Глава 6
Солнце только чуть-чуть окрасило своим светом горизонт, с трудом различимый сквозь просвет высоких деревьев, а мы уже заканчивали завтрак и собирались продолжить путь. Наша разведка в лице Тинси и непоседливого Фабио принесла неутешительную новость, что наши преследователи изрядно сократили разрыв между нами, вынуждая ускориться. И снова изнуряющий бег по джунглям. Иногда мы проходили практически по краю какой-нибудь деревушки, ведя себя словно мыши возле логова кота. Не доверяя ни одному встречному жителю, потому что все они работали на Варгосов так или иначе. Иногда мне пытались предложить помощь или поддержку другие мужчины, но я от них еще больше бледнела в приступе паники чем от Рене. К нему я за эти пару суток хоть немного привыкла, а другие стойко воспринимались мной как враги. И они это, судя по их каменным лицам, приняли к сведению.
Третий день не отличался большим разнообразием, чем предыдущие, только я все усерднее молилась, чтобы это путешествие как можно скорее закончилось. Тинси и Фабио отстали от основной группы. Джинкс что-то иногда говорил шепотом Рене или Полю, поглядывая на свой прибор, а у меня укреплялось нехорошее предчувствие, что преследователи уже близко, и от этого вся эта суета. Нас троих нещадно подгоняли, и Катерсонов уже фактически несли на себе постоянно молчавшие Жан и Жакру, только я пока усердно двигала ногами в парусиновых кедах, чувствуя, как они болят от столкновения с корнями и случайными камнями.
В нашей компании все сильнее нарастало напряжение и в определенный момент, когда за нашими спинами раздались автоматные очереди, мы с Катерсонами дружно побледнели и даже испуганно присели. Но прохлаждаться нам не дали, их подхватили одни оборотни, а мы с Рене и Джинксом ринулись слаженной тройкой по кустам. Я даже не поняла, как и почему, и главное, в какой момент, осталась одна, и только далекие трели пуль прекратились. Рядом со мной, чуть не заставив остановиться мое сердце, возник Рене. Приложив палец к губам, он, схватив меня за руку, заставил пригнуться и идти в выбранном им направлении. Я не почувствовала чужого запаха, ведь мое волшебное средство и у меня отбивало весь нюх, я просто услышала, как в нескольких метрах от нас раздались легкие шаги по земле. Там шли люди, которые преследовали нас скрытно и явно с недобрыми намерениями. И главное, похоже нас очень удачно загоняли в ловушку несколькими группами наемников Варгосов. Если бы оборотни были одни, даже от сотни людей оставили бы рожки да ножки. Но с ними были люди, и именно по этой причине, я уверена, им специально приходилось прятаться и как можно дольше оттягивать эту встречу. Да и любую другую тоже, ведь нас потом придется сдавать нанимателям, а если Катерсоны узнают нашу тайну, то живыми их вряд ли оставят. Это закон веров, который все чтят независимо от ситуации.
Мы прятались в кустах, когда мимо нас прошли человек шесть, двигаясь цепочкой и держа автоматы наперевес. Рене нагнул меня вниз, практически уткнув лицом в траву, сам же навалился сверху, скрывая своей темной одеждой мою светлую футболку и штаны. В нос ударил яркий мощный аромат сильного самца-оборотня, кружа голову и заставляя волосы встать дыбом на затылке. Он лежал на мне, и это всколыхнуло жуткие, казалось, давно забытые воспоминания об изнасиловании. Замерев, я словно замерзла, боясь пошевелиться и вызвать в нем агрессию и похоть, но все равно почувствовала, как его затвердевшая плоть уперлась мне в ягодицы. Паника все сильнее захватывала все мое существо, и я, не думая, заскулила, трясясь от ужаса. Уже отойдя от нас на приличное расстояние, преследователи резко обернулись на незнакомый звук, и один из них направился к нам. Рене злобно приглушенно рыкнул, а потом весь напрягся. В следующий момент, когда незнакомый мужчина подошел к нашим кустам, начиная разворачивать в нашу сторону автомат, Рене вскочил и парой движений скрутил ему голову. Затем, не давая времени мне обдумать случившееся, подхватил меня под руку и стремительно потащил за деревья. Вслед раздались запоздалые очереди и ругань на португальском.
