Глава 1
Мне всегда казалось, что моя жизнь скучная. Нет, правда. Обычная школа, уроки, люди вокруг. Даже наши вечеринки были какими-то правильными. Словно по расписанию приходишь, пьёшь газировку или дешёвое вино, которое кто-то умудрился пронести, танцуешь и смеёшься над шутками, которые забудешь утром. Всё предсказуемо. Всё в пределах нормы. Никакого риска или драйва, один и тот же сценарий из раза в раз.
Но иногда мне кажется, что это не моя жизнь, будто я случайно попала в чужую историю и боюсь пошевелиться, чтобы никто не заметил, что я тут лишняя. Словно я актриса, которая забыла слова, но продолжаю улыбаться, надеясь, что зрители не заметят подвоха.
— Ника, ты вообще меня слышишь? — Алиса, обернувшись с передней парты, щёлкнула пальцами у меня перед носом.
Я вздрогнула и отвела взгляд от окна, пытаясь стряхнуть с себя это странное оцепенение. Мы сидели в классе, последние минуты перед звонком тянулись мучительно долго. Тим что-то писал сидя рядом со мной, а я залипла, глядя на осенний пейзаж за окном.
— А? Что? — переспросила, стараясь казаться невозмутимой.
— Ты опять в облаках летаешь, — закатила глаза подруга. — Уже планируешь вашу свадьбу? — с улыбкой добавила.
— Тише ты! — шикнула я, чувствуя, как щёки моментально обдало жаром.
Тим не заметил нашего шёпота. Конечно. Он же идеален. Отличник, красавчик, спортсмен. Ему всё даётся легко: контрольные на пятёрки, шутки удачные, и рубашки никогда не мнутся. А главное его всегда окружают люди. Будто он солнце, а мы все просто планеты, вращающиеся вокруг.
— Ой, да расслабься, — Алиса махнула рукой. — Если не ты, то какая-нибудь другая "фанатка Тима" его скоро заграбастает. Вот увидишь.
Внутри неприятно кольнуло. Обида была дурацкой, но ощутимой. Легко отпихнула подругу от своей парты, заставляя развернуться, и тихо пробормотала "Отстань".
Я закусила губу и уткнулась в свою тетрадь, стараясь скрыть лёгкий румянец. Мы с Тимом встречались уже 5 месяцев, с конца 9-го класса. Он был первым с кем я целовалась, и первым кого по-настоящему любила. Возможно, это немного наивно, но иногда я действительно представляла нашу свадьбу и совместную жизнь. Мне нужен именно он, со всеми его правильными чертами лица, идеальной жизнью и этим его дурацким полуулыбчивым взглядом, от которого внутри всё переворачивается, заставляя на секунду забыть, как дышать.
Громкий стук заставил меня вздрогнуть. Дверь распахнулась, и в класс вошёл Ян.
Наступила тишина. Даже учительница замерла на секунду, а потом раздражённо вздохнула. Ян, конечно, даже не подумал извиняться за опоздание, просто пошёл к своему месту в самом конце класса с таким видом, словно он здесь хозяин.
—Принцесса, — усмехнулся Ян, проходя мимо моей парты и слегка склоняя голову в шуточном жесте.
Дойдя до своего места, он плюхнулся на стул и закинул ноги на парту. Я физически почувствовала, как по классу поползло напряжение. Старалась не смотреть в его сторону, но кожей ощущала его взгляд.
Бесит, когда он так говорит!
Из его уст это всегда звучало как издёвка, а не комплимент.
— Придурок, — прошипел Тим.
Ян как-то ухитряется вывести из себя кого угодно, оставаясь при этом совершенно спокойным.
Чёртов болван. Почему он не может оставить меня в покое?
— Он всё время тебя задирает, — Алиса снова обернулась. — Может, у него на тебя зуб? Или ты ему нравишься?
— Да, он издевается надо мной, потому что влюблён. Логика железная, — я закатила глаза.
Подруга фыркнула, но замолчала.
— Тогда, пусть страдает от неразделённой любви, — произнёс Тим и обнял меня за плечи, прижав к себе.
От его жеста по телу разлилось привычное тепло, но я всё равно невольно покосилась на последнюю парту. Впрочем, это было неважно. Ещё два года в Воронеже, и я, наконец, смогу вырваться. Уеду в Москву — отец ещё с детства говорил, что я буду там учиться, а в дальнейшем и жить. Не могла дождаться того момента, когда все школьные проблемы перестанут существовать, словно их стёрли ластиком.
