46
Я стояла на берегу разъяренного океана. Начался период штормов, в это время никто не рискует отправляться на рыбалку. Жизнь в Оушенвилле замирает. Люди на некоторый миг прекращают пользоваться дарами природы, и природа на столь же короткий миг показывает свою власть, свою злость, свой ответ на потребительское отношение к ней. Волны самозабвенно разбивались о скалы, ветер неустанно разносил брызги. Тучи мрачные, настолько огромные и тяжелые, что казалось, вот-вот рухнут. Шум океана порождал страх, который пронзал своими острыми копьями. Но я обожала такую погоду, поэтому часами могла стоять и наблюдать за этим захватывающим зрелищем. Вашингтон бегал по берегу, лаял на фантастические волны и весь мокрый, высунув язык, возвращался ко мне, чтобы я его погладила.
* * *
Кто-то постучался в дверь, я бросила жарить куриные ножки, побежала в прихожую. Открыла дверь.
– Здравствуй, дорогая, – сказала Вэл.
– Здравствуйте, проходите.
– Да я ненадолго. Лишь заскочила, чтобы кое-что тебе вручить. Вот.
Она достала из своей сумки маленький вязаный зеленый свитер.
– Какая прелесть!
– Я сама его связала.
Я взяла его в руки. Такой мягкий и теплый, совсем крошечный, на новорожденную малютку.
– Спасибо, Вэл, – сказала я, покраснев.
Мы еще не покупали детскую одежду. Решили заняться этим на последнем месяце беременности. И вот держа этот милейший свитерок, я представила, как буду надевать его на свою дочь, как Ребекке в нем будет уютно. У меня аж голова закружилась от этой трепетной мысли.
Всего два месяца – и я увижу ее.
– Ты одна? – спросила Вэл, любопытно скользя глазами по сторонам.
– Да. Все работают.
– Что-то я давно Реджи не видела.
– Он иногда в городе ночует. Очень устает после смены.
– Понятно. Следи за ним, дорогая.
– Зачем?
– Ну... Ты ведь беременна.
– Спасибо, что напомнили, а то я стала забывать, – с улыбкой произнесла я.
– Я имею в виду, что ты уже на большом сроке, и у вас наверняка отсутствует половая жизнь. А мужчины, когда им что-то не достает, склонны находить себе романчик на стороне.
Я остолбенела на мгновение. Меня не напугали ее слова, меня скорее поразила ее крайняя степень бестактности.
– О Господи!.. Так вы об этом? Я доверяю своему мужу.
– Я не говорю, что Реджи плохой, просто прими мудрый совет женщины, что многое повидала в этой жизни: в твоем положении нужно всегда быть начеку.
– Вэл, вы, кажется, куда-то торопились?
– Ах... Да-да. Я пойду.
– Всего хорошего.
– Береги себя.
– Вы тоже.
Я захлопнула дверь, швырнула свитер на пол, резко выдохнула. Запах горелой курицы смешался с запахом престарелой, бестактной курицы, что только что покинула мой дом.
Я доверяю Стиву. Доверяю... Должна доверять.
* * *
Тем же вечером он вернулся. Я как примерная жена уже ждала его с горячим ужином. Мы сидели, кушали, молчали. Вашингтон сопел под столом, ветер выл за окном, часы удручающе тикали.
– Устал? – не выдержала я.
Тупой вопрос. Конечно же, устал, он каждый день мечется с одной работы на другую.
– Есть немного, – сухо ответил он.
Стив не поднимал на меня взгляд, задумчиво ковырялся в курице.
– Может, тебе сделать перерыв?
– Перерыв? – тут он взглянул мне в глаза.
– Отдохнешь дома, хотя бы неделю.
– А деньги тебе не нужны?
Я опешила от его внезапной грубости.
– Мне нужно, чтобы мой муж был здоров и счастлив.
– А мне все-таки нужны деньги, чтобы оплатить тебе хорошую клинику и лучшего врача.
– Это необязательно, я могу родить и в обычном госпитале.
– Это не обсуждается, Глория.
– Ты слишком много на себя взвалил. Так нельзя. Я беспокоюсь.
– Не нужно обо мне беспокоиться. Я мужчина. Это мой долг.
Стив был таким раздраженным и одновременно подавленным. Я вообще не верила в то, что это на самом деле он.
– Я знаю, как поднять тебе настроение.
Он удивленно на меня посмотрел, а я направилась к музыкальному центру. Вставила кассету из небольшой коллекции. Заиграла Gloria Gaynor – I will survive. Я встала в центр кухни, принялась танцевать. Стив откинулся на спинку, рассмеялся. Я нелепо двигалась, вертела задом, гримасничала. Мне и самой было смешно от своего глупого танца.
Ох нет, не я! Я выживу,
Ведь пока я умею любить, я знаю, что выживу.
У меня вся жизнь впереди,
Мне нужно отдать столько любви!
