хочу видеть тебя счастливым, Тоша. Как же прекрасны твои глаза, когда ты действительно рад! Прости, что говорю такое, но...тебе нужно принять то, что скоро меня не станет. Понимаешь, это...это уже никак не исправить. Я чувствую, как моё сердце бьётся всё медленнее. Этот взрыв, господи...это было ужасно. Как же много друзей... - глубокий вздох и пару секунд в тишине - я рада, что тебя не было тут, Антош...я бы не выдержала, если бы на моём месте оказался ты...боже, я не хочу, чтобы ты видел меня после этого звонка...
-Мам... - чуть-ли не крича заговорил Антон - прошу, не прощайся...умоляю...
-Антон! Прекрати!!! Это...это ужасно, знаю, но...так надо. Просто надо. Знай, я люблю тебя очень сильно. Сильнее всех. Никто тебя так не полюбит, как буду любить я. Поверь, я даже там буду тебя любить! Прости, что не смогу больше защищать тебя, но...Антон, я обещаю, я обязательно найду тебе такого человека, который будет оберегать тебя, когда меня не станет.
-Мама, послушай...я гей...и я...я хочу, чтобы ты знала. Это очень важно для меня...Прости, что не успел сказать раньше, было сложно...но я не могу оставить это так. Я не могу не сказать. Я люблю своего учителя...и он меня, наверное... - боже, как же Антону хотелось просто кричать об этом. Ногти впивались в ладонь, заставляя парня сжимать губы, чтобы не заорать.
-...Я рада, что ты это сказал - тихий смешок и улыбка. Её тепло чувствовалось даже через телефон - тогда...Боже Антон - женщина заплакала, немного отодвигая телефон. Антон не выдержал тоже. Невозможно сохранять спокойствие, когда близкий и дорогой человек прощается с тобой. И ты не можешь предотвратить смерть. Ты просто впитываешь это и убиваешь себя этим. Ольга Дмитриевна всё ещё плакала - Антон, я так рада за тебя...мне всё равно, какого пола тот человек, которого ты любишь...я приму любой твой выбор...
-Спасибо... - и наступила тишина. Антону страшно...
-Антош...
-Да, мам...
-А расскажи о нём...я хочу знать, кто он. Пожалуйста...
-Это Арсений Сергеевич, мама..
-Ох...Антон, он хороший человек..расскажи о его внешности...я не помню уже...
-...Он великолепный. Голубые глаза, тёмные волосы, красивая шея...нежные губы... - Антон замялся.
-Как давно ты его любишь?
-Я не помню... - Парень услышал всхлип. Она не успокоилась... - Мам, не плачь...
-Антон, мне так страшно умирать...я же...я не чувствую ног...я не чувствую того, как дышу...прости, что это слышишь. Антон, я...я оставила деньги в своей квартире. Там их достаточно, чтобы...
-Я не смогу...
-Ты должен, Антон. Рано или поздно это пришлось бы пережить. Судьба решила «рано». И я хочу, чтобы ты чаще улыбался. Это моё последнее желание, хорошо?...Я помогу тебе стать счастливым. Обещаю...
-Я люблю тебя... - глубокий вздох. Сил уже нет -Я обещаю, что сделаю всё. И не огорчу тебя.
-Я тоже люблю тебя...и Диму с Серёжей люблю...и отца твоего люблю. Я хочу, чтобы он тоже был...передай ему, что он, козёл такой, обязан прийти на мои похороны со своей женщиной - смех...тихий, убийственный, но такой искренний - я рада за него тоже. За ним будет кто-то присматривать...
-Обещаю...
-Прости ещё раз...пока? - снова тишина.
-Пока... - глаза закрываются и слёзный поток прекращается. Слишком резко.
Гудки всё завершают. Антон поворачивает голову к окну и смотрит на ночную жизнь города. Дороги, фонари, многоэтажки, счастливые люди. Красиво, завораживающе, фальшиво.
Мир только что забрал у Антона часть его жизни. Есть ли смысл плакать?
____________________________________
24.02.20
Антон стоит у окна гостиной и сжимает телефон в руке. Дима подходит ближе и видит незавершённый звонок. От матери. Положив руку другу на плечо, Дима подал ему сигнал, чтобы он повернулся. Не хотелось видеть всю ту боль, что могла находить на его лице, но...
Антон повернул голову к другу. Взгляд невозможно распознать. Скорбь, боль, пустота, ужас? Всё это, да ещё и в слезах. Позов прижал парня к себе, крепко обняв. Антон выронил телефон и крепко сжал кофту друга:
-Дим...это всё...
-Знаю, Антон...я знаю...
-Я лечу в Воронеж. Её похоронят там...мне страшно.
-Тох, я всегда с тобой. И Серёжа тоже! И...Арсений...
Антон лишь кивнул. Хотелось сказать спасибо, но сил не было даже на это.
Вечером Антон должен был уже улетать и он был уже в аэропорту. Так странно, ничего никому не сказал(кроме Димы), просто взял и улетел. Надо же было предупредить Арса? Может и да, но Антон не смог. Не хотелось слушать соболезнования.
Вот, его самолёт. Опять что-то невнятное говорит диспетчер. Взял свой портфель, заполненный малым количеством вещей, он пошёл. До встречи, Питер...