Вскоре прозвенел звонок. Перемена проходила как в тумане. Алиса что-то рассказывала о новой учительнице истории, но я слушала вполуха. Мой взгляд то и дело соскальзывает на Тима. Он стоял у окна с парой ребят из футбольной команды, склонившись над телефоном. Отсюда мне не было слышно их разговора, но Тим выглядел напряжённым, губы сжаты, а в голубых глазах мелькало что-то резкое, почти злое.
— Сходим сегодня после уроков в ТЦ? — отвлекла Алиса.
— Не могу, — я грустно покачала головой, — Папа сказал, что сегодня к нам придёт кто-то из его знакомых на ужин. Так что я должна присутствовать.
Очередной деловой ужин, где мне нужно сидеть с прямой спиной и изображать идеальную дочь. Скука смертная.
Подруга немного надула губы, но ничего не сказала. Мы стояли у наших шкафчиков, и я лениво листала ленту в телефоне, пока Алиса рыскала по своей сумке в поисках жвачки. Рядом мелькали знакомые лица: кто-то смеялся, кто-то спешил к учительской.
И вдруг тишина. Воздух в коридоре будто сжался, натягиваясь, как струна. Мгновение — и я поняла, в чём причина.
Ян.
Он шёл по коридору так, словно это была его личная территория, отвоёванная в бою. Шаги были тяжёлые, чуть ленивые, но в них сквозила угроза. Так движется хищник, который не спешит настигнуть добычу, зная, что та никуда не денется. Потёртая кожанка сидела на нём так естественно, словно вторая кожа. На фоне наших идеально выглаженных пиджаков и брендовых худи Ян казался чужаком — грубым, неправильным и пугающим. Тёмно-каштановые волосы были растрёпаны, а на скуле виднелся синяк, который я не заметила на уроке — свежий, тёмно-лиловый.
Снова подрался.
Ян прошёл мимо, задержав на мне взгляд.
— Скучаешь принцесса? — бросил он почти шёпотом, но я отчётливо услышала каждое слово.
Я сделала вид, что не замечаю его, хотя сердце предательски пропустило удар.
— Оригинально, — пробормотала Алиса, закатив глаза. — Может, он просто забыл твоё имя?
Я нахмурилась, но не успела ответить.
— Ян, что, очередная драка? — раздался голос Тима.
Только не здесь.
Тим стоял у шкафчиков, скрестив руки на груди, а рядом выстроились его друзья — плотная стена из дорогих парфюмов и уверенности в себе. Ян остановился, медленно повернув голову, словно ему было лень реагировать.
— Тебе-то какое дело, мажор? — ответил он лениво, но голос его прозвучал с той самой хрипотцой, которая выдавала готовность ввязаться в драку при первом же удобном случае.
— Просто интересно, кто на этот раз сделал из твоей рожи абстрактное искусство, — Тим кивнул на синяк.
Коридор замер в ожидании драки.
Тим, замолчи, просто дай ему уйти.
— Ревнуешь? Хотел сам попробовать? — усмехнулся Ян, приближаясь к Тиму.
Тим замер, добела сжав кулаки. Они сверлили друг друга взглядами, словно хищники перед броском. Воздух наэлектризовался, и у меня внутри всё болезненно сжалось.
— Хватит, — произнесла я.
Оба повернулись ко мне. На их лицах отразилось удивление, но Ян тут же ухмыльнулся.
— Слушайся принцессу, Тимоша. А то вдруг обидишь её нежную душу.
"Тимоша"... Ян знал, куда давить, чтобы задеть Тима сильнее всего.
— Да пошёл ты, — рявкнул Тим.
— Уже иду, — бросил Ян, и развернувшись, ушёл.
Его удаляющаяся спина излучала такое равнодушие, что мне захотелось его пнуть. Коридор мгновенно заполнился шёпотом и смешками — зрители уже вовсю смаковали свежую сцену. Тим, закатив глаза, подошёл и собственнически притянул меня к себе, но даже через это успокаивающее объятие я остро ощущала его напряжение.
~~~
— У меня для вас новости, — объявила классная руководительница, захлопывая журнал. — Через две недели, то есть пятнадцатого сентября, вся старшая школа отправляется в лагерь.
