12
Стен упал на пол. Еще один выстрел – Аарон оказался на полу. Следующую пулю получил Эролл. Верн кинул меня в сторону, достал пистолет, но Джеки оказался гораздо быстрее его и всучил свинец ему в сердце.
Все произошло быстро, бесконтрольно и громко.
– Удачно я в магазинчик сходил, – сказал Джеки, держа в одной руке пакет, наполненный едой, а в другой пистолет.
– Джеки, сукин ты сын, твое вечное желание пожрать спасло нам жизнь! – воскликнула Север.
Тела были разбросаны по гостиной в хаотичном порядке. Серое, унылое помещение в один миг заиграло кровавыми красками. Я все еще сидела на полу, ощущая жутко противный кислый привкус во рту. Смотрела на Верна: упал на спину, слегка согнув ноги в коленях. Вот только что он стискивал мои руки, а теперь лежит с кровавым пятном на рубашке. Рядом распластался Эролл на животе. Аарона отбросило к стене, из дырки во лбу сочилась темная кровь, скользила по его уродливой коже, впитывалась в бороду. А Стен, бедолага, упал вниз лицом на кресло. Не знаю, зачем я их рассматривала. Наверное, я еще до сих пор не осознавала, что произошло. Пару минут назад эти люди стояли, разговаривали, пытали, а вот они уже валяются на полу, кое-кто даже с широко распахнутыми глазами и ртом.
Я чувствовала абсолютное безразличие, без единого намека на панику, страх. Я смотрела на эти тела, словно на убитые куриные тушки в супермаркете.
– Ты как? – спросила Север.
– Ничего.
– Спасибо тебе.
– За что?
– Ты еще спрашиваешь? Если бы не твоя болтовня, они бы уже давно нас прикончили!
– Что мы будем с ними делать?
– Для начала перенесем их в одну из комнат, помоем тут все, а как стемнеет, избавимся от них. Нам это не в первой, – сказал Джеки.
– И как вы от них избавитесь?
– Поджарим их в костре, чтоб нельзя было опознать и похороним.
Стук в дверь. Север помчалась в нашу комнату и спустя несколько секунд вернулась со стволом в руках, встала у входа в гостиную, прижавшись спиной к стене. Я подкралась к ней. Джеки, спрятав пистолет за спину, медленно направился к входной двери, затем открыл ее.
– Ола! – послышался мужской голос.
– Ола, я американец. Что такое?
– Я слышал выстрелы и крик.
– О, извини! Я просто смотрел боевик на полной громкости, совсем забыв про то, что стены здесь тоньше картона.
– Парень, если я еще услышу какой-нибудь шум, то вызову полицию. Понял?
– Как скажешь, бро.
Дверь закрылась.
Мы нашли хлорку в душевой, две пары резиновых перчаток, щетки. Север с Джеки оттащили в мужскую комнату сначала Аарона, затем Стена, Эролла, и наконец дошла очередь до Верна.
Мы сидели, курили у окна одну за другой. Нужно было хоть как-то заглушить то чувство омерзения от осознания, что всего несколько минут назад ты оттирал человеческую кровь от дощатого пола, что хорошенько впитал ее в себя. Руки болели, легкие ныли, но продолжали через силу наслаждаться никотином. В убогой квартирке пахло сигаретами, хлоркой и смертью.
Лестер вернулся тихо, непринужденно. Смотрел на нас, мы на него.
– Что-то случилось?
– Кола теплая, – ответил Джеки. – Ах да, и еще в нашей комнате лежат четыре трупа.
Лестер медленно пошел к комнате, пальцами толкнул дверь, слегка ее приоткрыв, заглянул на пару секунд внутрь, затем снова направился к нам и бросил на кресло, то самое, на котором лежало бездыханное тело Стена, два пакета.
– Приведите себя в порядок. Скоро выезжаем.
Вопросов ни от кого не последовало, мы просто молча подчинились его приказу. В пакетах оказалась одежда для нас с Север и Джеки. Последнему Лестер купил черный, элегантный костюм, а мне и Север – потрясающие платья траурного цвета, отделанные тонким кружевом. Они напоминали одеяние дам викторианской эпохи. Север помогла мне нанести макияж, мое перебитое лицо трудно было хоть как-то замаскировать.
И вот наконец мы были готовы – переодетые, причесанные, почти красивые. Казалось, что мы собираемся на какое-то потрясающее мероприятие, которое поможет немного восстановиться от пережитого, заставит расслабиться, но в глубине души я понимала: все страшное только впереди.
