29
Нерадостное утро началось с бушующей за окном непогоды. Ветер как будто не хотел моего появления в школе, так что с чудовищной силой сдувал обратно к дому. Все же добравшись до места пыток, я зашла в класс одной из последних. Шура уже сидел за партой, болтая через проход с толстеньким парнем на соседнем ряду. Когда остановилась у нашего стола, он закрыл рукой стул, всем своим видом показывая, что мне здесь не рады.
"Еще дуется, – подумала, проходя дальше. – Ну и пусть". Выяснять отношения у самой не было ни малейшего желания.Так что я расположилась рядом со старостой, о чем сразу же пожалела.
Уроки тянулись один за другим. Болтушка в том же лиловом комбинезоне, что и вчера, то и дело спрашивала разное. И плевать ей было на мои многократные попытки объяснить через переводчик, что я ничерта не понимаю, да и не хочу. Вести дружеские беседы с незнакомцами – и так не мой конек, а тут еще настроение мерзкое.
В обеденный перерыв хотелось спрятаться ото всех глаз. Уединиться. Особенно от Густава. Столкнуться с ним сейчас не хотелось совсем, так что я нашла самый тихий уголок коридора и там сжевала сэндвич, заботливо сложенный мамой.
Когда возвращалась в кабинет, увидела, как Шура весело идет со своей новой компанией. Хотелось спустить их всех вместе с лестницы. Но я сдержалась. Дождалась прихода учителя. И снова начались нудные занятия.
Наконец, прозвенел последний за сегодня звонок. Шура быстро собрался, выбежал из класса. Догнала его в коридоре первого этажа.
– Ты не домой торопишься, так понимаю?
– Нет, – бросил он, не оборачиваясь. Несся вперед как танк, расталкивая учеников.
Мы вышли в школьный дворик. Подул ветер, пробрал до мурашек.
– Новые подружки заждались?
Я едва за ним поспевала, не желая отвязываться. Вдруг у него все же есть совесть, и он хотя бы сделает вид, что извиняется за вчерашнее.
– Не смотря на твои "старания", – ответил Шура с сарказмом, – меня сегодня пригласили на вечеринку, так что...
Надежды не оправдались. Видимо, ему действительно на меня плевать... Вернувшаяся обида заставила замереть. Я стояла посреди площадки и провожала взглядом торчащую из толпы голову, думая лишь об одном: "Не узнаю человека, которым стал Шура. Неужели он так просто меня бросит?" Трагичности моменту придавало пасмурное небо. Как иронично, что даже дождь не мог поднять испорченное настроение.
Люди рассосались. Увидела у ворот Габриэллу в окружении свиты. Одной рукой она держала дымящуюся сигарету, другой махала Шуре. "Еще и курит! Лучше не придумаешь!" – передернуло от мысли. Я дождалась, пока ненавистные девчонки исчезнут из поля зрения, собралась уже идти домой, когда сзади раздался голос, который меньше всего хотелось слышать сегодня.
– Это твой друг сейчас ушел?
Густав остановился за спиной. Весь день старалась его избегать, а тут все же нарвалась.
– Ага, – отвечала, смотря перед собой. Не хотелось встречаться глазами. – Променял меня на пустоголовых змей.
– Смелый парень. Не страшно ему?
– С чего бы? Язык он знает.
– Я бы не рискнул с такими людьми связываться.
– Да, тоже считаю их стервами...
– Я не об этом, – перебил Густав. – Стой! Ты не знаешь?
Повернула голову в бок, нахмурив брови.
– Это же Габриэлла Муэрте. Дочь главы банды. Той, что в трущобах рядом с твоим домом.
– Откуда ты...
– Год назад ее отца подозревали в крупной продаже наркотиков. Даже в новостях показывали.
Ну, конечно! Типичная Аргентинская школа. Воры и наркоторговцы на каждом шагу.
– Смешная шутка. Почти поверила...
