Пока бьётся сердце

тгк: ficdis

Виктория

Сжимающая мою руку Соня придавала мне уверенности. Быстро взглянув на неё, я натянула благодарную улыбку и сделала глубокий вдох.

— Мама с самого детства меня ненавидела, — собравшись с мыслями, начала я, — Просто так. У нас были два вида отношений: либо она меня бьёт, либо игнорирует.

Любовь Розенберг кивнула, давая понять, что слушает меня, а я замолчала на несколько секунд.

— Всё хорошо, Ри, — прошептала мне Соня, — Ты молодец.

— Я не виню маму за своё ужасное детство. Она просто сломалась. Хотела карьеру, а получила беременность в восемнадцать лет. В двадцать четыре потеряла своего мужа. Все родственники отвернулись от неё, она стала пить и пропадать, частенько оставляя меня одну.

— И как ты жила одна в таком возрасте? — спросила Любовь Розенберг, и я опустила взгляд.

— Соседка у нас была хорошая. Мама оставляла ей ключи, та кормила меня, следила, чтобы ничего не случилось. Она переехала, когда мне было девять лет, там уже пришлось самой как-то выживать.

— Твоей мамы не было рядом тогда, когда она нужна была тебе больше всего. Но ты до сих пор надеешься, что что-то изменится?

— Да, — призналась я, — Мне бы хотелось наладить отношения хоть сейчас, потому что она в любом случае моя мама.

— А что насчёт твоего брата?

— Он – мой самый родной человек. Его забрали родственники отца, а меня оставили, потому что я им не нравилась. Когда брат стал немного старше, начал просить вернуться за мной, но никто не захотел. Нашли мы друг друга, когда мне было уже пятнадцать.

— Почему он не забрал тебя тогда?

— Ему тогда было семнадцать. Он сам ещё сидел на шее своей тёти, но стал помогать мне. Если бы не он, то я даже представить боюсь, где могла оказаться.

— Спасибо, Рия, я тебя поняла. Рада, что ты смогла открыться и рассказать это, — Любовь Розенберг улыбнулась, посмотрев мне в глаза, когда я подняла голову.

Улыбнувшись ей в ответ, я откинулась на спинку стула, сжимая руку Сони.

После разговора внутри появилось какое-то опустошение. Прикрыв глаза, попыталась отделаться от этого чувства, но не получалось. Однако потом, когда другие девочки стали рассказывать свои истории, я начала испытывать боль за каждую и поняла, что опустошение было бы спасением в данном случае. Особенно после слов Софы.

По моему лицу потекли слёзы, отчего я почувствовала себя настоящим нытиком, но как можно сдерживаться, слушая их истории? Мне было жаль каждую.

Соня молчала, продолжая держать меня за руку. Она всегда скрывала свои эмоции, как я уже успела заметить, но внутри, уверена, сопереживала каждой. Любовь Розенберг не стала спрашивать о её прошлом.

— Вы никогда не сможете забыть то, что причинило вам столько боли, — с сожалением сказала женщина, — Однако мы будем прорабатывать это, чтобы вы смогли всё отпустить и освободиться. Я вам с этим помогу. С этого дня вы берёте ответственность за себя и свою жизнь, а сейчас предлагаю придумать новые правила для будущего.

Нам раздали баллончики с краской. Любовь Розенберг сказала каждой из нас написать на стене новые правила своей жизни, что и начали делать. Правда потом это превратилось в то, что мы стали просто разрисовывать каждую стену, и это было потрясающе. А я написала всего одно слово, в остальное время просто наблюдая за девочками.

«Освободись»

После этого испытания я ушла в себя. Мне нужно было всё обдумать, и это понимали и Соня, и Софа, поэтому не трогали меня. Нас привезли в отель, в котором быстро распределили по номерам. Случайность это была или нет, но я жила с Соней, Софой и Маф.

— Девочки, я очень устала и вымоталась, — сказала я, когда вышла из ванной комнаты в домашней одежде, — Вы не обидитесь, если я уйду спать?

— Конечно, нет, — ответила Софа, — Отдыхай. Мы видели твоё состояние, так что даже не думали трогать тебя.

— А что вы делать решили? — поинтересовалась я, обратив внимание на телевизор.

— Хотим выбрать и посмотреть какой-нибудь фильм, пока есть такая возможность, — ответила Маф, — Хоть отвлечёмся немного.

Я засомневалась. Хотелось побыть одной, но и провести время с девочками была не против. Они устроились на диване, облокотившись спинами на стену, а на экране телевизора засветилась заставка какого-то фильма. Маф поставила на паузу и перевела взгляд на меня.