По классу пробежал оживлённый шум. Кто-то радостно перешёптывался, кто-то недовольно кривился.
— Поездка обязательная, — добавила Ирина Михайловна, предугадывая возможные возмущения. — Это часть образовательной программы, так что готовьтесь.
— Ну, хотя бы уроки пропустим, — вздохнула Алиса, сидя передо мной — Хоть какая-то польза.
— Угу, — промычала в ответ, хотя на самом деле мне было всё равно.
Мысли были где-то далеко, они блуждали вокруг тех двух фигур, которые только что чуть не сцепились в коридоре. Оглянувшись через левое плечо, взглянула на Яна. Он сидел, закинув ногу на ногу, и выглядел так, будто ему плевать, и он вообще находился где-то не здесь. Настоящий мастер пофигизма. Я повернулась назад и посмотрела на учительницу, которая отвечала на какой-то вопрос одноклассника.
Лагерь. Несколько дней вдалеке от дома, школы, и привычной жизни. Может, это даже к лучшему.
~~~
После уроков Тим подбросил меня до дома. Мы немного поболтали, пока он не притянул меня к себе за талию. Я зарылась пальцами в его волосы, углубляя поцелуй.
Чёрт, он целовался просто божественно.
Пришлось буквально заставлять себя оторваться от него и уйти. За калиткой меня встретил привычный пейзаж: просторный двухэтажный особняк из светлого камня и идеально ухоженный сад.
Отец всегда очень любил этот дом. Хоть мы жили лишь втроём, но к нему часто приезжали разные знакомые и партнёры по бизнесу. Для него это здание всегда было символом статуса, а не просто местом для жизни.
Зайдя в дом и сняв обувь, я прошла в гостиную. На душе было спокойно и тепло после поцелуя Тима.
— Привет, пап, — произнесла я, улыбнувшись.
— Садись, — его голос был холодным, без привычной заботы.
Я села на краешек дивана. На душе стало тревожно, но не понимала, почему. Взглянула на маму: она стояла у стены, губы были сжаты, а в глазах неприкрытая тревога. Она смотрела на меня с такой болью, что у меня сжалось сердце.
— У нас проблемы… — продолжил отец. — С деньгами.
Я молчала, пытаясь переварить эти слова, которые не вязались с привычной картиной мира.
— Но есть способ их решить, — он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Кирилл Николаевич Озёров предлагает сделку. Он списывает мне долг, а ты выходишь за него.
Я не сразу поняла, что он сказал. Слова просто зависли в воздухе, отказываясь превращаться в смысл.
— Что? — вопрос прозвучал слишком глупо.
— Ты выйдешь за него замуж, — повторил отец, будто объяснял маленькому ребёнку.
— Это какая-то шутка? — я уже была готова рассмеяться, ведь принять тот факт, что родной отец тебя продал, было просто невозможно.
— Нет, Вероника, не шутка.
— Нет, — резко встала, колени дрожали, но я заставила себя стоять прямо.
— Это не обсуждается, — отрезал отец, в его голосе не было ни капли того тепла, к которому я привыкла с детства.
— Это ещё как обсуждается! Я не собираюсь выходить замуж за какого-то мужика, которого даже не знаю!
— Ты его знаешь, Кирилл, часто ужинал с нами последние полгода. — продолжил отец.
Кирилл. Перед глазами тут же всплыл его образ: высокий, крупный, с тёмными волосами и синими глазами. Он всегда казался мне неприятным и мутным, но теперь всё стало ещё хуже. Я виделась с ним пару раз на ужинах с родителями, он много говорил и всё время смотрел на меня так, что хотелось съёжиться. Теперь я поняла, что это был за взгляд: он оценивал товар.
— Ты издеваешься? Он же старый! — прошипела я, подходя к папе.
В голове лихорадочно крутились мысли, я пыталась зацепиться хоть за какой-то аргумент, лишь бы разрушить этот абсурдный план.
— Ему всего тридцать восемь, он в полном рассвете сил.
— Всего?! — не выдержав, я сорвалась на крик, в ушах звенело от собственного голоса.
Отец тяжело вздохнул, а я вдруг осознала, насколько крошечная на его фоне — и это при моих ста семидесяти сантиметрах.
Кто этот человек? Где мой папа?
— Ты сделаешь так, как я сказал, — отрезал он.