– Это не шутка.
Я оглянулась на Густава. Он выглядел предельной серьезно.
– То есть ты говоришь, что Шура... Боже!
Осознание ударило в голову. Не думая ни секунды, я бросилась к воротам школы. Три байка пронеслись мимо по дороге. Белые Шурины волосы, скрылись вдали улицы. "Черт! Опоздала! – Стукнула рукой железную створку забора. – Надо его догнать!"
Не успев перевести дыхание, рванула к остановке.
– Аля, стой! – послышался сзади голос Густава.
Я проигнорировала, не сбавляя шаг. Торопилась. Пару раз перебегала на красный. Совсем запыхалась, вспотела. Хорошо хоть солнце сегодня не жарит. Отдышаться встала только на остановке. Там-то меня и догнал Густав.
– Ты куда? – громко дыша, сказал он.
– Сам как думаешь? За Шурой!
– Зачем?
– Не ты ли мне только что сказал, что он не с теми связался?
– Я, но...
– Этот дурак точно во что-нибудь да вляпается, – перебила. – У него хребет как у рыбки. Вчера Габриэлла со своими подружками уломали его исписать стены больницы граффити. Кто знает, что они устроят сегодня? А мы ведь иностранцы. Если его депортируют?
– Успокойся... Никого не депортируют.
– Тебе легко говорить. Он же мне как брат. Случись что, я буду виновата.
– И что, ты хочешь его найти? Ты же не знаешь, куда они поехали.
– Хотя бы попытаюсь.
– Тогда я с тобой! – уверенно сказал Густав.
– Спасибо, но как-нибудь сама справлюсь.
– Нет. Там очень опасно. И уже темнеет. Я тебя одну не отпущу.
Над ответом подумать не успела. Подъезжал автобус. Помахала ему рукой, чтоб остановился. Густав зашел за мной следом, перекинулся парой слов с водителем и заплатил за мой проезд.
Прижав попу к сидению у окна, я все никак не могла расслабиться. Казалось, что автобус едет слишком медленно, хотя уж чем-чем, а медленностью аргентинские водители никогда не славились. Но все равно хотелось подгонять железную громадину, везущую нас.
За окнами непогода продолжала сгущать тучи. Пасмурное небо делало вечер заметно темнее, чем вчера. Создавалось впечатление, что уже ночь, хотя уроки заканчиваются только в семь, а поездка, если верить картам, занимала от силы полчаса.
С каждой минутой пути становилось тревожнее. На светофорах я стучала пяткой по полу, унять беспокойство не получалось.
Густав сидел рядом, поглядывал на мою трясущуюся коленку и глубоко внутри боролся с желанием ее успокоить. Наконец, когда до пункта назначения оставался один квартал, он не выдержал.
– Слушай, вчера...
– Давай не сейчас, умоляю, – перебила нервно.
– Я просто хотел...
– Между нами все в норме. Хорошо? Поговорим, когда найдем Шуру.
Он грустно кивнул. Автобус проехал здание больницы. Я встала, нажала возле дверей кнопку требования остановки. Такая тут система. Иначе не высадят.
Мы вышли. Огляделись. Бродяги, обычно околачивающиеся вдоль улицы, попрятались в свои шалаши. Наверно, ждали дождя. Одиноко горел за поворотом тусклый разбитый фонарь. Пройдя мимо исписанных стен, я свернула с тротуара на грязную узкую дорогу, покрытую щебнем, вперемешку с глиняного цвета землей. Остановилась. Разваливающиеся дома по краям туннелем уходили в темный горизонт, всем своим видом суля неприятности.
Густав встал за моей спиной.
– Ты уверена? – спросил робко.
– Уверена!
Глубокий вдох. Влажный воздух наполнил легкие. По коже пробежал холодок. Я оглянулась, сжала посильнее кулаки и, собравшись с духом, сделала шаг в трущобы.