Подумав о том, что Маф, наконец, решилась дружить именно с нами, я улыбнулась и направилась к дивану.

— Я с вами, — всё-таки сказала я, и Соня подвинулась, освободив мне место рядом с собой.

— Мы надеялись на это, — сказала Соня, усмехнувшись.

Я села на диван и прижала к себе ноги. Маф включила фильм, и мы начали смотреть, но надолго меня не хватило.
Положив голову на плечо Сони, я уснула, даже не успев подумать о том, что ей может быть неудобно.

Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент я почувствовала чьё-то прикосновение к одному из шрамов и тут же открыла глаза.

— Прости, — прошептала Соня, — У тебя футболка задралась, я хотела поправить.

— Ты видела? — нервно спросила я и стыдливо прикрыла глаза, когда она кивнула.

— Не закрывайся от меня. Шрамы есть у всех. Мне жаль, что ты пережила такое, но они никак тебя не портят.

— Давай не будем об этом, пожалуйста, — попросила я, желая просто закрыть эту тему.

И Соня меня поняла. Она опустилась на диван рядом, после чего, притянув меня к себе, обняла. И в этих объятиях поддержки было больше, чем в любых словах.

Я снова погрузилась в сон.

* * *

Спать в отеле на диване было гораздо приятнее, чем в нашем лагере на острове. Кажется, я даже выспалась, но меня не отпускали мысли о том, что Соня знает про мои шрамы. Всё-таки это очень больная тема, мне тяжело даже просто говорить про них, как теперь смотреть ей в глаза, понимая, что она всё видела?

Когда мы пришли на какую-то поляну и услышали странный шум, подняли взгляд наверх. И я просто поразилась, увидев мужчину, совершавшего полёт на зиплайне. Выглядело это потрясающе, но на дело было страшно и опасно.

Закончив свой полёт, незнакомец спустился и подошёл к нам.

— Здравствуйте, девушки, — поздоровался он, — Меня зовут Андрей, я ваш спортивный тренер.

Он стал объяснять, что нам предстоит делать, а я задумалась о том, что мне немного страшно. Нет, высоты я не боюсь, но мне не хотелось оттуда падать, поэтому волнение присутствовала.

— Выберите по одной табличке, — Андрей указал на кучу белых табличек, и мы направились туда.

Мой взгляд сразу зацепился за одну надпись. Это то, к чему я стремилась, то, чего мне очень хотелось, поэтому, не раздумывая, взяла её в руки.

«Свобода»

Всего одно слово, а сколько же в нём было моих надежд.

Девочки начали по очереди проходить испытания, пока я пыталась настроиться.

— Волнуешься? — спросила Соня, заметив моё состояние, и я кивнула, — Боишься высоты?

— Боюсь упасть, — усмехнулась я, — Мне интересно будет пройти испытание, просто волнуюсь, потому что это мой первый раз.

— Не переживай, Ри, всё будет хорошо. Страховка не подведёт.

Я улыбнулась. Она снова меня поддерживала, и её слова действительно успокаивали.

Наверх поднялась Женя. По ней было видно, как сильно боится высоты, но хочет пройти испытание. Однако, присев на корточки и облокотившись на дерево, она заплакала и долго не могла успокоиться.

— Жень, скажи мне, кто находится на той стороне? — задала ей вопрос Соня, и я не сразу, но поняла, к чему она клонит.

Женя рассказывала нам о том, как сильно любила своих дедушку и собаку, а Соня этим воспользовалась и сказала, что на другой платформе её ждут именно они. В этот момент я восхитилась её находчивостью.

— Давай, Жень, ты сможешь, я в тебя верю! — крикнула ей я, — Они тебя ждут.

И Женя действительно сделала это. Только подтягиваться в конце не стала, и забраться на платформу ей помог мужчина.

Спустившись к нам, Женя притянула меня и Соню к себе в объятия.

— Спасибо, девочки, без вас я бы не решилась, — сказала она нам, — Вы очень мне помогли.

— Мы ведь всё ещё команда, — улыбнулась Соня, — Моя очередь.

Ну, в Соне я не сомневалась. Пролетела с одной платформы к другой она спокойно, даже, кажется, получила от этого удовольствие. Горжусь ей. Она не перестаёт меня восхищать.

— Рия, пожалуйста, ваша очередь, — посмотрел на меня Андрей, — Подходите к лестнице.

Сделав так, как он сказал, я дождалась, пока зафиксируют страховку, после чего полезла наверх. Мне даже нравилось то ощущение, которое я испытывала, пока забиралась, но уже там первым делом мне захотелось спуститься обратно.

— Давай, Ри, мы в тебя верим! — крикнула Соня, и её тут же поддержала Софа.