Я выживу, я буду жить!
Мы ухахатывались. Он встал, обнял мое уставшее тело.
– Я люблю тебя, малышка.
Я могла бы раствориться в этом моменте, но что-то меня настораживало. Его взгляд, некогда задорный, хитрющий, тогда казался мне виноватым, поникшим. Что-то терзало его душу.
– Эй, ну что с тобой?
– Со мной все отлично, – ответил Стив, пытаясь улыбнуться.
– Не обманывай меня. Я же чувствую, что что-то не так.
Он отстранился, отошел к столу, присел.
– Меня не будет пару дней. У приятеля какие-то семейные проблемы, я должен за него отработать смену.
Теперь уже мне необходимо было присесть.
– И это тоже не обсуждается? – раздосадованно спросила я.
– Никто не говорил, что нам будет легко, так ведь?
* * *
Тяжело засыпать в одиночку на огромной кровати, видеть пустое место вместо него, смотреть в ночную тьму, чувствовать отчаяние. Мы неожиданно быстро растратили наше юношеское сумасшествие. Мой живот рос, и вместе с тем выросла ответственность. И вот мы стали серьезнее, и жизнь стала превращаться в рутину. Все как-то аккуратно, планомерно, точно рассчитано. Но разве ты не этого хотела? Ведь это и есть спокойная жизнь. Это умиротворение, крепкое объятие тишины.
– Утренняя пробежка – это лучшее, что придумало человечество, – сказала Миди, выходя из душа.
Я затеяла уборку, протирала пыль, возвращала вещи в предназначенные им места.
– Ты хорошо выглядишь, – сказала я.
– Да?
– По крайней мере, ты уже не похожа на труп.
– О-о, спасибо, я польщена.
Миди в самом деле похорошела. Слегка прибавила в весе, появился милый румянец на округлившихся щечках. Она покончила с наркотиками, занялась спортом, кайфовала от своей нетрудной работы, подружилась практически со всеми жителями городка. В общем, я была счастлива видеть ее такой.
Мы услышали стук в дверь.
– Открой, пожалуйста.
Миди помчалась в прихожую, отворила дверь. Молчание. Я продолжала убираться как ни в чем не бывало и тут...
– Зачем ты приехал? Она будет в бешенстве, – шептала Миди.
– Она здесь? – спросил до боли знакомый мужской голос.
– Да...
Я медленно вышла в прихожую.
Доминик. Несколько секунд я вообще не могла двинутся с места. Увидев мой живот, его глаза чуть из орбит не вылезли.
– Ни хрена себе!.. Быстро вы.
– Как ты узнал, что мы здесь?
– Я с ним общалась все это время и... рассказала.
Я похолодела с головы до ног.
– То, что вы уехали, не означает, что вы больше не наша семья.
– Что тебе нужно, Доминик?
– Может, для начала разрешишь мне войти?
Я стояла, оцепеневшая, сверлила его глазами.
– Глория, да ты чего? Это же наш Доминик! Он никому ничего плохого не сделал. Проходи.
Миди разлила чай по кружкам, поставила перед нами. Мы с Домиником сидели друг напротив друга. Оценивали друг друга. Он совсем не изменился, хотя почти год прошел с тех пор, как я покинула «Абиссаль».
– Значит, ты вышла замуж. Сколько месяцев? – спросил он, кивнув на живот.
– Семь.
– Я в шоке, конечно, но... Все равно рад за тебя.
– Зачем ты приехал?
– Чтоб увидеть тебя. Я скучал.
– Вы поймали Север?
– Нет. Она мгновенно исчезла.
– Столько времени прошло, неужели вы...
– Это Мелания Уайдлер, – оборвал меня Доминик. – Мало того что она дочь Дезмонда, так она еще и прожила с нами сколько. Мелания выучила нас наизусть. Она наперед знает все наши действия. Мы ее еще нескоро увидим.
– А... Алекс? С ним все в порядке?
– Жив, здоров. А где твой муженек?
– На работе.
– Даже не верится, что ты позволила ему вернуться.
– Куда вернуться?
Доминик вопросительно на меня посмотрел, а затем ухмыльнулся, стал качать головой.
– Доминик, о чем ты? – не выдержала Миди.
– Вот мерзавец, – сказал он.
– Доминик?.. – сказала я.
– Твой муж действительно работает, но не там, где ты думаешь. Он вернулся в Темные улицы.
– Это неправда.
– Он продолжает работать на Моро.
– Ты специально это говоришь...
– Не веришь мне? Так спроси у Стива, когда он вернется после очередного дела.
Эта новость вышибла землю у меня из-под ног. Я сидела с каменным лицом, но с наполненными веками, хотелось разреветься, но не при нем. Я должна держаться!
– Доминик, тебе лучше уйти, мне нужно ее успокоить.
Он встал, обошел стол, положил ладонь мне на плечо.
