Названия ещё нет. Но тут очень интересно🌹

Мозгов у меня нет, господа.

Но зато есть идея...

—

Три недели спустя

Чуя проснулся от того, что за окном было слишком светло.

Не от солнца — солнце в декабре встаёт поздно. От снега. Белого, чистого, толстым слоем покрывшего улицы Иокогамы. Снег в этом городе выпадал редко, а таким — почти никогда. Чуя подошёл к окну, прижался лбом к холодному стеклу, глядя, как хлопья кружатся в воздухе, оседая на карнизах и крышах.

В квартире было тихо. Дазай ещё спал — его рана почти зажила, температура не возвращалась, и он наконец перестал просыпаться по ночам в холодном поту. Теперь он просто спал. Долго, спокойно, иногда прижимаясь к Чуе во сне — тогда Чуя пинал его, чтобы отодвинулся, но пинал не сильно.

Чуя стоял у окна и думал.

У него был выходной. Первый за долгое время. Он мог бы провести его как обычно — отсыпаться, пить кофе, наводить порядок. Но снег за окном навевал что-то другое. То, что он откладывал уже полгода.

— Ты смотришь на снег как на врага, — раздался сонный голос с кровати.

Чуя обернулся. Дазай лежал на животе, повернув голову в его сторону, щурясь одним глазом. Волосы растрепаны, щека помята, на плечах виднеются старые шрамы — и новые следы от губ, которые Чуя оставил ночью.

— Я думаю, — сказал Чуя.

— Очень опасное занятие.

— Есть идея.

Дазай приподнялся на локтях, заинтересованно.

— Идея? Ты? Делишься идеями? Я должен записать этот день.

— Не паясничай. — Чуя вернулся к кровати, сел на край. — Ты когда-нибудь был на горячих источниках?

Дазай моргнул. Потом его лицо медленно расплылось в улыбке — той самой, предвкушающей, которую Чуя ненавидел за то, что она действовала на него безотказно.

— Ты предлагаешь мне поехать в онсэн? — переспросил Дазай. — Вдвоём?

— Я предлагаю тебе поехать в онсэн, — поправил Чуя, — потому что я давно хотел, но одному скучно. А ты, если будешь себя хорошо вести, сможешь поехать со мной.

— Что значит «если буду себя хорошо вести»?

— Значит — никаких попыток утопиться. Я серьёзно. Я не собираюсь выуживать тебя, дебила, из воды.

Дазай приложил руку к груди, изображая оскорблённую невинность.

— Чуя, ты меня обижаешь. Я способен утопиться в любом водоёме, даже не прилагая усилий.

— Вот поэтому я и говорю.

—

Через час они уже собирались. Чуя нашёл в телефоне место — частный онсэн недалеко за городом. Дорога занимала около часа на машине. Чуя кинул Дазаю свою куртку — ту, что потеплее, — и не прокомментировал, как та сидит на нём. Слишком широко в плечах, но Дазай всё равно выглядел как-то странно по сравнению с тем, как его видели обычно.

Снег падал всё сильнее, когда они выехали за город. Дорога петляла между холмов, и Чуя вёл машину молча, сосредоточенно. Дазай сидел рядом, смотрел в окно на белые поля и иногда бросал короткие взгляды на профиль Чуи.

— Ты красиво ведёшь машину, — сказал он на очередном повороте.

— Не отвлекай меня.

— Комплимент — это теперь отвлечение?

— От тебя — да.

Дазай замолчал, но улыбка не сходила с его лица.

—

Онсэн оказался маленьким, почти тайным — несколько домиков в японском стиле, скрытых бамбуковыми рощами, и большой открытый бассейн с горячей водой, пар поднимался к небу и смешивался со снегом. Из посетителей сейчас не было никого. Тишина.

— Ты специально выбрал такое место? — спросил Дазай, оглядываясь.

— Я не хочу, чтобы кто-то видел, как я отдыхаю

— Или как я отдыхаю?

— Или как я тебя топлю.

Дазай усмехнулся, но ничего не сказал.

Они сняли комнату, оставили вещи. Чуя первым стянул водолазку, брюки, бельё — Делал это быстро, без стеснения, потому что Дазай и так уже видел его голым. Дазай раздевался медленнее. Не потому, что стеснялся, — потому, что следил за реакцией Чуи. Даже размотал с себя привычные бинты, Чуя заметил, как побелела свежая кожа на месте раны — бледный рубец, ещё не загрубевший.

— Не смотри так, — сказал Дазай. — Я уже почти не хромаю.

— Я не смотрю.

— Ты смотришь, как коршун на добычу.

Чуя перевёл взгляд на его лицо.

— Иди уже в воду, пока не замёрз.

---

Горячая вода обожгла кожу, когда Чуя погрузился в неё по плечи. Он выдохнул — долго, с удовольствием, чувствуя, как напряжение, накопленное за недели, растворяется в пару. Закрыл глаза, откинул голову на каменный бортик.

Рядом послышался плеск — Дазай забрался в воду с другой стороны. Чуя не открывал глаз, но слышал его дыхание, чувствовал тепло его тела сквозь воду.

— Хорошо, — сказал Дазай тихо. — Здесь правда хорошо.

— Я же говорил.

— Ты не говорил. Ты сказал «поехали», и это было всё.

Чуя наконец открыл глаза. Дазай сидел в полуметре от него, вода доходила ему до груди, пар оседал на волосах и ресницах. Снежинки падали на его плечи и таяли, не долетая до воды.

— Ты выглядишь... — начал Чуя и замолчал, не зная, как закончить.

