Шестая передача/The six transmission[l.h.]

    Николь наверняка ушла рано утром, потому что в 10 часов её уже не было. В прочем, как и Хэмилтона. Мда, миришь их, стараешься, а они тебя бросают в одиночестве. Позвонила Льюису, они завтракали где-то недалеко.

     Приодевшись, я добежала до ресторана и умудрилась не вспотеть. Что ж, круассаны с кофе и в отеле были, но такие знаменитости предпочитают питаться в ресторанах. Деньги всё-равно девать некуда.

     Чтобы соблюдать свои принципы, я заказала лазанью, которой в гостинице не было. Так хоть смысл появляется сюда переться. За завтраком мы втроём мило поболтали и Шерзингер предложила пробежаться по магазинам. А впрочем, почему бы и нет? Мики здесь нету, можно накупить разноцветия.

     Я согласилась, мы оставили Хэмилтона расплачиваться за завтрак, сделали каменные спины, гордые лица и дружно удалились. Мужчин надо держать в постоянном тонусе, а то они начинают обращать внимание на всякую ерунду, типа длинных пальцев.

     Шоппинг выдался интересным, Николь покупала последний писк моды, а я выбирала проверенные вещи, типа Nike или Michael Kors, так как в моде не бум-бум. Чтобы не опозориться, приходилось разорять Льюиса(он мне сделал карту) на Kevin Klein и т.д. и т.п. Николь устраивал мой выбор и мы продолжали пополнять количество пакетов в руках.

    Когда силы начали медленно покидать моё тело, Шерзингер тоже выдохлась, и мы зашли в кафе-мороженницу. Фисташковое мороженное - здравствуй, моё дорогое. Я по тебе соскучилась.

    За поеданием угощения я рассказала Николь о том, как мы познакомились с гонщиком.

    -И кстати, ты только не ревнуй его ко мне, ладно? Ничего, кроме дружбы и сотрудничества между нами абсолютно нет и не будет.

    -Естественно, я и не собиралась. Вы замечательные друзья. Спасибо, что помирила нас.

     -Это не я. Это Льюис. Я лишь предоставила шанс, он им воспользовался. Так что это не ко мне.

     -Но всё-таки, спасибо тебе. Хотела спросить, неужели через две недели ты готова просто распрощаться с Льюисом?

     -Да я как-то не думала об этом. В любом случае у меня есть ещё 10 дней в его обществе. Надо думать оптимистично, что стакан наполовину полон.-я улыбнулась, хотя вопрос Николь застал меня врасплох.

    А ведь правда, через 10 дней у меня не будет возможности наблюдать его улыбку, ездить на его машинах, загорать на Окинаве. Неужели я действительно смогу всё это отпустить? Вряд ли.

      Несчастный Хэмилтон загрузил все наши покупки в две машины(в одну не влезло, вторую поведу я) и сказал, чтобы в следующий раз мы вызывали бульдозер или трактор, ему всё-равно. Далее наши тела направились в парк аттракционов. И понеслось...

    Мы с Николь боялись только экстремальных, а вот Льюис наоборот - на опасные его тянет, а нормальных он боится. И что за человек? Шиворот-на выворот какой-то.

     На колесо обозрения мы сели втроём, хотя Хэмилтон очень долго упирался. Ещё не дойдя до верха, он начал нервничать.

    -Серьёзно?! Ты боишься высоты? - я была в шоке. -Носиться со скоростью 350 км/ч он не боится, а обозревать Токио не может. Нет, ты точно шиворот-на выворот.

   От такого выражения Льюис позволил себе улыбнуться бледными губами и пуще прежнего вцепился в сидение. Николь пересела к нему и взяла за руку.

      Когда мы благополучно спустились вниз, Хэмилтона немного шатало. И если бы по земле бегали лилипуты, то их под ступнями Льюиса давно бы сплющило. Технология понятна: большого колбасит, мелкого плющит. Просто выражение нравится.

      Поужинали в пиццерии, обожрались до состояния "3 колобка" и выкатились по направлению к гостинице. На часах было 21:49, а в 23:10 у нас самолёт. Поэтому нужно срочно собираться. У Шерзингер нарисовались неотложные дела и она отказалась от поездки. Льюис забросил её домой и поспешил в отель.

     Там мы в чудовищном темпе сложили вещи, закончили со всевозможными делами и вызвали такси. 2 машины, которые Льюису доставили в Токио(Pagani Zonda и Mercedes-Benz SL 65 AMG), заберут в ближайшие 2 часа и доставят на Окинаву.

     22:53. До аэропорта еще минут 10. Мы в пробке. А как же ещё? Токио есть Токио. Хэмилтон нервничает, таксисту передалась его нервозность, но помочь нам он мало чем может. Вспоминается случай, увиденный глазами моей бабушки: прибегает мужчина в аэропорт, весь взмыленый, с чемоданами на перевес. Несётся к стойке информации. Говорит:

    -Мне нужно на такой-то самолёт, срочно! - брызжет слюной, весь красный, кричит.

     Молодой человек на стойке информации поднимается и отвечает:

    -Извините, самолёт уже улетел.

     Мужчина в шоке спрашивает:

    -К-как? Как улетел?!

    А молодой человек встает в позу ласточки, сгибает ногу, на которой стоит, и машет руками:

    -А вот так, вот так!

    Я не представляю, как он не получил тяжелым чемоданом по лицу. Наверное, мужчина был слишком ошарашен, чтобы убить на месте наглого шутника.

   На самом деле у меня таких рассказов в запасе ещё пара штучек имеется, но долго рассказывать. Как-нибудь потом. А самое ужасное - я чувствую, что история несчастного мужчины с улетевшим самолетом может повториться, только кроме мужчины там будет молодая девушка с голубым чемоданом, то бишь я.

     Но все волнения оказались напрасны, мы успели на самолёт и благополучно вылетели на Окинаву. Скорей бы прилететь и нырнуть с головой в прохладную соленую воду, смывая городскую пыль будней.