Сосед

- Леонид Моисеевич, вызывали?
- Да, Давид, проходи. Скажи мне, какие у нас новости?
- Радченко подал в суд, хочет отсудить у бывшей жены ребенка. Сожительница его боиться, и с ней он практикует БДСМ. В доме полно приспособлений для пыток. Адвокатские дела идут со скрипом, но Радченко продолжает жить на широкую ногу. Правда ни на один, из известных нам, счетов он не заходил. Но, возможно, мы обнаружили не все.
- Как отреагировала его бывшая жена?
- Она еще ничего не знает. А вот Савченко, тот самый, на которого Радченко пытался свалить слив Хлебникова, обещал разобрать нашего адвоката на запчасти, если тот заставит волноваться Марину.  Это...
- Бывшая жена Сергея. Я помню, Давыдик, помню. Не отвлекайся мальчик.
- Гм, гм. - Давыд, мужчина окола сорока лет, услышав обращение Голдшейна, прокашлялсяи потер кончик носа. - Тогда это пока все новости.
- А Мариночка продолжает встречаться с Савченко?
- Да. они подали заявление, свадьба назначена на первое июня.
- Какие молодцы. Значит, наш Сереженька узнал о предстоящем событии и решил отобрать сына?
- Похоже он просто хочет потрепать нервы бывшей жене.
- Хорошо. Продолжай наблюдать за нашим парнишкой и присматривай за девочкой с Савченко. Можешь идти.
Старый еврей проследил, как высокий стройный мужчина выходит из его кабинета. Значит, я опять оказался прав. Сережа ограбил меня и хотел свалить вину на любовника жены. Задумка хорошая, но как топорно все сделал. Жаль, очень жаль.

Марина дважды прочла заказное письмо, налила себе чай, выпила, прочла снова и набрала знакомый номер
- Марин, привет, как...
- Скажи мне, ты офонарел?! - не здороваясь, сказала она. - Глеба захотел?! Ты себе родил сына, вот и воспитывай!
- Он мой сын! И я не позволю, чтобы он жил с каким то уродом! Да и ни с одним, наверное! Ты же теперь не остановишься, теперь начнешь трахалей водить!
- Ну конечно! А с любовницей твоей ему отлично будет! Не лезь в нашу жизнь! 
- Он мой сын! И будет жить со мной!
- Только через мой труп!
- Не нужен мне твой труп, но сына забиру. Ты ведь знаешь, что это возможно. Но могу отозвать прошение, если ты со своим  уродом растанешься.
- Я проще сделаю, расскажу Саше о твоем предложении. Думаю тебе крупно повезет, если из больницы быстро выйдешь.
- Ну ну, я то полежу в больнице. Но твой красавец сядет и надолго. Хочешь? Я серьезно, расстанься с ним и не приводи мужиков в дом. Тогда Глеб с тобой останется без проблем. А уж в постели и я смогу тебя утешить. Раза три в неделю буду.,..
- Мне не интересно, что ты будешь. За Сашу я выхожу замуж. Хочешь судиться?! Хорошо. Только не забудь, что и у Глеба уже есть право голоса.
- Мариш, а я все помню, ты не переживай. С нашей судебной системой и, главное, моими в ней связями, ты проиграешь. Я серьезно предлагаю, бросай своего автомеханика и сиди тихо, Тогда все будет, как раньше. Или тебе важнее какой-то хрен? И какая ты после этого мать? 
Марина от возмущения не могла и слова сказать. Из глаз катились слезы ярости, а в ушах звучал ласковый до омерзения, уговаривающий, голос Сергея:
-  Марин, ты ведь знаешь я умею добиваться своего. нше шути со мной.
- Послушай, Сергей, я не боюсь ни тебя ни твоих связей. За Сашу выхожу замуж. И если тебе нечего больше делать, давай ход своему прощению. Ты все равно проиграешь. Пока.
