Мое проклятие. Черная Кровь

Я проснулась с мыслью, что что-то не так. И несколько минут соображала, что именно. А потом поняла — выспалась. Ощущение было настолько странным, что еще с минуту я смотрела в потолок, глупо улыбаясь. Потом вспомнилось произошедшее ночью, и я опустила взгляд на стул. Он ожидаемо пустовал. 

Я села. Больше всего на свете захотелось настежь распахнуть окно, подставить лицо солнечным лучам и теплым порывам ветра, но я побоялась тревожить ногу. На столе стоял новый букет. На этот раз к подсолнухам присоединились незнакомые мне голубые цветы. Плотные ряды лепестков самых разных оттенков синего расходились в стороны, словно соревнуясь друг с другом. Я точно не встречала таких раньше, хоть и готова была поклясться — повидала многие сотни видов. С упоением вдохнула сладкий запах, чем-то напоминающий ваниль, и расплылась в блаженной улыбке.

 Разве может день начинаться лучше? Неужели и правда — всё? Сложные времена закончились, и я могу выдохнуть? Хотелось бы верить. Стресс от произошедшего прошел. Нервы, расшатанные эмоциями и бешенным потоком новой информации, успокоились. Только совесть все еще сидела глубоко внутри и грызла, грызла... Не совесть, а моль с повышенной социальной ответственностью. Я подавила желание залезть под кровать и высовываться оттуда только ради чего-нибудь вкусненького и решила, что неплохо было бы найти кого-то живого. Хотя бы частично. И сделать это, не вставая с кровати. Подтянулась на локтях к окну, отдернула занавеску, и в груди что-то слабо дернулось. 

— Я готов, — Див в одних только парчовых брюках замер напротив Виктора, при этом несколько настороженно переступая босыми ногами по траве. — С чего мы начнем? 

— С разминки. Кто тебя учил? Покажи мне всё, что умеешь. 

— Никто. 

—Тэра разве что иногда, да старый друг пытался объяснить теорию. 

Они стояли на заднем дворе «Бочки», который так хорошо просматривался из этого окна. Я не видела их лиц, да и слова удавалось расслышать с трудом сквозь едва открытую форточку. Но происходящее меня заинтересовало.

 Они перекинулись еще парой слов, которых я не смогла разобрать, а потом Виктор вскинул руку. Вокруг его запястья закрутилась черная дымка, напоминающая густой туман, переползла по пальцам вверх, осыпаясь искрами. И вдруг на ладони вспыхнул сгусток черного пламени. Словно по команде, темный дым пополз по земле, и из спины Некроманта выскользнули тонкие щупальца, увенчанные острыми шипами. Они не рвали ткань рубашки, не упали к земле, а поползли в стороны, словно змеи, колыхаясь в воздухе. Миг — и один из отростков метнулся в Дива. Не успела я толком испугаться, как дух ловко увернулся и, вскинув кинжал, рассек щупальце пополам. Обрубок покрылся слабым мерцанием и исчез. Виктор одобрительно кивнул. Див двигался очень плавно, и иногда казалось, что он танцевал. Удары Виктора при этом становились все сильнее и стремительней. Вскоре я и вовсе перестала успевать следить за движениями духа, которые словно сливались с порывами ветра. Да и сам он будто растворялся, черты расплывались, сливались с тенями. Удар, отход, прыжок, блок... Далеко не всегда Див бил прямо, зачастую просто уходя с траектории удара, при этом вынуждая Виктора придумывать все новые связки, действовать нестандартно. Очередной удар сбил Дива с ног, повалил на спину, и тот, перевернувшись через голову, снова оказался на ногах. Молниеносным движением отсек щупальце.

— Всё, стоп! — Виктор вскинул ладони, отростки едва замерцали и рассеялись в воздухе. — Продолжим позже. В «Бочке» посетитель. У тебя очень грамотно поставлен удар, мне нравится. Даже не верится, что ты дошел до этого сам. 

— Думаю, это навык из прошлой жизни. Один из тех людей, Влад, был профессиональным убийцей.

