Шестая передача/The six transmission[l.h.]

      Дорогие читатели! Ответы на большинство задающихся вопросов прошлой и этой глав действительно были произнесены Льюисом Хэмилтоном. И раз уж мы говорим о нём, то к прочтению можете включить песню Stronger-Keny West:-)
       dgess563

      Мы в самолёте. Прощай, Окинава, прощай. Вернее, до свидания. Надеюсь, ещё увидимся. Меня снова потянуло на разговоры.

    -У тебя были такие ошибки в жизни, от которых хотелось повернуть время?

     -Конечно! Очень много. Вообще был один случай... я не говорю, что это была роковая ошибка, просто было стыдно. Я шёл прямиком в фонарный столб, перед объективами фотокамер. Пытался скрыться от фотографов, решил посмотреть куда иду, но было поздно... бах! И всё это оказалось в газетах!

     Я расхохоталась. У меня был похожий случай. Точнее, не совсем у меня. Как-то мы с подругами пошли в ТЦ. Одна была высокая, как фонарный столб, Эмма. И если мы с Моникой спокойно прошли под дорожным знаком, то Эмма громко треснулась об него лбом...

     -Ха-ха! Какой была твоя первая машина?

     -На сколько я помню, карт, который мне купили в восемь лет.

     -Ого! Ранняя пташка. Хотя что взять с гонщиков, всё у них есть.

     -Не правда! Недостаёт спокойствия, знаешь ли!

       -Кстати, на счёт спокойствия, как ты обычно встречаешь воскресное утро той недели, которая без гонок?

      -Люблю валяться с Николь в постели и смотреть фильмы.

      -Ммм... романтические? Рано утречком, с утра пораньше, страстн...

      -Заткнитесь, мисс! Вам ещё рано рассуждать о таких вещах! - в глазах Льюса взрывались весёлые фейерверки.

        Я помолчала немного, но любопытство пересиливало силу воли.

       -Ты часто злишься?

       -Нет, но меня приводят в бешенство определённые вещи. Например, когда мне выставляют счета за всякую ерунду, только потому что считают, что я зарабатываю кучу денег: это стоит 10 евро, но мы заставим заплатить вас 100 евро. Не люблю, когда люди пользуются своим преимуществом. Вы делаете честную работу и платите за честную работу. Это было всего лишь несколько недель назад, но я был жутко рассержен.

     -А ещё по какому поводу? -стараясь не сбить Льюиса с мысли, тихо спросила я. Очень интересно было послушать такие изречения пилота.

      -Недавно я давал кому-то интервью, и тот человек предположил, что у моей семьи всегда была роскошь Монако -шик, блеск, гостиницы, автомобили. Но, фактически, я родом из небольшого местечка, жил в бедности и знаю ценность деньгам. Поэтому когда люди обманывают и пытаются содрать с вас побольше денег, меня это злит, я бы никогда так не поступил с ними. 

       Такие слова меня поразили до глубины души. Знает ценность деньгам? Жил в бедности? А я многого о нём не знала. Всегда считала, что отец Льюиса был довольно обеспеченным человеком. Может, он сравнивает свои деньги с состоянием своего отца? Тогда это конечно бедность.

    Но спрашивать об этом я не решилась. Некрасиво, Хэмилтон может обидеться. Он ещё не совсем остыл после гневной тирады, поэтому я решила перевести разговор в другое русло.

     -Что ты готовишь лучше всего?

     -Ты собралась обо мне книгу писать? Ладно. Записывай: цыплёнок-фахитас и курицу с рисом.

       Я с важным и безразличным видом достала ручку, блокнот и записала слова гонщика. Затем сжала ручку в кулаке и выставила перед собой как микрофон.

      -О, ваше высочество, я -низший корреспондент, недостойный целовать ваши пятки, хочет узнать у Вашего благородия: какая ваша самая неудачная покупка?

     -У меня таких не было. Я всегда обдумываю каждую покупку. Ничего не приобретаю по первому желанию. Меня нужно убедить в целесообразности какой-либо покупки. И если я что-то покупаю, то только потому, что сам этого захотел.

     -Ооо, превосходный ответ! Он непременно будет на первых страницах всех газет мира! - при моём изречении Хэмилтон расхохотался. - Не хочу надоедать, но... какой кофе Вы предпочитаете?

      -С молоком и сахаром.

      -Да у вас замечательный вкус, я погляжу. Ну что ж, раз всё так гладко идёт...Вы коллекционируете что-нибудь?

       -Нет. Хотя у меня есть страсть к часам. Но чтобы реально коллекционировать, нужно их покупать. Но я не покупал. Для меня моя коллекция довольно большая.

      Я взглянула на руку Льюиса. Часы. Дорогие, наверное.

      -Отлично! Что о тебе говорили преподаватели? 

      -Хах. Говорили, что я слишком много разговариваю. Писали, что я был хорошим учеником, но недостаточно внимательным. Мои мысли всегда были о гонках.

      На этом я решила отстать от гонщика. Довольно много информации получили и хватит. Надо ещё всё это переварить. Оставшиеся часы перелёта проспала как убитая. За 20 минут до посадки Хэмилтон разбудил меня.

      -Ты, когда сонная, как пьяная, честное слово! - Льюис пытался помочь мне собрать вещи, которые спросони я складывала в карманы. - Дай сюда!

       Я покорно отдала все запиханные в карманы вещи и собиралась опять заснуть, но Льюис это не Льюис, если не обломит что-нибудь.

      -Мистер-обломистер, подержите мой стаканчик. - я протянула Хэмилтону пластиковый стакан с газировкой, которую он залпом выпил. - Ты с ума сошёл?! Я же просила просто подержать! Где я здесь источник с пресной водой найду?!

       Когда Льюис на McLaren подъехал к моему дому, родители ещё спали. Как и я. Несчастному гонщику пришлось закинуть меня к себе на плечо и втащить домой. Мама подумала, что это грабители, ведь я не предупредила, что приеду сегодня, и чуть было не треснула Льюиса сковородкой по башке. Благо, реакция у него была хорошая и гонщик увернулся, при этом хорошенько долбанув мою безвольно повисшую голову о дверной косяк. От такого душераздирающего крика вскочил папа.

     Ну а потом мы просто позавтракали вчетвером.

     -Мне всегда, когда я путешествую, не хватает домашней еды. А ещё собственной кровати. -проговорил Льюис, кладя в рот полную ложку овсянки с малиной. Мне бы такой аппетит.

     Родители благодушно разрешили Хэмилтону пожить один день в нашей гостевой комнате, и он с радостью согласился. Устал от гостиниц. Какие мы всё-таки разные!

      Перед тем, как провалиться в пучину сна в голове ядерной бомбой разорвалась цифра семь.