Она отключилась и медлено положила телефон на стол. Разговор выбил ее из колеи. Было ощущение, что попала в какое то мерзкое, ледяное болото, сковавшее все ее внутренности. Ужасно закружилась голова и подкатила тошнота. Марина еле успела добежать до туалета, в глазах потемнело.

- Мариш, мы дома. Встречай своих мужчин.
Голос Сэма донесся из коридора, но Марина не могла ответить. Она видела, что лежит между унитазом и ванной, и удивилась почему видит себя со стороны и как-то сверху. При этом она видела и Сэма с Глебом. Сын разделся и пошел к себе, а Саша с огромгым пакетом направидся в кухню, продолжая звать ее.
- Мариш, ты вообще дома?
Почему она видит скозь стены? Зачем лежит на полу и почему не отвечает Саше? Она пыталась позвать, встать, шевельнуться, но тело на полу не слушалось. Да что ж такое то? И  что за вид сверху?!  Что это за красное пятно? Она раздраженно тряхнула головой и... провалилась в пустоту.
Сэм был доволен прошедшим днем и хотел побыстрее увидеть Марину. Улетать завтра вечером и он закупил несколько пакетов продуктов, чтобы теща и тесть ни в чем не нуждались. Они с Глебом весело обсуждали дела мальчика, по дороге домой и в лифте. Но странно, что Марина их не встретила. Не отвечает. Сэм прошел на кухню и несколько раз позвал девушку.  Никакого ответа. Но она ведь точно дома. Телефон на столе, музыка включена, для фона. Марина редко работает в тишине.
- Мариш, ты вообще дома?
Сэм, с все возрастающей тревогой обошел квартиру. 
- Марин! Мариша! Ты где? -  комнатах ее не было. - Мариш.
Сэм постучал в туалет, заметив, что там горит свет.
- Марин! - в ответ ни звука.
- Саш, а с мамой все нормально? -  неслышно подошёл Глеб.
- Не знаю. - Сэм не нашутку волновался. - Похоже, она в туалете, но не отзывается.
- Так проверь. - Глеб затарабанил в дверь. - Мам! мама, ты здесь?
Саша нахмурился и, решительно отодвинув мальчика, дернул дверь. Она распахнулась и он с ужасом увидел Марину на полу, в луже крови.
- Глеб, быстро вызывай скорую!
Сэм осторожно поднял Марину и быстро отнес ее в зал.
- Родная, любимая, золотая моя, что с тобой?
Он похлопывал ее по бледным, холодным щекам.
- Саш, что скорой сказать? - у Глеба дрожал голос и тряслись губы. - Что с мамой?
- Подожди. Дай телефон. Девушка потеряла сознание. Не знаю сколько времени прошла, но точно больше десяти минут. Тридцать два. Она на четвертом месяце беременности. Скорей, пожалуйста. Записывайте адрес первомайская двадцать семь, квартира  тридцать девять. Да, встретим во дворе. Пожалуйста скорее.
Сэма трясло. они с Глебом сидели в коридоре центральной больницы и ждали врача. больше часа уже.
- Саш, но ведь с мамой все будет хорошо? -  наверное, в десятый раз спросил мальчик.
- Конечно, будет. - Сэм вздохнул. - Глеб, я выйду покурю.
- Ты же только что курил.
Сэм увидел огромные глаза мальчишки и кивнул.
- Да, ты прав, - он вздохнул - Будем ждать.
Он сел рядом с Глебом и пихнул его в плечо.
- Зоя мы так волнуемся, с мамой точно все нормально. Просто, скорей всего, много больных и к нам некогда выйти.
Глеб не успел ответить, открылась дверь и Саша ринулся навстречу врачу.
- Что с моей женой, доктор?
- Гм, сейчас нет угрозы для ее жизни, мы смогли привести давление к приемлимым показателям, но оно все еще низкое.  Да и кровопотяря нешуточная.
Сэм выдохнул и спросил, задержав дыхание:
- Что с ребенком, доктор?