* * *
– Почему я должен был надеть этот дурацкий костюм? – спросил Джеки.
– Я понимаю, что ты привык к вечно драным джинсам и расписным футболкам, но придется на некоторое время изменить свои вкусы. Мы едем на скачки, а это очень благородный вид спорта, туда съезжаются знатные, богатые особы.
Мы подъехали к ипподрому. Парковка была заполнена от и до дорогущими автомобилями. Все такие блестящие, отполированные, словно только что из салона, по сравнению с ними наша арендованная «тойота» казалась просто грязным булыжником среди роскошных алмазов. Леммон для своего ипподрома выбрал самое тихое местечко, оно находилось за несколько километров от Сабаделя, вокруг только какие-то небольшие постройки, расположенные у подножья холмов. Там было очень красиво, но ничто тогда не радовало мой глаз. Я не боялась умереть от рук «Сальвадора», я просто не хотела видеть Алистера. Как только я слышала его имя, перед моими глазами появлялось его жирное, свиноподобное лицо, а далее в голову лезли воспоминания, как он меня целовал, трогал, дышал на меня, смотрел... Я до сих пор чувствовала себя грязной, словно побывала внутри мусорного бака.
– Пожалуйста, – сказал Лестер, предъявляя наши билеты контролеру. Далее мы прошли по коридору, вышли в вестибюль, там на стенах повсюду были развешаны фотографии знаменитых жокеев вместе с их великолепными жеребцами. Как только мы направились к выходу на трибуны, нас остановил мужчина в сером костюме.
– Мистер Боуэн, пройдемте за мной, – спокойно сказал он.
И мы последовали за ним. Вышли через дверь на лестницу, поднялись на второй уровень, прошли по узкому коридору, затем наш проводник открыл нам дверь, за которой оказался кабинет Алистера.
– Чего и следовало ожидать. Как всегда, он везде ходит со своими малолетними защитниками. Какой же ты жалкий! – прохрипел Леммон.
– Я рад тебя видеть, Алистер.
– Не могу сказать то же самое, – Алистер своими кривыми пухлыми ножками проковылял ко мне. – Моя мечта, вот мы и встретились. Паршивка!
Наверное, он планировал вести себя сдержанно, статно, но, увидев меня, позволил эмоциям взять над ним верх. Он замахнулся на меня, но Лестер тут же его перехватил.
– У нас есть для тебя сюрприз, – сказал он и положил в ту руку Алистера, которой он хотел ударить меня по лицу, перстень.
Леммон посмотрел на него и мгновенно помрачнел.
– Аарон... – огорченно произнес он, сжимая перстень покойного у себя в руке. – Мы с ним работали больше двадцати лет.
– Ферджесс тоже был моим давним другом.
– Вот как? Ты отомстил мне за своего друга? За человека, который клялся верно служить своей Родине, а сам переправлял оружие с Востока? Я всегда был благосклонен к военным, это по праву великие люди, но тот, кто предал свои убеждения ради наживы, тот даже хуже нас – людей, вышедших из Темных улиц, ведь мы никогда не посягаем на святое и не нарушаем клятв. Этот человек заслуживал смерти, как и ты, не так ли? Но дело, конечно, не в нем, хоть он и был подонком. Твой брат по службе погиб из-за тебя, Лестер. В нашем мире есть определенные правила, установки. Ты появился из ниоткуда, почувствовал себя героем Улиц, всех озадачил. Неужели ты думал, что все это сойдет тебе с рук? К счастью, в «Абиссали» есть и гнилые рыбки, которые доложили нам все твои планы. Знаешь, что я хочу сказать тебе? Это только самое начало. Ферджесс и его оружие были лишь прологом, основная часть еще впереди.
От долгой ядовитой речи у Алистера пересохло во рту, поэтому он подошел к своему столу, налил воды из прозрачного графина, сделал пару глотков и вновь продолжил.
– Я знаю, зачем ты сюда приехал, Лестер. Твоя глупая недоделанная шпионка сказала, что здесь будет проходить сделка? – Леммон рассмеялся, а у меня запылали щеки. – Сделка действительно состоится сегодня, но не здесь, а в Америке. Тут всего лишь ежегодные скачки, мои многоуважаемые гости и великолепный праздник, который я устрою им после. Ты думал, что ты самый умный? А вот и нет, Лестер. Не люблю выражаться подростковыми словечками, но ты крупно облажался!