 Див упер руки в колени и тяжело дышал. Его щеки раскраснелись, растрепались волосы, и единственное, что сейчас напоминало о его происхождении — эти слова. 

— А второй, позволь узнать? — Виктор неторопливо надевал перчатки, и только сейчас я заметила, что по его руке, там, где рубашка не скрывала кожу, текла мутная кровь. Он манерно вытер ее платком и отдернул рукава. 

— Мальчик какой-то, — Див дернул плечом. — Темный маг, кажется.

Я нахмурилась. Духов создавали из двух душ: грешной и невинной. Профессиональный убийца вряд ли мог быть кристально чистым и непорочным, а значит, таковым являлся некромант? И даже несмотря на это, сейчас он мертв. А значит, все рассказы, байки и стереотипы, которые годами вдалбливали мне в голову, окончательно рассыпались, как карточный домик в грозу. Не все некроманты — беспощадные твари. Но даже другим в этом мире шансов не дают. Но это ведь нечестно. Почему я не могу жить в мире, в котором родилась? 

Я снова глянула в окно, но наткнулась на смеющийся взгляд Виктора. Он махнул мне рукой и отвесил реверанс. Я тоже помахала и вернулась на подушку. Что ж, я не готова встретить свою смерть в шестнадцать, и я сделаю так, чтоб этот мир меня принял. Я переверну гору книг, но найду способ не прятаться. Не бояться, что вот-вот спокойные времена закончатся и снова придется защищаться. Я стану положительной героиней. Не проклятым исчадием мрака, не грязной темной, а Надей Хэмптон — той, кто борется за свою жизнь. 

Едва я успела продумать стратегию по борьбе за свое будущее, как дверь с тихим скрипом приоткрылась. На пороге появился Виктор, с иголочки одетый в тёмно-коричневый костюм. Одной рукой он ловко держал небольшой поднос, в другой — черную лакированную трость, которой закрывал дверь. От встрепанного мага, которого я видела во дворе, ни осталось и следа. Он поставил поднос мне на колени, опустился на стул рядом и осторожно коснулся губами тыльной стороны моей ладони, отчего щеки невольно зарделись. Этот жест у магов считался не просто признаком вежливости. Он означал, что целующий признавал своего оппонента равным. А вот то ли социально, то ли магически, то ли еще как-то, я не знала. У магов все же была своя иерархия, вникать в которую раньше не требовалось. Зато сейчас, видимо, придется. 

— Скажи мне сейчас же, как твои дела, дорогая? — Некрос обворожительно улыбнулся. 

— Прекрасно, спасибо, — я опустила глаза на поднос и только сейчас поняла, что проголодалась.

 Носа коснулся аромат ягод и шоколада. Следующие полчаса я с упоением поглощала невероятную кашу с шоколадной крошкой и сушеным шиповником и слушала Виктора. 

— На этаже, кроме вас двоих, никто не живет, так что можешь гулять без опаски. Из прислуги у нас только старая официантка да повар. По ночам приходит бармен. Они милые, уверен, вы поладите.

 Он загадочно улыбнулся, когда я напомнила про ногу, и сказал, что этот вопрос решаем. Вывих у меня был не совсем обычным и якобы скоро пройдет. Я повеселела. Покрутила в руке странный желто-розовый фрукт. Нечто среднее между персиком и яблоком. Он приятный и замшевый на ощупь, едва помещался в ладони. Для яблока слишком мягкий, для персика — твердый. Но безумно вкусный, зараза. 

— Ванная, к сожалению, одна на этаж в конце коридора. Все необходимое у тебя в шкафу. Если услышишь ночью шум за окном, не пугайся — это коты бездомные. Их тут подкармливают. Они живут на чердаке и в подвале, иногда ночью буянят, но в основном мирные. 

— Хорошо, спасибо.

 Виктор говорил быстро, отчётливо и по делу. Его певучий голос и манера иногда растягивать слова совсем не вязались с тем, что я видела в саду. Он очень хорошо научился скрываться, что вызывало невольное уважение. 

— Слушай, — я глянула прямо в его лицо, невольно перебивая, и он ответил удивленным взглядом. — Как ты спрятал ауру?