- Мне очень жаль. - врач развел руками. - Нам пришлось сделать чистку, плод был мертв пару дней. Хорошо не началось воспаление. Вашей жене придется побыть у нас несколько дней. Надо!! понять почему произошел выкидышь, что с давлением, это вообще не шутки, да и надо побыть под наблюдением. Утром переведем ее в геникологию и сможете увидеть. Сейчас к ней не пустим.
- Я не уйду, пока ее не увижу. Переводите ее в отдельную палату, мне туда же ставьте койку. Марина одна не останется ни на минуту.
- Подумайте о ребенке. Марина будет спать до утра, она под капельницей. отдохните и приезжайте утром.
- Нет. Сына отправлю, а сам останусь. приготовьте все для нас.
вВозразить врач не смог.
- Хорошо, увезите ребенка и возвращайтесь через час. Все будет готово.
Сэм кивнул и перевел взгляд на Глеба. мальчик застыл,  только губы тряслись и трепетали крылья точеного носа.
- Пойдем, сын. - он крепко сжал плечо мальчика -  Давай я отвезу тебя к бабушке.
- Пап... - Глеб робко шагнул к Сэму и тот крепко прижал его к себе.
- Все нормально, не переживай, мама поправится.
Сэм зажмурился и высоко поднял голову. Глаза щипало, воздуха было мало, а чувство потери грозило сбить с ног. Он крепко обнял мальчика, чувствуя как тот борется со слезами. Наконец, поняв, что мальчик хоть немного взял себя в руки, он слегка отстранился и вздохнул.
- Пошли навыход.

Ее куда-то везли. По ярким, неимоверно красочным туннелям. Даже не тунелям, это что американские горки?! Но почему она связана? Почему ее катят словно на каталке? Зачем ее связали? Марина пыталась шевельнуть рукой или ногой, но ничего не получилось. А вот скорость  движения усилилась и сильно, ещё и стены тунелей начали вращаться. когда скорость стала такой, что Марина испугалась упасть, она закричала. Моментально все ярчайшие краски пропали, все очень резко остановилось и ее затопила боль. Она тонула в какой-то то липкой пустоте, задыхалась и пыталась удержать в себе живое, но чувствовала, словно какая-то сила вытягивает из нее свет. И понимала, что не уберегла, не спасла, не защитила. И снова провал в ничто. На этот раз она выплывала из этого ничто. Ее несло течение, она чувствовала себя плотом, без движений, без воли, без тела. А потом появился голос. Такой теплый, заботливый, расстроенный. Сначала она не понимала ни слова, но голос обволакивал и чернота отступала. Наконец, она разобрала слова.
- Мариш, Маринка моя, любимая, родная, самая лучшая, открывай глаза, посмотри на меня. Хочу видеть твои глаза, улыбку в них. Утонуть и спастись. У меня сердце остановится скоро. Приди в себя, вернись ко мне. Родная моя, Мара рама моя,  пожалуйста, проснись.  Такие руки ледяные. Я согрею. Буду целовать каждый твой пальчик, ладошку.
Марина почувствовала, как ее руку осторожно, но крепко, сжимают сильные пальцы. Потом, кожи коснулись сухие губы, поцелуи как будто вливали силы и тепло. а когда он повернул руку и прижал ладонь к своему лицу и щетинки кольнули, Марина смогла прошептать:
- Саша...
- Родная! Любимая,
Его лицо плыло над ней, то отдаляясь и расплываясь,то очень четко и близко оказываясь перед ней
- Солнышко, не закрывай глаза, смотри на меня.
Его руки обхватившие лицо, голос, сильный и полный переживания,заставили Марину сфокусировать взгляд. Саша перестал плыть, но смотреть на него было больно. Мешал свет. Марина вздохнула.
- Очень яркий свет.
- Что? А да, сейчас.
Руки пропали и она снова распахнула глаза
- Нет! Не отпускай меня!
Он опять был перед ней. Красивый, как древнегреческий бог,  с щетиной, которая шла ему безумно, но Саша всегда брился. Сейчас щетина была, он выглядел устало и измученно, а в глазах было столько, что у Марины закружилась голова. Она схватила его руку и потерлась о ладонь щекой.