— Как?

— Как больной, который наконец-то вылез на солнце.

— Сейчас тучи и идёт снег.

— Это метафора.

Дазай улыбнулся — не насмешливо, а как-то... спокойно. Расслабленно. Чуя редко видел его таким.

— Чуя, — позвал Дазай.

— М?

— Иди сюда.

Чуя не двинулся с места.

— Ты думаешь, я не замечаю? — Дазай качнулся в воде, сокращая расстояние. — Ты хочешь, но стесняешься. Даже после всего, что было.

— Я не стесняюсь.

— Тогда докажи.

Чуя сжал зубы. Дазай сидел теперь совсем близко — их колени касались под водой, и пар вокруг них стал как будто бы ещё гуще.

— Ты провоцируешь меня, — сказал Чуя.

— так и должно быть.

Чуя посмотрел на него долгим взглядом. Потом резко двинулся вперёд, толкая Дазая спиной к каменному бортику, нависая над ним. Вода плеснула через край, горячие капли упали на снег и зашипели.

— Ты сам напросился, — сказал Чуя, прижимая его к бортику.

Дазай выдохнул — горячо, сбивчиво — и запрокинул голову, открывая шею. На ней ещё оставались следы от прошлой ночи — тёмные пятна, которые Чуя оставил, прикусывая кожу.

— Делай что хочешь, — прошептал Дазай. — Я твой.

Он поцеловал его. Жёстко, жадно, кусая губы, заставляя запрокинуть голову ещё выше, вжимая в камень. Дазай стонал в поцелуй — открыто, не стесняясь, вода плескалась вокруг них, снег падал на спину Чуи и таял на горячей коже.

— Ты... — Чуя отстранился на секунду, переводя дыхание. — Ты не представляешь, как я хотел этого.

— Представляю, — голос Дазая был низким, с хрипотцой. — Так же, как я.

Чуя опустил руку под воду, нашёл его бёдра, раздвинул их, устраиваясь между ног. Дазай обвил его ногами за талию, притягивая ближе, и Чуя почувствовал, как их тела соприкасаются под водой — горячие, напряжённые.

— Здесь? — спросил Чуя.

— Здесь, — подтвердил Дазай.

Чуя вошёл в него — легко из-за горячей воды, даже не собираясь делать что-то нежно.

Дазай вскрикнул — негромко, сорванно — и вцепился пальцами в плечи Чуи. Его ноги сжались на талии, притягивая ещё ближе, и Чуя начал двигаться — медленно, глубоко, чувствуя, как Дазай дрожит под ним.

— Не останавливайся, — прошептал Дазай

Чуя и не останавливался. Он двигался ритмично, жёстко, но медленно, как будто пытаясь растянуть удовольствие — своё и его. Пар поднимался вокруг них, снег падал на лица, на плечи, на спутанные волосы.

— Чуя, — выдохнул Дазай, запрокидывая голову. — Ты... боги... почему ты так хорошо...

— Заткнись, — Чуя ускорился, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

— Нет... я хочу... говорить... — Дазай говорил с паузами, задыхаясь. — Чтобы ты знал... что ты...

Чуя зажал ему рот поцелуем, заглушая слова. Дазай застонал в его губы, и Чуя почувствовал, как его тело сжимается вокруг него.

Дазай кончил с тихим, сдавленным стоном, выгибаясь в руках Чуи.

Чуя смотрел на него, чувствуя, как накатывает собственное удовольствие — яркое, обжигающее, как вода вокруг них.

Он кончил через несколько секунд, уткнувшись лицом в мокрое плечо Дазая, чувствуя, как бьётся его сердце под губами.

Они стояли так долго, пытаясь отдышаться. Вода тихо плескалась вокруг, оставляя горячий пар.

— Ты... — начал Чуя, поднимая голову.

— Если ты сейчас скажешь, что это был плохой план, я за себя не ручаюсь, — голос Дазая был севшим, но в нём слышалась улыбка.

— Это был отличный план, — сказал Чуя. — Но больше я не беру тебя в онсэн. Ты слишком громкий.

— Нас никто не слышал.

— Тогда допустим, снег слышал.

Дазай рассмеялся — искренне, громко, запрокидывая голову к небу, где кружились снежинки. Чуя смотрел на него и думал, что это, наверное, самый правильный звук, который он слышал за последние годы.

— Пойдём в комнату, — сказал Чуя, выбираясь из воды. — Здесь холодно.

— Ты только что кончил в горячем источнике под снегопадом, и теперь тебе холодно?

— Я замёрз, Дазай. Давай быстрее.

Дазай нехотя вылез, взял Чую за руку, и они пошли обратно в домик — голые, мокрые, всё ещё тяжело дышащие. Снег падал на их плечи и таял на горячей коже.

В комнате было тепло. Футоны уже расстелены, чайник кипит. Чуя забрался под одеяло первым, Дазай пристроился рядом, прижимаясь спиной к его груди.

— Ты как? — спросил Чуя, обнимая его за талию.

— Хорошо, — Дазай закрыл глаза. — Впервые за долгое время — хорошо.

— Не привыкай.

— Слишком поздно.

Чуя усмехнулся, чмокнул его в затылок и притянул ближе.

Снег за окном всё падал. В маленьком домике в горах было тепло и тихо, и два человека, которые когда-то были врагами, а теперь стали чем-то большим, засыпали в обнимку, не думая о завтрашнем дне.

Как много у меня ещё планов... Глав на 25-30 хватило бы. Но мне лень писать очень много, и времени нет.