 Маг нахмурился, явно не ожидая такого вопроса, посмотрел так, словно вдруг открыл в себе способности шамана и теперь пытался определить, не протекает ли у меня крыша.

 — Ты, — он осекся, замер на миг, и мне это очень не понравилось. Я уже жалеть начала, что спросила. — Тоже хочешь? 

Кивнула.

— Что ж, я сообщу об этом Диву, не волнуйся, — он снова улыбнулся, словно и не было той заминки. — А пока ешь и набирайся сил. 

Я снова кивнула. Хоть и предпочла бы, чтоб о моих желаниях разговаривали со мной лично, а не с духом. Виктор встал, убрал стул к стене, пожелал удачи и уже собрался уходить, как я остановила его вопросом: 

— Можно спросить еще кое-что? 

— Конечно. 

— Что это за цветы? 

— Синие? О, это Арагон. 

— Странное название, — пробурчала себе под нос. 

— Их называют так в честь одного юноши, сына башмачника. Он влюбился в прекрасную сильную ведьму из богатой семьи, но не смел рассчитывать на взаимность. Тогда Арагон пришел к старой ведьме, живущей на отшибе города, и попросил превратить себя в самый прекрасный цветок, который только возможно. Взамен он отдал ведьме свою молодость. Они такие, ведьмы эти. Им палец в рот не клади, дай помолодиться. Она выполнила просьбу, превратила юношу в цветок Арагона и оставила на окошке у его возлюбленной. Цветок настолько понравился ей, что она ухаживала за ним до самой смерти. Так Арагон нашел способ быть с любимой. 

Я лежала, уткнувшись взглядом в потолок и окутанная странной меланхолией. Создавалось впечатление, что Виктор не просто так рассказал эту историю. Он хотел, чтоб я что-то поняла. Я не понимала, и поэтому тихо сказала: 

— Но ведь она так и не узнала о его чувствах. Не догадалась, что цветок — ее поклонник. 

— Сильные чувства порой толкают человека на жертвы. Только никто не задумывается, что принять жертву так же трудно, как и решиться на нее. 

— Но это ведь грустно. Почему нельзя просто быть счастливыми? 

— Только боги ведают, — Виктор пожал плечами.

 Глупый вопрос. Если бы способ сделать всех счастливыми действительно существовал, боги наверняка бы им воспользовались. А раз я все еще лежу с больной ногой... 

Виктор вышел, а я все так же не могла понять, к чему был этот разговор. Читать между строк я никогда не умела. 

Первую половину дня я провела в гордом одиночестве и почти все время спала. Див зашел после обеда, принес еды и спросил, что еще нужно. Я всегда любила читать. В отцовском доме я перечитала все книги к одиннадцати годам. И интересовали меня не дамские романчики, а разные травы, география. Но больше всего я любила историю. Легенда становится в сто раз интереснее, когда знаешь, что она была на самом деле. Мне всегда нравился не столько процесс чтения, сколько получение знаний. Правда, я не помнила, когда в последний раз держала в руках книгу. Чем старше я становилась, тем больше появлялось обязанностей и тем меньше времени оставалось. Поэтому сейчас я попросила принести книги. Не стала уточнять, какие именно. Почему-то решила, что Див и так все знает, и от этого по спине пробежали липкие мурашки.

 Вечером, когда я открыла глаза после очередного десятиминутного сна, моему удивлению не было предела. Стопка ровных кожаных корешков лежала на столике рядом. Затаив дыхание, я провела пальцами по серебристым буквам названий: «Основы некромантии», «Классификация темных существ», «История темной магии. От слияния земель до наших дней». Начать решила с самой, на мой взгляд, актуальной. «Мыло и веревка. Как поладить со смертью и не загнать себя в петлю». Что ж, этот день обещает быть интересным.

†  †  †

— Я, конечно, не шаман, но кое-что тоже умею.

Виктор вытащил из-за спины... швабру? Покрутил ее в руках, пробежался оценивающим взглядом и, улыбаясь, протянул мне. 