И далее снова последовал смех – противный, свистящий. Лестер стоял подавленный, как и мы все. Север тряслась от злости, Джеки сжимал кулаки, сдерживая себя, чтобы не сорваться. Я была безумно напугана, ведь все это произошло из-за меня. Мои слова заставили пойти Лестера по ложному следу. Я представила, что будет дальше: если нас не пристрелят в этом кабинете, Лестер покинет его в ярости, а после объявит о нашем расторгнутом договоре, и моим ребятам – конец... Я думала, что разревусь прямо перед Алистером, Лестером, Север и Джеки. Но что-то помогало мне сохранять спокойный вид.
– Ты потерял все, Лестер: верного поставщика, бабки и даже уважение своих выродков. Думаешь, я убью тебя? Нет, это слишком просто. Я хочу увидеть крушение твоей крепости, хочу видеть твой гнев и печаль в твоих глазах. Ты поплатишься за все, – посмотрев на перстень Аарона, что до сих пор находился в его массивной, волосатой ладони, Алистер произнес, – и за него тоже. А теперь убирайтесь!
Лестер первый покинул кабинет Леммона, за ним вышли мы.
– Лестер! – окликнула его Север, но он стремительно шел вперед, не обращая ни на кого внимания.
Внезапно Джеки прижал меня к стене, я даже вскрикнула от неожиданности.
– Ты с ним сговорилась, а? Ты специально сказала нам про Сабадель? Отвечай!
Он захватил рукой мою шею, и я не то, что ответить, я элементарно дышать не могла, только хрипела, но даже не старалась сопротивляться, потому что мне было уже все равно. Я понимала свою вину и эмоционально была мертва, осталось лишь убить мою физическую оболочку.
– Угомонись, Джеки! – вмешалась Север, оттащив его за пиджак. – Какой смысл ей было вступать с ним в сговор?! Давайте уйдем отсюда, а то меня уже тошнит от этого места.
Джеки был не в себе. Такой юный, низенький, но ярости в нем хватило бы на десятерых здоровенных убийц.
Мы покинули ипподром в момент начала соревнований. Музыка, крики восторженной публики и иной шум слились в единый оглушительный поток: все гремит и трясется.
– Быстрее в машину! – сказал Лестер.
Мы живо метнулись в его сторону, залезли в салон.
– Что происходит? Неужели ты все оставишь так, как есть? – спросил Джеки, но Лестер ничего ему не ответил.
Мы выехали с парковки, отдалились от ипподрома на несколько сотен метров, и затем Лестер остановился у стоящего на обочине парня. Мы несколько мгновений не понимали, кто это, а после узнали его...
– Сайорс? – спросила Север.
Лестер заставил нас выйти из машины, мы в полном недоумении вышли на улицу. Каждый мысленно задался вопросом, зачем мы остановились и почему Лестер смотрит в то место, что мы покинули несколько минут назад.
А затем...
Гигантский столб огня вознесся к небу. Я забыла, как стоять, мои ноги перестали держать меня, я уцепилась за горячую крышу автомобиля. Большая часть ипподрома горела, слышались крики испуганных, раненых людей, ржание лошадей. Никто из нас не мог оторвать глаз от происходящего. Я понимала, что там находятся сотни людей, несчастные животные. Я мгновенно представила, что происходит там внутри: горящие обломки шикарного ипподрома, разорванные тела, разбросанные внутренности, кровь, запах людского мяса. Алистер... Мертвый Алистер. Я вновь видела его перед собой, но мне уже не было мерзко. Я чувствовала небывалое облегчение. Я смотрела на дым и огонь и была безумно счастлива. Как и Лестер.
– Надеюсь, ты это видишь, Ферджесс, – сказал он, посмотрев на небо.
* * *
Все новости были только о случившимся. Везде мелькало лицо Алистера. Погибло двести пятьдесят человек, в живых осталось только около двадцати, но большинство в тяжелом состоянии. Все эти люди состояли в «Сальвадоре». Всего за несколько секунд Лестер Боуэн уничтожил практически всю банду.
– Я все знал с самого начала, еще до того, как Глория пошла в логово Алистера. Они должны были почувствовать подвох и обратить все свои силы на Сабадель. Глория отлично с этим справилась. Я знал, когда и где будет проходить сделка, кто ею будет заниматься. Брайс и Доминик уже со всем разобрались. Оружие у нас. Люди Леммона убиты.
– Но когда мы допрашивали Хэла, он ничего существенного не сказал, кроме того, что в деле замешаны Леммон и Берг, – сказала Север.
– Я все узнал от другого человека. Алистер был прав, у нас гораздо больше предателей, чем нам кажется.
– И в квартиру телки из «Сальвадора» мы въехали намеренно? – спросил Джеки.