- Никуда не уходи.
- Ни за что.
Она нахмурилась. в его голосе была боль. Боль. она пронзила ее тело, разрастаясь от низа живота, затапливая поясницу и Марина все поняла. Аздохнула и закусила губу, справляясь с болью и потерей и очень тих спросила:
- Я ... ребенка не будет?
Молчание и тихий вздох, сказали ей все, до того, как Сэм хрипло ответил:
- Да, любимая, сейчас ребенка не будет. Но у нас еще все впереди.
По ее щекам покатились горячие слезы, а он принялся утешать. Марина не знала сколько она плакала, но Саша укутал нежностью и заботой, словно одеялом. Через какое-то время она почувствовала, что он лежит рядом с ней и обвила его собой, прижавшись пустым, теперь,  животом к сильному телу. Под его ласковый шепот она провалилась в сон. Проснулась она как будто от толчка. Тутже пришло понимание того, что она в больнице,  живот тянуло и накрыло тоской. Она не родит Сэму ребенка, не будет наслаждаться его заботой. Он не станет ее мужем. Она тяжело вздохнула. Но и ладно, зато теперь Сергей отзовет свое  дурацкое заявление. Из ее глаз снова потекли слезы.
- Мариш, не плачь. - шепот Сэма был таким нежным, у Марины защемило сердце. - Родная моя, все будет хорошо. Только не плачь, не рви мне душу.
- Хорошо, не буду. - она смахнула слезы и тяжело вздохнула. - Хорошо, что мы никого не успели пригласить на свадьбу. Не придется отменять приглашение.
- Что?! Почему отменять?! Что значит отменять? Зачем?!-
Сэм обхватил ее подбородок ладонью и заставил смотреть себе в глаза.
- Что за ерунду ты сейчас скаала?
- Почему ерунду? - Марина вздохнула и закрыла глаза - Нет ребенка, нет причины идти в ЗАГС.
- Ты шутишь сейчас? Марин, серьезно, шутка неудачная. даже не заикайся об этом! Все, ты уже согласилась и я тебя никуда не отпущу. Поняла меня?! 
- Саш, зачем я тебе? Ты сына хотел, а я...
- А ты самая лучшая на свете. Сын у нас уже есть, хотел я дочку, но важнее всего мне ты. Ты нужна, понимаешь? Я тебя люблю и свадьба у нас будет и больше даже не заикайся о другом!
- Саш, я не хочу потерять еще и Глеба.
- Глеба потерять? Мариш, у нас замечательный пацан. Ничего с ним не случится. Выбрось эти мысли из головы.
- Сергей подал в суд, хочет полную опеку над Глебом. А если мы растанемся, то заберет заявление.
Сэм сжал зубы. Он не мог видеть как у Марины по щекам текут слезы. От ярости в груди все клокотало, но, когда он заговорил, голос был спокойным, уверенным и ласковым.
- Он заберет заявление и извинится перед тобой. Не волнуйся.
- Сергей не заберет. Мы с ним так сильно поругались. Он обещал, что пустит вход все свое влияния и всех знакомых, но Глеба заберет.
- Марин, - Сэм старался ничем не показать своей ярости. только дышал более глубако, чем обычно. - Ты не думай ни о чем. У меня не менее влиятельные знакомые есть, выйдешь из больницы и напишишь доверенность. все вопросы решит адвокат. Глеба Сергей не получит. Поверь мне. 
Марина хотела ответить, но зашла медсестра, захлопала ресницами, увидев Сэма и самым ласковым голосом попросила Марину измерить давление и темпиратуру.
Сэм улыбнулся и встал.
- Мариш, я съезжу домой, узнаю не надо ли чего теще, привезу тебе вещи и заодно переговорю с адвокатом. Вернусь к обеду. А ты слушайся врачей и отдыхай. Все, любимая, я побежал.
Сэм поцеловал Марину, сверкнул улыбкой медсестре и быстро вышел из палаты.