— Ты что, меня разыгрываешь? — Я вскинула бровь. — Что это? 

— Твой костыль, — улыбаясь во все тридцать два, протянул маг и дождался, пока я заберу швабру. 

— А-а-а... 

— Ты, наверное, захочешь принять ванну. Я уже рассказал, где она? Стукни в стенку соседней комнаты, Тудлз тебе поможет привести себя в порядок. 

Виктор вышел. Слишком быстро. Казалось, его что-то подгоняло, а последние слова он договаривал, уже закрывая дверь. Я только хлопала глазами, ничего не успевая сообразить. Когда дверь ударилась о косяк, я нахмурилась. Глянула со скепсисом на швабру, все еще в глубине души надеясь, что это какая-то глупая шутка. Но шутка не испарилась. Она так и оставалась стоять у кровати. 

Минут пятнадцать у меня ушло, чтоб дохромать до конца коридора. Еще минут сорок я пыталась принять ванну так, чтоб не замочить бинт. Ни в какую дверь стучать не стала, отчего-то засмущавшись, и уже раз десять пожалела о собственной трусости. Но каким же это было блаженством. После вынужденного отдыха вода казалась такой мягкой, а самая обычная желтоватая ванна — королевской купальней. На полке я нашла множество цветных пузатых баночек, к которым за кожаные шнурки были привязаны этикетки. Выглядело это красиво и очень мило, но разобраться со всем этим количеством уходовых средств не представлялось возможным. Я никогда не видела столько косметики и в первую секунду растерялась. Но уже скоро с удовольствием откупоривала крышечки и нюхала каждый пузырек, пока не перестала различать запахи, а вода не остыла. 

Насиделась в ванне до тошноты, а когда вылезала, поняла, что уже давно за полночь. В темном пустом коридоре каждый мой тяжелый шаг отдавался гулким эхом, сливался с шумом полного зала и пьяными голосами бил по нервам. Непросто, наверное, будет привыкнуть к жизни в таверне. Видимо, посетителей внизу было много, но свет в одной из дверей коридора все равно удивил. Разве Виктор не говорил, что мы единственные постояльцы? 

Я честно не собиралась подслушивать, но так уж вышло, что путь мой лежал как раз мимо этой комнаты, а из-под приоткрытой двери доносились голоса. Они-то и заставили меня застыть на месте. Я слышала Виктора таким только однажды. Вчера, когда он говорил о смерти. И это был тот самый тон, который даже пламя заставит покрыться корочкой льда. 

— На этом все? 

— Да. Но имей в виду, Дримсойл, я знаю, что она где-то здесь. И если вы за ней не уследите, это будут ваши проблемы. Не смейте меня впутывать. 

— Так какого демона ты сюда явился и впутываешь себя сам? 

Голос Виктора даже в шумах первого этажа выделялся отчетливо и хрипло. Я осторожно отступила и глянула в щель. Сердце словно сжала невидимая рука, а потом рванула его из груди, разорвав артерии. 

В свете огневика стоял высокий силуэт. Резкий профиль, нос с заметной горбинкой. На его белом, как мрамор, лице танцевали желваки, а тени рисовали уродливые изломы. Он был красив. Да, определенно. В медно-каштановых волосах ни одной седой прядки. Но я не успела хорошо рассмотреть. Взгляд мужчины вдруг скользнул в сторону, столкнулся с моим, и на секунду я забыла дышать. Меня словно окунули в изумрудный омут, который чаровал и затягивал. И только я хотела броситься прочь, как поняла, что не сдвинусь с места. 

«Он маг!» — влетела в голову запоздалая мысль. — «Треклятый светлый!» 

Дверь распахнулась так резко, что едва не разбила мне нос, но я успела отшатнуться и припасть к перилам. Дианарова швабра отлетела в сторону с таким грохотом, что казалось, пол квартала зацепило ударной волной. 

— Я так и знал. Демонов темный, не смей мне врать! 

Незнакомец выскочил из комнаты и надвинулся на меня. Но в пространстве между нами в момент возникла черная лакированная трость. 