За нашими спинами появился Джинкс и снял из пистолета двух преследователей. Так, петляя и прикрывая меня с двух сторон, они ломились сквозь джунгли. Очередная пулеметная очередь срезала Джинкса, который закрыл собой меня и Рене от появившегося словно черт из табакерки наемника. Но Рене даже не остановился, чтобы проверить его состояние, уводя меня дальше. Снова стрельба — и наша, и чужая. Казалось, джунгли ведут активную перестрелку с нами. Мы практически выпали на небольшую освещенную ярким солнцем полянку, где нас уже ждали трое. Я уж решила, что прямое столкновение неизбежно, но за спинами преследователей возникли Карл с Этьеном, черные глаза которого горели фанатичной ненавистью к людям, от чего у меня по спине пробежался ледяной ветерок. Двое одновременно лишились своих голов, а третьему повезло больше — ему всадили нож прямо в сердце.
Я же задыхалась от адреналина, бурлящего у меня крови, прижатая к дереву собственным ужасом, и во все глаза смотрела на них. Карл с сочувствием посмотрел на меня, направляясь на поиски оставшихся в живых наемников-людей, Этьен же, глянув на меня, лишь скривился, словно испытывая зубную боль. Быстро наклонившись, вытер об одежду одного из убитых свой длиннющий нож и, вернув его в ножны, так же быстро скрылся с глаз, как и появился. Словно призрак джунглей. Меня трясло от всего увиденного. Рене встал прямо передо мной, закрывая собой тела убитых и рыкнул недовольно.
— Не смотри! Сама виновата, зачем скулила?!
Я вскинула на него изумленный взгляд, а потом слезы потекли по моим щекам.
— Да, я сама виновата. Во всем! Всегда!
Заметив, влагу на моем лице, Рене взял меня за руку и мягким рывком притянул к себе, обнимая, закрывая от всего на свете. Его большие широкие ладони легли на мою спину, поглаживая, успокаивая, а я уткнулось ему в грудь. Схватив его за майку, дрожа всем телом, пыталась согреться его теплом. Над моей головой раздался тихий хрипловатый голос.
— Ну все, все, успокойся, девочка моя! Ты ни в чем не виновата, прости меня. Переволновался за тебя вот и сморозил глупость. Тс-с-с-с-с, не плачь, малышка!
Дрожь постепенно прошла, задрав лицо, по-прежнему держась за его футболку обеими руками, заметила, что успокаивая меня, он быстро шарит глазами по густой растительности, выискивая скрытую опасность. Потом, как-будто расслабившись, наткнулся на мой внимательный изучающий взгляд и замер. Казалось, что он меня буквально ест глазами, изучает каждую черточку на моем лице, а потом, словно не удержавшись, впился в мои губы поцелуем. Слишком горячим, слишком напористым и чересчур собственническим поцелуем. Страх смешался с наслаждением, которое я никогда и ни с одним человеческим мужчиной так и не смогла испытать во время тех поцелуев, на которые решалась. Он меня словно пил, захватывая все большую власть надо мной и моим рассудком, делясь своим ароматом и неповторимым вкусом.
Как только его ладонь коснулась моих ягодиц, прижимая к себе плотнее и позволяя вновь ощутить его твердость, я рывком отстранилась от него. В ответ он бешеным пристальным горящим зеленым взглядом смерил всю меня, даже поежилась, а потом быстро смягчился, натолкнувшись на мои опухшие губы и затуманенные сперва страстью, а потом страхом глаза. Я же, придя в себя после этого инцидента, тут же уткнулась взглядом в трупы за его спиной и ужаснулась своему поведению. Боже, тут убийство, трупы, не известно что с Катерсонами и другими нашими спутниками, хотя за них меньше всего беспокоилась, ведь живучие же, заразы, а я тут целуюсь. И чего греха таить, но и страстью впервые в жизни пылаю.