— Нет!
Звонкая пощёчина оборвала мой протест. Мир на мгновение качнулся и замер, оглушённый тишиной. Левая щека вспыхнула, пульсируя тупой болью, но этот жар был ничем по сравнению с тем, что творилось внутри. Там, где ещё секунду назад жили любовь и доверие к самому близкому человеку, теперь зияла лишь чёрная обугленная пустота. Отец опустил руку и посмотрел на меня сверху вниз. В его глазах не было ни капли сожаления.
— Ты думаешь, у тебя есть выбор? — произнёс он совершенно спокойно, и этот тон пугал сильнее любого крика.
Где-то за спиной мама громко вздохнула, но промолчала.
Мама... Ну скажи же хоть что-то!
Смотря на отца, я начала понимать: выбора действительно не было. Вся моя прошлая жизнь, все мечты о Москве, Тим — всё это только что рассыпалось в прах под тяжёлой рукой.
— Через час приедет Кирилл Николаевич, и ты будешь вести себя как порядочная девочка. Улыбаться, разговаривать, и не спорить! Ты меня поняла? — зло спросил отец.
— Поняла, — я всё ещё находилась в ужасе от всего происходящего, но злить отца больше не хотелось.
На меня впервые в жизни подняли руку. Удар вышиб не только воздух, но и всё понимание того, как устроен мой мир. Пока щека горела, пульсируя в такт сбивчивому сердцу, отец уже потерял ко мне всякий интерес. Вернувшись в кресло, он сделал глоток виски — для него этот разговор был окончен. А я так и осталась стоять посреди комнаты, не в силах унять дрожь, которая волнами колотила всё тело.
— Можно я пойду? — голос предательски дрогнул.
Отец кивнул, не оторвав взгляд от стакана. Мама продолжала молчать и это равнодушие жгло сильнее пощёчины. На ватных ногах я выбралась из гостиной и поднялась к себе. Щелчок замка отозвался в тишине призрачной иллюзией безопасности. Только тогда я позволила себе осесть на кровать и обхватить голову руками.
— Это просто идиотский сон, — зашептала, пытаясь убедить саму себя. — Сейчас я проснусь, наступит обычное утро, и папа позовёт меня завтракать...
Но горящая щека была слишком реальным доказательством того, что кошмар только начинается.
~~~
Ужин проходил на удивление спокойно, хотя это и пугало больше всего. Мы сидели в просторной столовой. Огромный обеденный стол из тёмного полированного дерева отражал свет хрустальной люстры. Тяжёлые бордовые шторы на окнах поглощали все звуки, создавая ощущение герметичности и удушья. В воздухе витал запах дорогой еды и коньяка.
Отец сидел во главе стола — собранный, в безупречном костюме, его лицо было непроницаемо. По левую руку от него расположился Кирилл Николаевич. В свои тридцать восемь он выглядел значительно старше: крупные руки, тёмные чуть жирные волосы, и этот отталкивающий, масляный блеск в синих глазах, а на запястье поблёскивали тяжёлые золотые часы. Мама, сидела напротив папы. На ней было элегантное черное платье, но её обычно безупречный макияж немного поплыл, а руки нервно теребили салфетку.
Отец и Кирилл разговаривали о делах, сделках и прочем, но вскоре разговор перешёл в другое русло.
— Итак, — произнёс Кирилл, глядя прямо на меня. — Не могу дождаться нашей свадьбы, Вероника.
Я закашлялась водой, которую только начала пить.
— Мне только шестнадцать, так что придётся немного подождать со свадьбой, — старалась говорить максимально мягко и спокойно, хотя внутри меня всё клокотало.
— Ну... Думаю это не станет проблемой, не так ли Сергей? — он посмотрел на отца, и к своему ужасу, я увидела, как тот кивнул.
— Конечно, с разрешения родителей можно выйти замуж в шестнадцать, — сообщил папа и улыбнулся.
Как ты можешь улыбаться, продавая меня?!
Я бросила отчаянный взгляд на маму.
— Мам? — одними губами позвала я, пытаясь найти в ней хоть каплю здравого смысла.
Мама вздрогнула, её взгляд на секунду встретился с моим, но там был страх не за меня, а за себя или за отца. Она тут же отвела глаза и тихо пробормотала:
— Сергей знает, что делает, Ника.