— Ты не сделаешь в ее сторону лишнего шага, — отчеканил Виктор, и я с ужасом заметила тонкий контур метки на его щеке. Откуда-то снизу дохнуло холодом. 

Во что я вляпалась, демон подери? 

Мужчина замер, глянул на мага презрительно и произнес: 

— Я имею права делать с ней все, что посчитаю нужным. И я не позволю глупой ошибке испортить мою репутацию. 

— В моем заведении ты будешь делать только то, что я посчитаю дозволенным. 

— Да мне хватит власти спалить эту забегаловку к демонам, а вместе с ней и пол-квартала!

 Я еще раз скользнула по нему взглядом и поняла, что незнакомец не шутит. По его одежде, осанке, по тону и даже прическе было понятно, что он далеко не из бедных слоев. На перила рядом с моим плечом легла рука, увешанная золотыми браслетами, как ведьма травами. 

— Так это вы, — мой голос прозвучал неестественно хрипло, — вы мой отец? 

На миг воцарилась звенящая тишина. 

— Я не твой отец! — Его хищные зеленые глаза уставились прямиком на меня. — Я не просил твою мать рожать. Она хотела с помощью ребенка обеспечить себе лучшую жизнь, но просчиталась. Я надеюсь, тебе хватит ума помалкивать, потому что в противном случае... 

Я вздрогнула, огромными глазами глядя на мужчину, и чувствовала, будто меня облили чем-то холодным и мерзким. 

— Почему?.. 

— Потому что мне не нужны выродки темных тварей. И то, что когда-то давно я трахнул твою мамашу, никаким образом не меняет моего отношения к некромантам.

 Виктор так крепко сжал челюсти, что, казалось, я слышу скрип стираемой эмали. Но он не успел открыть рта. 

— Пошел прочь, сукин сын. 

Я вздрогнула и посмотрела на Дива, невесть откуда взявшегося в коридоре. Он вскинул руку, и волна Мрака, на лету закручиваясь в черную воронку, сбила мужчину с ног. Он захрипел, отшатнулся, но не удержал равновесия и, кувыркаясь, полетел с лестницы. Видимо, приложился головой, потому что на последней ступеньке осел, что-то мыча и держась за затылок. 

— Джентльмены, — Виктор сделал шаг, сверху вниз обращаясь к притихшему залу, — этот кретин нажрался и не хочет платить за ночлег. Покажите ему, что с такими свиньями делают в нашем славном заведении. 

Зал разразился пьяным смехом. Несколько постояльцев с первых столиков отставили кружки, рывком подняли мужчину на ноги за мятую ткань сюртука и волоком потащили прочь. А я все моргала, смесью обиды и жалости глядя на это зрелище. 

— Ты как, в порядке? — Див убрал с дороги швабру, мирно лежащую рядом, и опустился возле меня, проверяя бинт на ноге. 

Я беспомощно глянула на него, только сейчас поняв, какой жалкой выгляжу. Ну и зрелище, должно быть: стоит, ногу поджимает, качается, глазами хлопает. Не девчонка, ей-богу, а рыба на леске. 

— Ступеньки крутые, — тихо изрекла я. 

— Он сам упал. Да и вообще, разве за оскорбления уже не принято наказывать?

 Недолго думая, Див встал, подхватил меня на руки и пошагал к комнате. 

— Я сама могу! — взвизгнула жалобно. — Правда! 

Он даже взгляда на меня не опустил. Закрыл дверь, положил на кровать и уселся рядом. Буквально тут же в комнату вплыл мрачный, как гроб на колесиках, Виктор. И, видимо, растерял свое обычное красноречие: 

— Я... Эм... Вы не должны были встретиться. 

— Нет уж, — я обвила обоих хмурым взглядом, — вы расскажете мне все, что знаете вместе и каждый по отдельности. Кто такой этот... — Я на миг задумалась, но так и не подобрала подходящего слова. — И что он тут забыл. Если он и правда мой... 

— К сожалению, это так, — Виктор запустил руку в волосы, — это долгая история... 

— Мы не торопимся. Маг кивнул и начал.