– Держись, сестренка.
Когда они с Миди пошли в прихожую, я, наконец, сдалась. Закрыла глаза, слезы покатились тяжелыми каплями. Внутри пульсировало негодование. Я открыла глаза, Миди уже была рядом, села на корточки у моих ног, положив руки мне на колени.
– Он же просто издевается, да? Просто хочет отомстить?
– Я не знаю... Не знаю.
– Джей тебе ничего не говорил?
– Нет. Дождись Стива. А сейчас не нервничай напрасно, поняла меня? Подумай о ребенке.
* * *
Вашингтон скулил, лизал мои руки, пока я сидела в жутком таинственном освещении ночника и смотрела в никуда. Он не мог на такое пойти. Не мог. Как мы поцапались, когда мы с Миди напали на Лима и его друзей. Стив изо всех сил старался забыть Темные улицы и меня заставлял. Мы оба постарались отречься от своего гадкого прошлого, вообразить себя приличными людьми, такими как все.
Он не мог так со мной поступить. Но отчего же я верю Доминику? Нервы струнами натянуты, ладони вспотели. Он всегда возвращался к ужину, а теперь задержался. Что он творит? Во что он вляпался, Господи?..
Скрипнула дверь. Стив застал меня в гостиной – грустную, скрюченную.
– А я думал, что ты уже спишь, боялся разбудить.
Я подозрительно молчала, не шевелилась.
– Глория, что случилось?
– Не хочешь мне ничего рассказать?
Стив стал расхаживать по комнате, стянул свитер, швырнул ремень.
– Ну... Я отработал двое суток, зверски устал и очень соскучился по своей малышке. Что я еще должен сказать?
Он приблизился ко мне, обнял сзади, поцеловал в ухо.
– Например, то, что ты продолжаешь работать на «Батчерс».
Хилая надежда рухнула в одночасье, стоило мне увидеть мгновенную реакцию Стива. Тот резко отпрянул, я повернулась к нему, он взглядом задал моментально возникший вопрос.
– «Абиссаль» все это время следила за мной и Миди. Доминик сегодня приехал и все рассказал...
Как я не хотела плакать, как старалась держаться, но все было безрезультатно. Я зарыдала, а Стив, обескураженный, таращился на меня, долго думая, что сказать.
– Малышка, я тебе все объясню...
– Что ты мне объяснишь?! Что ты думал, что таким путем легче заработать бабки?!!
– Да! Да, я так думал! Потому что я не хочу, чтобы мы жили на гроши, я хочу, чтобы у нашего ребенка было все!
– И чтобы у него был папаша-бандит?! И чтобы однажды к нам в дом заявились подонки и перестреляли нас всех?! За что?.. Стив, за что ты так со мной? Ты же клялся мне! Я ведь ради тебя решилась на это! – сказала я, указав на живот.
Затем я побежала в спальню. Достала рюкзак, стала кидать вещи.
– Что ты делаешь?!
– Я ухожу.
– Глория, не делай глупостей...
– Я не могу находиться рядом с тобой. Я люблю тебя. Я все еще, черт возьми, люблю тебя, но ребенок мне дороже.
Я схватила полупустой рюкзак, выбежала на улицу. Там, у автобуса беззаботно курили Миди и Джей.
– Ребят, что происходит?! – спросил Джей.
– Глория, умоляю, не уходи! – Стив вцепился в мою руку, я резко отдернула ее.
– Доминик был прав? – тихо спросила Миди.
Я, обливаясь слезами, кивнула.
– Стив, как ты мог?!
– Чувак... – неодобрительно произнес Джей.
– Да я знаю, что облажался, не читайте мне сейчас нотации. Она уходит, ее нужно остановить!
Миди осторожно взяла меня за руку.
– Глория, я понимаю, ты сейчас не хочешь его видеть, пойдем к нам в трейлер.
– Нет, мне нужно побыть одной.
Вдали я увидела знакомую машину. Это был Лим Оркус. Я побежала к нему.
– Лим!
Он отъезжал от ближайшего дома (слава Всевышнему!), заметил меня, остановился.
– Привет.
– Тот дом, где вы развлекаетесь, сейчас пустует?
– Да, а что такое?
– Отвези меня туда, пожалуйста.
– Без проблем.
– Малышка, прошу тебя, не делай этого!
Подбежал Джей.
– Эй, подруга, ты чего? У тебя ж могут начаться преждевременные роды. Ты куда собралась?
– Оставьте меня в покое. Хотя бы на один день.
Я села в машину, громко хлопнув дверцей. Только мы собрались отъезжать, как услышали громкий лай. Я посмотрела в заднее стекло и увидела взволнованного Вашингтона. Тот подбежал к дверце, стал настойчиво царапать ее. Я еще больше разревелась, открыла дверцу, пес запрыгнул. Лим нажал на газ, и мы стали быстро отдаляться от моего дома.