2
Объятие было долгим. Первые минуты — как попытка убедиться, что всё это реально, что они снова вместе. Потом — просто молчаливое подтверждение того, что ничего между ними не изменилось. Хоть и меньше ростом, Соник крепко прижимался к Шедоу, чувствуя знакомое тепло и безопасность.
— Ты… ты зачем здесь? — наконец спросил Соник, отстранившись, но не отпуская его.
— Я… не знаю, — честно ответил Шедоу, его взгляд блуждал по лицу Соника. — Наверное, хотел увидеть тебя. Убедиться, что ты в порядке. И… сказать.
— Сказать что? — Соник нахмурился, чувствуя, как нарастает волнение.
— Сказать, что я скучал. Сильно. И что я был идиотом.
Шедоу сделал шаг назад, давая Сонику пространство, но его взгляд оставался прикованным к нему.
— Я не хотел, чтобы ты уходил, Соник, — продолжил он, его голос стал тише, обретая ту самую мягкость, которую Соник так хорошо помнил. — Я был зол. И горд. И не понимал… что делаю.
Соник смотрел на него, в его глазах читались смешанные чувства: обида, но и зарождающаяся надежда.
— Ты сказал, что я никто без тебя, Шедоу, — тихо напомнил он.
— И я был не прав, — быстро ответил Шедоу. — Абсолютно не прав. Ты — больше, чем кто-либо. Ты — командир «Смерча». Ты — сильный. И ты… ты — тот, кого я люблю.
Последние слова прозвучали почти шёпотом, но в тишине комнаты они прозвучали как гром. Соник замер, не зная, что сказать. Любовь. Это слово, которое они оба так долго избегали, теперь висело в воздухе.
— Я… — начал Соник, но не смог закончить.
Шедоу сделал шаг к нему, снова сокращая расстояние.
— Я знаю, что всё сложно, — сказал он. — Я знаю, что мы оба гордые. Но… может, попробуем снова? Без глупостей. Просто… мы.
Он протянул руку, словно предлагая не только прощение, но и новое начало. Соник смотрел на эту руку, на лицо Шедоу, на его искренний, молящий взгляд. Он видел в нём не только командира, но и того парня, которого любил.
— Мы… мы не можем, — прошептал Соник, но в его голосе не было прежней твёрдости.
— Почему? — Шедоу не отступал. — Мы оба здесь. Мы оба… чувствуем. Неужели ты думаешь, что расстояние и время всё стёрли?
Соник не ответил. Он просто посмотрел на Шедоу, и в его глазах отразилось то, что он не мог выразить словами. Он хотел. Он скучал. И, возможно, это было гораздо сильнее их гордости.
— Я… я не знаю, — признался он, наконец. — Это… это очень сложно.
— Я знаю, — кивнул Шедоу. — Но мы справимся. Вместе.
Он осторожно коснулся щеки Соника. Тот не отстранился. Вместо этого, он, кажется, слегка наклонился к его руке. И в этот момент, в тишине его комнаты, под взглядом звёзд, мерцающих за окном, они оба поняли, что их история ещё далеко не закончена. Ночь медленно опускалась на военную базу, и тишина казалась почти осязаемой. Соник и Шедоу стояли в комнате, словно замороженные во времени, оба пытаясь осмыслить только что произошедшее. Шедоу всё ещё нежно касался щеки Соника, почувствовав, как тот не отдернулся — небольшой знак доверия, за который стоит бороться.
— Завтра у нас тяжелый день, — тихо начал Соник, отводя взгляд к окну, где застывали мерцающие огни северного неба. — Команды придется работать вместе. Нам нужно быть профессионалами.
— Я знаю, — ответил Шедоу, чуть улыбнувшись. — Но, может, стоит перестать бояться того, что между нами?
Соник нахмурился, обдумывая каждое слово.
— Гордыня — сложный враг, — признал он. — Но я устал от вечных игр и стен. Хочу быть честным, хотя бы с самим собой.
Шедоу кивнул и сделал шаг вперед:
— Давай начнем с малого. Не обещать сразу всего, просто… идти рядом, не отступая.
В комнате повисло легкое напряжение, но оно было наполнено надеждой, а не страхом.
— Пожалуй, — тихо согласился Соник, — это лучшая идея за последнее время.
Они обменялись взглядом, в которых читалась решимость и нежность одновременно. Гордые командиры, что прошли через многое, сейчас стояли на пороге нового этапа — не только в своей службе, но и в личной жизни.
Когда утро сменит ночь, вместе они будут не только напарниками на службе, но и теми, кто научится хранить и беречь то, что действительно важно — друг друга.