— Мы с твоей мамой росли вместе. Еще лет двадцать назад к детям темных магов относились гуманнее. Их не убивали сразу, пристраивали в специальные учреждения, наблюдали, изучали, дар мог не проснуться. Тогда с совершеннолетием магов выпускали, в противном случае... — Он вздохнул, потер переносицу и мельком глянул на Дива. В этот момент в глубине его черных зрачков что-то блеснуло. — Мы с твоей матерью были одними из тех, кто выжил. Когда ей исполнилось шестнадцать, я ее забрал. Она была младшей из вашей семьи, но не общалась ни с сестрой, ни с братом. Ей некуда было пойти, да я бы и не отпустил. Софи была слишком... наивной. За всю жизнь она не видела ничего, кроме бетонных стен и других детей. Она была ребенком. Внешний мир ее испортил, не принял. Нам приходилось трудно. Детей, которые только что выпустились из спецшколы, не брали даже на самую грязную работу. Я смог устроиться в одну таверну, мыл пол и туалеты, помогал на кухне. Но денег все равно не хватало. Софи было трудней, ее не учили готовке и рукоделию, она была слишком слаба для тяжелой работы. С трудом ее взяли официанткой в захудалом трактире, но работа была небезопасной. А я был слишком занят собой. Виктор замолк, уставился в пустоту, словно что-то вспоминая, и глаза его влажно заблестели:

 — Я увлекся работой, трактирным бизнесом, сблизился с персоналом и учился у них. Я мечтал, что когда-нибудь открою свою таверну, и мы с Софи больше не будем бедствовать. И пока я мечтал, наша жизнь рухнула. Несколько постояльцев подкараулили Софию после работы и жестоко надругались в переулке за то, что она пролила эль одному из них на рубашку. В этот момент что-то в ней треснуло. Магия, которую столько лет заталкивали нам под корку, вырвалась на свободу и начала медленно сводить ее с ума. Она боялась себя, этой силы, боялась причинить мне зло и отдалялась все дальше. А я не понимал, что происходит. Я не знал! Она стала куртизанкой. Потом появился Вячеслав, твой отец. Он был ее постоянным клиентом. Она нам нравилась обоим. И мы какое-то время из-за нее соперничали. Оба сильно влюбились, оба не хотели сдаваться. София относилась ко мне как к брату и... выбрала его. Ей хотелось вырваться из нищеты. Но когда он узнал о ее темном происхождении, бросил ее. Софи сказала, что беременна тобой, но это не помогло. 

Виктор отвернулся к окну. А я молчала и глотала слезы, тоскливо думая: «Есть ли хоть у одного темного счастливая судьба?» 

— София пришла ко мне. Она надеялась до поры до времени скрыть беременность, но я не был идиотом. Мы подумали, что в будущем ребенке может проснуться дар, и создали для него духа. Как нельзя кстати ее сестра вдруг загорелась жаждой общения, и они затеяли переписку. София не справилась с даром, родила тебя и умерла через неделю. Наталья согласилась удочерить малышку. Она была неспособна родить сама, с ней что-то сделали в спецшколе. Все это время я следил за тобой. И да, как выяснилось, дар может проснуться в любом возрасте. Главное — сильный эмоциональный толчок. Видимо, наш случай был не единственным — спецшколы начали закрывать за непригодность, а некромантов массово вырезать. Тогда и активизировался твой отец. Он боялся, что незаконная дочь когда-нибудь всплывет и его выпнут с насиженного места в городской ратуше прямиком на инквизиторский костер. 

— Почему вы не нашли меня и не рассказали мне сразу? Как только я начала соображать, не упоминая родителей, себя, просто сказать, что дар может проснуться, и чтоб я была осторожна. 

— Была вероятность, что тебя это обойдет, — Виктор покачал головой. — Нам всем хотелось в это верить. Да и у твоих родителей столько сил ушло на то, чтоб создать обычную нормальную семью. Мы думали, что если в твоей жизни все будет спокойно, ничего не случится. 

— Спокойно? Так вообще бывает? 

Вопрос риторический. Так или иначе, скоро у всех нас начнется беспокойная жизнь. Только неясно, когда именно.