Моя последняя надежда распалась на куски. Остаток вечера проходил как в тумане. Какие-то разговоры, планы, поездки… а я просто была товаром, который обсуждали будущий и нынешний владельцы.
— Кирилл, — отец привлёк его внимание. — Через две недели Вероника с классом едем в лагерь.
Кирилл, сидевший прямо напротив, медленно откинулся на спинку стула, не сводя с меня взгляд.
— Лагерь? — уточнил он, с интересом наблюдая за моей реакцией.
— Да, и я тут подумал, может и ты тоже поедешь, там и познакомитесь поближе? — предложил отец таким обыденным тоном, словно приглашал Кирилла на чашку чая.
Он кивнул, делая глоток вина и глядя на меня поверх бокала. В этом взгляде было столько неприкрытой похоти, что мне захотелось немедленно вымыться.
— Что? — вилка выпала у меня из рук, с резким звоном ударившись о фарфор тарелки.
— Вот и отлично, — сказал отец, словно не слыша меня. — Кирилл поедет с тобой.
— Но это лагерь для школьников! — я старалась говорить спокойно, но чувствовала, как начинает бешено колотиться сердце. — Кирилл слишком взрослый.
Там же будет Тим, будут все мои друзья! Как я объясню им присутствие этого человека?
— Никаких проблем не будет. — Кирилл улыбнулся, так, точно всё уже было решено. — Я могу поехать в качестве вожатого. Или организатора. Уверен, Сергей всё уладит.
— Разумеется, — согласился папа, даже не глядя в мою сторону, он продолжал резать стейк, словно речь шла о погоде, а не о собственной дочери.
— Ты не можешь этого сделать, — прошептала, пытаясь найти в его глазах хоть каплю прежнего отца, но в нём была только холодная решимость.
— Уже сделал.
Я сжала кулаки под столом, впиваясь ногтями в ладони, а к горлу подступила тошнота от парфюма Кирилла, который, казалось, заполнил всю столовую.
Когда ужин подошёл к концу, папа попросил меня проводить Кирилла, а сам направляясь в кабинет бросил маме:
— Елена, дорогая, распорядись насчёт кофе в кабинет.
Мама лишь кротко кивнула, и поспешно скрываясь на кухне.
Я стояла в коридоре, чувствуя себя безжизненным манекеном, пока Кирилл надевал своё пальто. Дорогой кашемир, запах табака и чего-то сладковато-приторного. Подойдя ко мне ближе, он резко и грубо схватил меня за челюсть, заставляя посмотреть на него. Пальцы были холодными и сильными, больно впиваясь в кожу.
— Надеюсь, ты не будешь устраивать сцен в лагере, — сказал Кирилл с лёгкой усмешкой, и в его глазах плясали искры превосходства.
— Что? — с раздражением прошипела я, пытаясь вырваться, но он только крепче сжал пальцы.
— Я не идиот, Вероника. Ты не хочешь, чтобы я ехал, но как ты уже заметила, тебя никто не спрашивал. Так что не строй из себя жертву. Тебе это не идёт.
Он на мгновение задержал взгляд на моих губах, и по коже продрал ледяной ужас, что я едва не задохнулась. Я вырвалась из его хватки, резко дёрнув головой в сторону. Кожа на челюсти горела от прикосновений, и мне хотелось немедленно содрать с себя это ощущение.
— Очень скоро это прекрасное тело станет моим, — ухмыляясь и буквально пожирая меня взглядом, произнёс Кирилл.
От его тона, такого обыденного и одновременно липкого, по спине поползли мурашки. Я отступила на пару шагов назад, как раз в тот момент, когда Кирилл всё-таки развернулся и пошёл к выходу, бросив на прощание:
— До скорой встречи, Вероника.
Я стояла неподвижно, пока не захлопнулась тяжёлая входная дверь, и только тогда сорвалась с места. Влетев в комнату, я судорожно провернула ключ в замке и рухнула на кровать. Хотелось бежать — прямо через балкон, вниз, по ночным улицам Воронежа к Тиму... куда угодно, лишь бы подальше от дома, который в одночасье перестал быть моей крепостью. Я уткнулась лицом в подушку, заглушая всхлипы.
Вероника…
Раньше это была просто нелюбимая форма имени, теперь же оно ощущалось, как метка, которую Кирилл поставил на меня, не дожидаясь согласия.