Снова встав между мной и кровавым зрелищем, Рене поднял мое лицо за подбородок, и глухо пообещал:
— Не бойся, девочка, я буду с тобой до конца, не зависимо ни от чего. Даже несмотря на то, что ты такая уязвимая и... смертная!
Заметив мой удивленный взгляд, он усмехнулся и закончил свой монолог, неправильно истолковав мое удивление.
— Ну как там у вас говорят. И в радости, и в горе, и в здравии, и в болезни. До самой смерти...
У меня отвалилась челюсть, и практически выкатились в изумлении глаза. Оглядев окружающую действительность, я задумалась над тем, кто тут сошел с ума. Он или я. Он же раздумывать мне не дал, а мягко подхватив уже привычным жестом под локоток, потащил в джунгли. Я же пыталась осмыслить тот факт, что этот зеленоглазый оборотень клюнул на меня как на смертную и сейчас даже сделал своеобразное предложение руки и сердца. И вот мне было интересно, он это сделал, чтобы отвлечь меня от этого кошмара или он вправду... сказал это!
Но все же главного он добился. Убийство, произошедшее у меня на глазах, немного смялось и отошло на задний план. Я потом подумаю об этом, а сейчас не хочу, потому что тогда воскрешу в памяти картинку событий пятнадцатилетней давности — смерть своих родителей, погибших похожим образом. Сейчас не время для призраков прошлого, иначе маленький сиротливый волчонок снова захочет вылезти наружу и пожаловаться луне на старые обиды и боль потери. А сейчас нельзя, не время, да и некому. А ведь иногда эта боль словно выжигает все изнутри, не давая забыть и заставляя держаться все время настороже. И лишь пассивно наблюдать, как проходит моя жизнь в полном одиночестве. Жизнь веров во много раз длиннее, чем человеческая, но желания, страхи и переживания у нас очень схожи с людскими. И одиночество так же сильно и тяжко гнетет наши души.
Пробежавшись минут пять, мы соединились сначала с одной группой, потом еще с парой веров, а потом и с Катерсонами, рядом с которыми шли их неизменные телохранители Жакру и Жан. Увидев меня, супруги не смогли скрыть облегчения и радости, а Эттель даже расплакалась у меня на плече, чем вызвала слезы и у меня. Я к ним так привязалась за последнее время. Но насладиться встречей нам не дали, все быстрее и нетерпеливее подгоняя. В конце Поль не выдержал и, повернув голову в нашу сторону, холодно сказал:
— Дамы, из-за вас мы не укладываемся в трехдневный план путешествия, а значит, нам снова придется здесь заночевать. Причем, вполне возможно, в горячих объятиях наших преследователей. Мне-то конечно они не сильно помешают, а вот как насчет вас, я не знаю.
После этих слов Катерсоны, уныло собрав всю волю в кулак, ускорились, а я вообще готова была бежать хоть всю ночь. Пробирок осталось только две, и как мне поступать дальше, не знала.
Натолкнувшись взглядом на Джинкса и заметив его внимание, я снова показательно всплеснула руками и округлила рот, неожиданно вспомнив, что его вроде как ранили, а он тут передо мной целехонький расхаживает. Его глаза тут же потеплели, и он, жизнерадостно махнув рукой и бросив короткий взгляд на Рене, пояснил.
— А ничего страшного, доктор, меня только слегка задело. Только пластырь и потребовался.
С трудом сдержав ехидный смешок, нарисовала на лице участие и тревогу, смогла лишь кивнуть, чтобы в голос не рассмеяться над его наивной ложью. В этот момент Жакру, нахмурив черные брови и бросив взгляд на нервничающую Эттель, тоже поспешил с комментарием.
— Ага, меня тоже немного задело. Царапина, не больше, а крови было столько, что доктор Катерсон сильно напугалась. А ведь уже практически все зажило!