– Да. Мы были отвлекающим маневром. Они сконцентрировали свое внимание только на нас, следили за нами, думали, что все под их контролем и совершенно забыли о безопасности ипподрома, его тщательной проверке, поэтому Сайросу не составило труда разместить там несколько бомб.
Я сидела и поражалась этому человеку. Конечно, я не питала к нему симпатии, но в тот момент он казался мне невероятно гениальным. Я никогда еще не встречала таких людей, как он. Лестер был опасным и могущественным. Он знал все. Это пугало и притягивало одновременно. Про таких людей, как он снимают фильмы, пишут книги, но Лестер был реальным человеком, и я находилась рядом с ним, я видела его, слышала его, боялась, ненавидела и тайно восхищалась им.
* * *
Я открыла глаза и увидела кафельные стены той самой комнаты, где меня держал Лестер.
– Нет! Нет!!! – кричала я.
Вдруг стены постепенно начали чернеть, их поглощал жуткий мрак. Вокруг только тьма и я. Я чувствовала холод, дрожь по телу. Я обвила себя руками и в глубоком ужасе осмотрелась по сторонам. Что это за жуткое место? Как я здесь оказалась? Затем перед собой я увидела девушку. Она была жутко похожа на меня, только взгляд у нее был другой: зловещий, пробивающий насквозь. Она смотрела на меня и улыбалась. Но улыбка эта была такой жуткой, от нее становилось еще холоднее. У нее были шрам на лбу и тату – перевернутая А на шее. Это действительно была я. Только совершенно другая я. Та самая Я, которая жила внутри меня и иногда выдавала себя яростью, смелостью, небывалой силой. Эта Я меня очень пугала. По сравнению с ней я чувствовала себя песчинкой на морском дне. Мне было страшно осознавать, что такой монстр живет внутри меня.
Она расставила руки, двинулась вперед и обняла меня. Какой же холодной она была! Словно я обнаженным телом легла на лед. Потом я почувствовала боль. Она распространялась в каждой части моего тела. Было ощущение, будто тысячи игл вонзились в мою плоть. Я кричала от этой боли, хотела упасть, но какая-то неведомая сила держала меня. Другая Я проникала в меня. С каждой секундой наши тела все больше и больше сливались. И наконец Я полностью была внутри меня. Она разжала мою грудную клетку и спряталась за ребрами. Я больше не кричала. Боль ушла, но вместо нее пришла невыносимая тяжесть, словно в меня набили груду камней. Я смотрела на тьму. Теперь она меня не пугала. Я поняла, где нахожусь. Поняла, что со мной происходит. Я опускаюсь в абиссаль.
«Абиссаль» – не случайно Лестер так назвал свою банду. С научной точки зрения, как объяснила мне Север, абиссалью называют зону наибольших морских глубин. Дневной свет туда практически не проникает, там вечный холод и мрак. В абиссали обитают мерзкие, уродливые существа, они отщепенцы подводного мира, изгнанные из теплых, светлых, полных жизни вод в ужасные глубины океана. Чем же отличаемся мы от них? Мы так же блуждаем во мраке, жаждущие найти добычу, мы так же уродливы и бесчеловечны. Наши души залиты черным цветом, от них тянет смрадом. Мы жестоки, и свет нам недружелюбен. Мы тянемся к тьме, она засасывает нас, маня своей бесконечностью.
Я уже повидала мир света, мир нормальных людей, живущих обычной жизнью. Теперь я опускаюсь в абиссаль.
* * *
Я проснулась в холодном поту. Даже не думала, что смогу заснуть после всего, что я видела в тот день. Я тяжело дышала и долго не могла прийти в себя. Север сопела под одеялом рядом со мной, и я осторожно покинула постель, чтобы ее не разбудить. В квартире были только мы с ней. Лестер, Джеки и Сайорс отправились прятать тело Аарона и остальных. Мне срочно нужно было выбраться на улицу. И я, недолго думая, накинула толстовку Север и тихо вышла за дверь.
