Глава I
Всю дорогу в церковь мама пророчила Амадею счастливую семейную жизнь. Отец только поддакивал ей. Я же не проронил ни слова. Хотя, если бы я что-либо и сказал, меня бы вряд ли услышали.
Не поймите меня неправильно, я был невероятно счастлив за своего брата. Но мне казалось, что мои чувства не должны выходить за пределы моего сердца, и я держал их в себе. Я боялся, что искренность моих чувств вызовет у родителей (да и у других людей) подозрения, что никто не поверит мне, и я сам начну сомневаться. А я ненавижу сомневаться.
-Вольф! Порадуйся за брата! – наконец и обо мне замолвили словечко.
-Я рад за тебя, - сухо произнёс я.
Мама неодобрительно посмотрела на меня. Я лишь отвернулся к окну и принялся разглядывать облака на небе.
-Он никогда не изменится, - прошептал отец.
Конечно, я мог поступить иначе. Но я слишком привык «делать» равнодушный взгляд и такой же ответ. Поэтому так неэмоционально и безразлично прозвучала моя "радость" за брата.
Всё началось ещё с раннего детства. Нашего детства. Я и Амадей – близнецы. Так похожи внешне, только у Амадея родинка на мочке уха. А так, как две капли воды. Но много ли можно узнать о человеке только взглянув на него? Если бы люди были лишены зрения, никто бы и не увидел в нас хоть какое-нибудь сходство. И пусть наши голоса неразличимы на слух, мы говорим по-разному. Пусть цвет наших глаз одинаково карие, мы видим разные вещи, смотря на одно и то же. Пусть у нас одни и те же возможности, мы поступаем так как думаем, а наши мысли – это мысли двух абсолютно непохожих друг на друга людей.
Однако я всегда знал и до сих пор знаю, что мои родители всегда любили моего брата больше меня. Я почувствовал это уже тогда, когда годовалый Амадей встал на ноги и сделал свой первый шаг. Так началось его неоспоримое превосходство надо мной. Всегда первый, всегда раньше меня. Сыграло роль, что он младше. «Учись у младшего брата!», - упрекали меня родители, когда Амадей получал очередную пятёрку или покорял новые вершины. Я не был хуже, просто я был не им, а собой. У меня тоже были достоинства. Пусть не оценки, но талант к изобразительному искусству. Я любил рисовать. У меня не было друзей, и я их выдумывал, а потом рисовал. Я также их описывал, придумывал им прошлое, чтобы они были совсем как настоящие, ведь у каждого есть своя история. Так я научился писать рассказы, а потом и стихи. Но мои родители сочли это детскими четверостишьями, а мои рисунки пустой тратой времени. И я забросил своё творчество, потому что занимаясь им я невольно чувствовал недовольство родителей. Амадей тоже был связан с искусством. Он великолепно играл и играет на скрипке. Все восхищаются этим, особенно родители. И я решил заниматься музыкой, чтобы привлечь их внимание. Амадей разрешал мне брать его скрипку. Будучи самоучкой, я сам выучил все ноты, изучил скрипку. Возможно, у меня был дар и к музыке. Я не буду хвастаться, с первого раза звуки, исходящие из-под смычка, напоминали звуки вилки, которая скользит по тарелке. Но мои упорность и желание получить родительское одобрение заставляли меня постоянно тренироваться, и спустя два года упорных тренировок (пока родители были на работе) я научился играть простые мелодии. А спустя ещё один год я уже мог импровизировать. Я помню, как сильно ждал часа (сколько труда я вложил во всё это!), когда родители зайдут в дом и после ужина сядут в гостиной обсуждать прожитый день. Наконец, они пришли. Я терпеливо дождался, когда все закончат ужинать. После, Амадей поднялся на второй этаж к себе в комнату, а родители уселись на диван поболтать друг с другом. Я прибежал к ним и тут же начал играть. Секунда не успела пройти они прервали меня, сказав, чтобы я не трогал вещи Амадея, и к тому же, что играть на скрипке я не умею и никогда не научусь. В тот день меня впервые сильно наказали из-за того, что я бросил инструмент на пол, закатил истерику и хуже всего начал обзывать Амадея. Наверное, я заслужил то наказание.
Больше я ничего подобного не делал. Не занимался никакой самодеятельность. Я вообще перестал, чем-либо заниматься. У меня не было хобби, и до сих пор его нет.
Всё это прокрутилось в моей голове, после слов отца по поводу того, что я никогда не изменюсь. Но я не видел в этом смысла. Я даже представить себе не могу в кого мне нужно измениться, чтобы стать лучше. И даже если бы я каким-то волшебным образом нашёл способ, разве мои родители стали бы относиться ко мне по-другому?