Дальше эту тему развивать не стали, стараясь отвлечь людей на другое, но иногда мне казалось, что Поль или другие веры окидывали меня изучающими взглядами. Обедали мы на ходу, останавливаясь лишь для естественных нужд, или перевести дух на пять минут. Затем марафон продолжался. К вечеру мы трое выглядели жалкими мокрыми тряпочками, ведь даже я устало плюхнулась на свой мешок, не в силах двинуться. Катерсоны же, после того как Рене приказал отдыхать на одной миленькой полянке, просто рухнули как подкошенные. Оборотни отдыхать и не собирались. Посовещавшись пару минут, рассредоточились по территории, а некоторые вскоре ушли, на ходу снимая рубашки и оружие. Похоже, скоро волки пойдут охотиться на наших преследователей, чтобы уменьшить их количество.
Есть не было сил, но мы с Эттель сидели рядышком, и она очень тихо вещала мне о том, каким образом они прошли сквозь облаву. Трясясь и с опаской поглядывая на оборотней, она в красках описала, как Жан оторвал головы паре горе-преследователей, неудачно выскочивших перед ними, потом Жакру нес ее всю дорогу на себе, и она могла поклясться, что почувствовала, как в него попало несколько пуль, но он ведет себя как ни в чем ни бывало. Нильс лишь хмуро и вяло смотрел на небольшой костерок, который развел для нас вечно цветущий улыбкой Джинкс. Вскоре вернулся Этьен, неся в руках пару знакомых уже освежеванных тушек, как те, которые мы с таким удовольствием ели вчера, а казалось, целую вечность назад. Нильс еще больше нахмурился и помрачнел, опуская голову все ниже, и я поняла, что он сегодня почувствовал себя старым и беспомощным рядом с этими мужчинами. Ведь он не знал, что они не люди, что сама жизнь заставила их стать такими — беспощадными неутомимыми хищниками.
Протянув руки, я пожала сжатые в кулаки сухие ладони Нильса, покрытые грязью и кое-где кровью. А потом прошептала, заглядывая ему в глаза:
— Не забывай, что это ты спасал меня и Эттель от Варгасов и их наемников целых три месяца. И только благодаря вам, меня не тронули, не...
Я замолчала, не в силах произнести это слово, значение которого знаю не понаслышке. И именно в этот момент мой блуждающий взгляд наткнулся на внимательный пристальный взгляд зеленых глаз Рене, который явно все слышал и анализировал полученную информацию. И он понял и меня, и испытываемые сейчас Нильсом чувства. Оставив Этьена, который сверлил полуночными глазами нашу измотанную троицу, нанизывать мясо на ветки, подошел и, нависая над нами, коротко произнес.
— Вы молодцы! Я, признаться, думал, что вас троих придется все время тащить на себе, но вы блестяще справляетесь с такими нагрузками, с которыми не каждый военный сможет. И если мы иногда прикрикиваем на вас, так это чтобы не расслаблялись.
Он кивнул головой, завершая свой монолог и закрепляя его таким образом. Затем, резко развернувшись, под моим удивленным взглядом направился в джунгли. Я же все переваривала услышанное. Чтобы вер морально поддерживал человека?! Чтобы вообще захотел это сделать...?! Я в шоке и мое представление о верах снова сместилось на одно деление в лучшую сторону. Особенно об одном конкретном вере по имени Рене. За эти трое суток он значительно изменил мое мнение об оборотнях и особенно самцах, в частности. Проследив за его удаляющейся спиной, я снова наткнулась на черные глаза Этьена, смотревшего на меня горячим испытующим взглядом. Словно ощупывал, дотрагивался своим взглядом до моего тела, в попытке дотянуться до души. Изучал и препарировал как насекомое, от чего у меня по спине побежал неприятный холодок. Резко отвернувшись от Этьена, уставилась на костер, отгораживаясь от этого черного взгляда, как страус, засовывая голову в песок. Если я не вижу проблему, то и она не видит меня.