Я шла по безлюдной мокрой улице и вспоминала свой сон. Я прекрасно понимала его значение, и это осознание разрывало меня изнутри. Я испытывала амбивалентные чувства: мне хотелось и плакать и смеяться, кричать от боли и безмолвно радоваться тому, какой я стала. Я поняла, что я наконец-то среди них, людей «Абиссали». Раз на моей шее виднеется перевернутая А, знак тьмы, значит, я разделяю их взгляды и, значит, кровь множества людей, пролитая ими, оказывается и на моих руках. Я такое же зло, как они. Я видела смерть, но меня она не напугала. Я смотрела на мертвых людей и чувствовала превосходство. Попробовав тьму на вкус, я полюбила ее. Тот монстр, которого я видела в своем сне, полностью овладел моим сознанием. Зло, ярость, свирепость – это сила. Сила, которую я внезапно обнаружила в себе. Эта сила меня и спасла в тот день от рук Алистера Леммона. Если бы я так и осталась той маленькой, слабой девчонкой, витающей в облаках, искренне верующей в добро и справедливость, меня бы уже не было в живых. Тьма – это сила, а свет – слабость. Слабые люди обречены на смерть в жестоком и беспощадном мире Темных улиц.
Дождь и свирепый ветер главенствовали в ту ночь на улицах Сабаделя. Я промокла вся до нитки. Ветер призрачными руками теребил мое платье, которое я так и не сняла после скачек. Я дошла до какого-то красивого здания, мне необходимо было согреться. Дверь этого здания оказалась открытой. Вошла внутрь и поняла, что нахожусь в церкви. Никого не было, кроме одинокой человеческой фигуры, сидящей на передней скамье. Я присела на последнюю. Я уже ни о чем не думала. Лишь слушала потрясающую тишину, вдыхала запах горящих свечей и наслаждалась покоем. Наверное, прошло минут тридцать, до того как человеческая фигура встала и медленно подошла ко мне. Это была женщина. Грязная, в потрепанных разномастных тряпках. Она уставилась на меня, а я на нее.
– Можно сесть рядом?
Я кивнула.
От нее разило чем-то тухлым и мочой. Она продолжала бесцеремонно смотреть на меня.
– На тебя напали что ли?
– Да... – недолго думая, ответила я.
– Ты туристка?
Я вновь кивнула.
– Американка, да? Извини, слишком много вопросов. Я всех ими достаю. Я Белла, – представилась она, протягивая мне свою руку.
Я посмотрела на нее, почувствовала отвращение, но все же протянула свою в ответ.
– Арес.
– Прости, что прервала твою молитву.
– Я не молилась. Я пришла сюда, чтобы переждать дождь.
– Так он уже закончился.
– Разве?
– У тебя есть сигареты?
Мы вышли на улицу, а там воцарилась такая же мертвая тишина, как в церкви.
– И правда закончился.
– А я что говорила? Ты знаешь, у меня есть способности.
– Способности?
Я достала себе сигарету, затем отдала пачку своей собеседнице.
– Я типа ясновидящая или экстрасенс. Называй как хочешь.
– Честно говоря, я не верю во все это.
– Тогда я обязана тебя переубедить. Посмотри мне в глаза.
– Не нужно.
– Так ты мне веришь, просто боишься?
– Я не боюсь.
– Тогда посмотри мне в глаза.
Я сдалась. Мы смотрели друг на друга в упор.
– Ты похожа на... хомячка, который бежит в своем игрушечном колесе. Бежит, бежит... Но все это безрезультатно. Ты... страдаешь из-за парня. Он очень красивый, я бы сама на него запала.
В этот момент я рассмеялась, но Белла продолжала.
– Еще ты не в ладах с предками. Они просто в ужасе от тебя.
– А еще у меня две ноги, две руки и я женского пола.
Лицо Беллы помрачнело. Но ее огорчили не мои слова, она словно что-то ужасное увидела на моем лице.
– Что такое?
Она не ответила, лишь продолжила обеспокоенно смотреть на меня.
– Белла?
– Все, больше ничего не вижу, – резко сделав шаг назад, сказала она.
Мы делаем еще пару затяжек.
– Ох, чуть не забрала твою пачку.
– Оставь себе в благодарность за сеанс.
Я посмотрела на небо, начало светать. Лестер и остальные должны были вот-вот вернуться.
– Мне нужно идти.
– Постой, – сказала Белла, снимая с себя крупный железный медальон в виде глаза на длинной толстой цепочке. – Возьми.
– Зачем?
– Не задавай вопросов. Держи.
Я беру его в руки.
– Он с сюрпризом. Нажми на зрачок.
Нажала: сюрпризом оказался небольшой ножичек. Это медальон – складной нож.
– Опасная вещица, – сказала я, рассматривая лезвие.
– Она мне много раз спасала жизнь.
– Я думаю, она тебе нужнее, – протянула медальон обратно, но Белла отрицательно качала головой. – Спасибо, – сказала я, надевая медальон. – Ну, прощай.
– Прощай, Арес... – я сделала несколько шагов вперед, а затем вновь услышала ее голос. – Хотя твоя мать называла тебя другим именем.