Чужая жизнь Сабрины

Решение встретиться с Майклом было глупым, отчаянным и единственно возможным способом выяснить наконец-то всю правду. Сердце выстукивало нервную дробь, пока она диктовала Николе адрес небольшого кафе на окраине города, где назначил встречу Майкл. Это выглядело как неудачная попытка скрыться от посторонних глаз. Но здесь повсюду были люди, а самое главное — Майкл забыл предупредить о Николе, который и оказал решающую роль.
Водитель кивнул с привычной невозмутимостью, когда услышал эту просьбу, но в зеркале заднего вида Сабрина на секунду поймала его внимательный, оценивающий взгляд. Паранойя? Возможно. В этой истории никому нельзя верить, но инстинкт самосохранения пока молчит. Возможно слишком оглушенный слепой любовью к Константину.
Кафе оказалось полупустым и прохладным, пахло кофе и старой древесиной. Майкл сидел в углу, за столиком у окна, и пил эспрессо. Он был так же безупречен и холоден, как всегда.
— Вы сделали правильный выбор, Сабрина, — сказал "якобы друг семьи", жестом приглашая сесть напротив.
— Говорите. Что всё это значит? Кто эта девушка? И зачем вы все это делаете? — выпалила она, опускаясь на стул. Не стала церемониться, чувствуя возрастающее раздражение.
Майкл отпил из крошечной чашки и медленно поставил ее на блюдце.
— Вы бы тоже что-нибудь себе заказали. Здесь подают, кстати, отличный кофе.
— Послушайте, — Сабрина едва сдерживалась, чтобы не нагрубить, сжимая под столом кулаки. — Прекратите играть со мной в свои дурацкие игры! Говорите прямо.
— Прямолинейность. Мне нравится. Но вы задаете не те вопросы. Вопрос не в том, кто та девушка, а в том, кто он.
Майкл кивком указал в пространство, как будто Константин стоял за дверью.
— Константин — не тот человек, за которого себя выдает. У него есть секрет. Очень темный и очень опасный. Для вас.
— Что за секрет? — Сабрина почувствовала, как по спине бегут мурашки. — Говорите!
— Он специализируется на хрупких, впечатлительных девушках, вроде вас. Думаю, вы заметили сходство с девушкой с фото. У Константина своеобразный вкус. Он окутывает своих девушек роскошью, делает центром своей вселенной... а потом ломает. Разбивает им сердца вдребезги. Он не может иначе. Это его природа.
— Вы лжете, — прошептала она, но в ее голосе не было уверенности.
— Тогда почему я здесь? Из вредности? — он усмехнулся, и это был сухой, неприятный звук. — Я пытаюсь вас уберечь. Спасти. Пока не стало слишком поздно. Пока вы не закончили, как бедняжка Изабель.
Изабель. Имя прозвучало в воздухе, как удар хлыста. То самое имя из папки.
— Что с ней случилось? Она мертва? Он... он ее убил? — голос Сабрины дрожал.
Майкл загадочно улыбнулся.
— Смерть бывает разной. Иногда умирает душа. Иногда — надежда. А иногда... случаются и несчастные случаи. На вилле. Конкретики вы от меня не дождетесь. Но знайте: ее судьба — это ваше будущее, если вы останетесь с ним. Я могу вам помочь, предоставлю убежище. Вам нужно только принять мою помощь и мы тотчас уедем, туда, где он вас не найдет.
В этот момент дверь в кафе с силой распахнулась, впуская шум улицы и сгусток яростной энергии. В проеме стоял Константин. Его лицо было искажено гневом, глаза метали молнии. Он не смотрел на Майкла, его взгляд был прикован к Сабрине.
— Домой. Сейчас же, — его голос был низким, свирепым и не терпящим возражений. Он схватил ее за руку и потащил к выходу, даже не дав ей подняться со стула.
Майкл не двинулся с места. Лишь крикнул им вслед, уже по-английски, и его голос, обычно бесстрастный, звенел ледяной яростью:
— Время не терпит, Константин. Куда бы ты ее ни повез Джордж ее найдет! Он заберет ее! Не будь идиотом, не повторяй ошибок! Лучше расскажи ей правду сейчас!
Константин не обернулся. Он почти втолкнул Сабрину в ожидавший у тротуара автомобиль. Никола был уже за рулем. Дверь захлопнулась, и они рванули с места.
— Что происходит?! Кто такой Джордж? Что он имел в виду? Ты обещал не лгать! — Сабрина пыталась вырвать свою руку из его железной хватки, рыдая от страха и бессилия.
Он повернулся к ней. Гнев в его глазах сменился отчаянием.
— Я не лгал. Я просто... не договаривал. И сейчас не могу все тебе рассказать. Не здесь. Не сейчас. Здесь нас могут слышать.
Он сжал ее руку.
— Доверься мне еще один раз. Прошу. Как только мы окажемся в безопасности, в Индии, я расскажу тебе все. Даю слово. Но сейчас мы должны лететь. Прямо сейчас.
Они мчались в аэропорт, обгоняя всех на своем пути. Все происходило в каком-то тумане. Регистрация, паспортный контроль — все было подготовлено, все шло как по маслу. Сабрина, оглушенная, шла рядом с ним, как марионетка.
Ночь они провели в безликом отеле в Нью-Дели. Воздух был густым и пряным, слышались чужие голоса, незнакомые запахи. Сабрина была так эмоционально и физически вымотана, что, едва коснувшись головой подушки, провалилась в глубокий, беспробудный сон, где не было ни сновидений, ни кошмаров, лишь черная пустота.
Ее разбудил легкий толчок в плечо. В окне едва брезжил рассвет. Константин, уже одетый, стоял над ней.
— Вставай. Нам пора.
Они снова сели в машину, на этот раз старую и невзрачную. Дорога тянулась часами. Пейзаж за окном менялся от хаотичных пригородов до пыльных равнин и зеленых джунглей. Потом был паром. Они переправились на какой-то остров, утопающий в зелени, где воздух был влажным и густым, а тишину нарушали лишь крики невидимых птиц и стрекот цикад.
Наконец, они оказались в уединенном бунгало, стоящем на сваях над бирюзовой водой лагуны. Здесь, в этой внезапно наступившей идиллии, Сабрина почувствовала, что ее нервы больше не выдержат. Она повернулась к Константину, который молча наблюдал за ней с порога.
— Хватит, — сказала она, и ее голос прозвучал неожиданно твердо. — Мы в безопасности? Ты сказал, что расскажешь все. Я требую правды. Сейчас. В конце концов я заслужила это!
Константин вздохнул. Он выглядел изможденным, будто пронес на своих плечах всю тяжесть их бегства. Подошел ближе, его взгляд был полон невыразимой печали.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Но знай, я никогда не хотел, чтобы ты оказалась в центре этого. Мне жаль, что выбор пал на тебя. Прости. Сейчас я искренне сожалею и сделаю все, чтобы уберечь тебя.
Он замолчал, собираясь с мыслями, и тягостная тишина повисла в воздухе, густая и звенящая, как перед ударом грома.
— Садись, — указал Константин на стул, — рассказ предстоит долгий.