Я улыбнулась сквозь лёгкую панику, бросив взгляд вниз. Наверное, не стоило туда смотреть, ведь волнение усилилось.

Было страшно делать этот нужный шаг, поэтому медлила. Руки дрожали, я хваталась за страховку, боясь, что она слетит, а снизу доносились крики девочек, пытавшихся меня поддержать. Это поднимало настроение, и в какой-то момент во мне появилась нужная уверенность и решительность.

Пока я не услышала Соню.

— Я понять не могу, у тебя самый длинный язык, что ли? — грубо спросила та, и я, опустив взгляд вниз, увидела, что она шла в сторону Рокс.

— Зачем ты лезешь? — недовольно спросила Роксана, — Почему вечно заступаешься за неё?

— Потому что она там, а я – здесь. Ри ничего не сможет тебе сейчас сделать, и ты этим пользуешься. Но не забывай про меня.

Они разговаривали очень громко, поэтому мне удавалось всё слышать. В один момент Соня толкнула Рокс, а та схватила её за волосы, сбросив кепку.

— Мне срочно нужно вниз, — сказала я мужчине, который находился здесь со мной, но он покачал головой:

— Хочешь вниз – лети к той платформе.

Психанув, я забыла о страхе и чуть ли не прыгнула с платформы. Полёт был быстрым, но очень приятным, правда мой настрой всё портил.

Я слышала крики Сони и Рокс, когда спускалась, но всю драку пропустила, ведь их довольно быстро разняла охрана.

Подойдя к Соне, быстро осмотрела её лицо и повернулась к Рокс, которая стояла рядом с Маф.

— Тебе слабо мне в лицо сказать, что я тебе не нравлюсь, поэтому ты болтаешь за спиной? — грубо спросила я у Рокс, — Сейчас бы за волосы хвататься. Мощная ты, конечно.

— Да хватит вякать, — зло бросила Рокс, — Сколько можно всем подлизывать?

— Подлизывать? — я с усмешкой подняла одну бровь, — Хорошо. Допустим. Если даже я подлизываю, то почему ты так на это обижена? Остальным-то, как видишь, всё нравится. А, подожди. Обычно это твоя привилегия? Завидуешь?

— Ты совсем уже перепутала? — спросила она, сделав шаг в мою сторону. Тон её был грубым и неприятным, но я была готова драться, если придётся.

— Стоять, — приказным тоном сказала Маф, положив руку на плечо Рокс, — Угомонись, Рокс. Ты выдумываешь какую-то ерунду. Я не позволю тебе к ней приблизиться.

Улыбнувшись Маф, я повернулась обратно к Соне, потеряв интерес к этой ситуации.

— Ты как? — спросила, наконец, я у неё.

— Да в порядке всё. Мне нужно было выплеснуть эмоции, она раздражала меня слишком долго.

— Вот вы даёте! — воскликнула Софа, подойдя к нам, — Правильно сделала, Сонь. Я сама уже еле держалась.

— Если она ещё раз вякнет что-то в сторону Ри, то сдерживаться я уже не стану, — Соня кинула на меня взгляд, — В самолёте она говорила то же самое. И пыталась убедить нас в том, что ты пользуешься нами.

Я рассмеялась. Искренне. Потому что это действительно было смешно.

— Ладно, настроение поднять она умеет, — хмыкнула я, — Мне плевать, что она обо мне думает. Значение имеет лишь ваше мнение.

— Мне тоже плевать на её мнение. Мы общаемся с тобой, а не с ней, и видим, как ты к нам относишься, — Софа прижалась своим плечом к моему, — Забудь вообще об этом.

Вскоре все, кроме Алисы, которая не смогла побороть страх, прошли испытания. И Андрей сказал, что нам надо выбрать лучшую, чтобы она получила медаль, которая была и бонусом, и ответственностью одновременно.

Мы сразу же единогласно выбрали Женю, ведь она отлично справилась и вновь поборола свой страх. Я гордилась ей. А Андрей после этого нас отпустил.

И с поляны я уходила, думая о том, что Соня подставила себя, когда вступилась за меня и подралась с Рокс.

Опять глаза закрываются, ох.

Сегодня в анонимку моего тгк мне задали вопрос: «Почему даже преподаватели называют её Рией, если они всегда обращались полными именами?». Хотела ответить там же, но решила, что лучше будет здесь. Все называют её Рией, потому что это не прихоть. Виктория напоминает ей о маме, а Вика – о бывшем парне, и она ненавидит обе формы своего имени. Преподаватели знают её историю и относятся с пониманием ко всем участницам, поэтому и называют Рией.