Часть 7
- Почему так болит голова...
Аня открыла глаза и обнаружила, что находится не у себя дома. "Где это я?". Из окна высоко светило солнце. "Сколько сейчас времени?". Голова плотно прижата к подушке и малейшее телодвижение отдавала болью в висках. Закрыла глаза, снова открыла. "Ничего не изменилось, значит не снится". Прислушалась. Сначало было тихо, только звуки с улицы прерывали эту тишину. "Сколько я вчера выпила? Хорош офицер". Послышался шорох из другой комнаты.
Переборов головную боль, Аня приподнялась, поворачиваясь к двери и осматривая комнату. Кровать, на которой спала до этого Аня, шкаф, письменный стол, напротив окно. На стуле весит её мундир, а на полу брошен чей-то целиндр. "Где я могла его видеть?".
- Доброе утро, - в комнату вошел мужчина. Аня смотрела на него непонимающе.
- Саша? Что я тут делаю?
Теперь уже он смотрел на неё непонимающе.
- А ты не помнишь? - Саша подошел ближе и протянул ей стакан с водой, стоящий до этого на столе.
- Совсем нет. Надеюсь я ничего не натворила? - чуть улыбнулась Аня и приняла стакан. Саша тихо посмеялся и тоже улыбнулся.
- Ну как тебе сказать, - он сложил губы в тонкую линию, но в глазах по прежнему виднелось веселье. А вот Аня напряглась. Заметив её серьезное выражение лица, Саша снова расмеялся. - Да расслабься, всё в рамках дозволенного. Законы не нарушали.
Скворцова выдохнула. Ну хоть работы не лешится. Сделав несколько глотков воды, боль начала отступать.
- Я так полагаю это твой дом?
- Да. Ты вчера так напилась, что была не в состоянии даже адрес свой сказать. Пришлось всем идти сюда, не бросать же тебя одну.
Смущение и стыд отразилось на её лице. Аня закрыла лицо руками, дабы скрыть раскрасневшиеся щёки.
- Мне явно нельзя пить.
- Да ладно тебе, все мы любим отдыхать, - Саша легонько похлопал её по плечу. - Ты бы лучше с Ваней поговорила, думаю вам есть, что обсудить.
- А что с Ваней? - открыв один глаз, поинтересовалась та. Пушкин только указал на то, во что была одета Скворцова. Аня опустила глаза и обомлела. Она была в одной только рубашке, которая судя по всему принадлежала Пущину. Она снова закрыла глаза и опустила лицо на колени. Пушкин понимающе кивнул и направился к выходу. У самой двери он остановился и обернулся. - Он если что внизу, - и ушёл.
***
Спустившись на первый этаж, Саша заметил, что Иван, лежащий на диване уже проснулся.
- И тебе доброго утра! Как самочувствие?
Сквозь сон Пущин услышал голос Саши, после которого он резко открыл глаза и сел на месте, держась за голову. Голова сильно болела, поэтому Ване нужно было время, чтобы полностью прийти в себя.
- О боже... мое тело словно меня наизнанку вывернуло, - ответил он тихо, после чего снова тихонько простонал от головной боли.
- Понимаю, - Саша быстро сходил в столовую, набрал стакан воды и вернулся к Пущину. - Держи, должно помочь.
Ваня перевел свой взгляд на стакан, после которого вздохнул и взял его у Саши, тихонько говоря.
- Спасибо. Моя голова сейчас просто будто раскалывается вдребезги из-за вчерашнего, поэтому сейчас даже свет от окна меня жутко раздражает, - и улыбнулся.
Он снова прикоснулся к голове одной рукой в попытке унять боль, после которого он вдруг резко осознал, что сидит без рубашки, на груди были видны следы губной помады, а также маленькие засосы.
- О Господи, что я вчера натворил...
- Жалеешь? - Саша серьезно посмотрел на него исподлобья.
Пущин резко перевел на него свой взгляд и тихонько вздохнул, после говоря:
- Нет, не жалею. По правде говоря, вчерашний вечер мне очень понравился, просто... - он снова тихонько хихикнул, вспоминая прошлый вечер, - Не жалеет ли она? Столько лет прошло, мы все изменились. Остались ли те чувства, что были в лицее? Нужен ли я ей?
- Я уверен, что вы вместе со всем разберётесь, - Саша похлопал того по плечу, поддерживая друга.
Ваня снова вздохнул, после чего тихонько хихикнул, слегка пожимая плечами и говоря:
- Да, наверное, просто... я волнуюсь, понимаешь? Я действительно любил ее в лицее, а сейчас вдруг оказывается, что мы снова вернулись в прошлое. Теперь она уже офицер. Она выглядит такой уверенной и сильной, чем раньше. Но все-таки, она моя любимая милая ангелоподобная девочка, которую я хотел бы защитить от всего мира...
- Я помню как после лицея ты горевал по ней, потом пытался забыться в других девушках. Как мы с Костей вытаскивали тебя из этого состояния. Ответь мне на один вопрос. Ты уверен, что она та самая? Уверен, что ради неё стоит бороться?
Ваня снова вздохнул, после чего тихонько улыбнулся своим мыслям, но после резко посмотрел на Сашу.
- Я уверен. Я никогда не переставал любить ее все эти годы, даже когда пытался забыться и находил себе других. Но все равно я постоянно сравнивал их с ней. Они никогда не отвечали идеальному образу, который я видел в ней. Она всегда была моей музой. И да, ради нее я буду бороться до последнего.
Саша расслаблено улыбнулся. Он видел его искренность, читал её по глазам.
- Тогда могу пожелать только удачи, - и крепко обнял друга. Пущин ответил ему на объятие, чуть сильнее сжимая его в своих руках.
- Спасибо, Саш, спасибо за поддержку, - после этих слов он чуть расцепил их объятия, но все еще продолжал держать одну руку на его плече. - Думаю, сейчас мне и правда понадобится удача. Я ведь знаю, что мне придется постараться, чтобы снова добиться ее внимания. Она уже не маленькая девочка, которую нужно хвалить за каждое маленькое дело и спасать от неприятелей. Я должен доказать ей, что я тоже изменился за эти годы.
Спустя некоторое время Пушкин отправился дальше покорять Петербург в компании Данзаса. Пущин успел позавтракать и захватить с собой порцию для Ани. Путь до её комнаты не занял много времени, поэтому он дошел до двери довольно скоро, после чего тихонько постучался. Он ждал у порога, пока она откроет.
- Можно, я зайду? Я принес тебе завтрак.
Аня медленно открыла дверь и запустила его во внутрь. Ваня сразу заметил, что она все еще была в его рубашке, поэтому сразу же улыбнулся, после чего вошел в комнату и закрыл за собой дверь, подошел ещё немного ближе.
- Я надеюсь, ты не против, что я одолжил тебе свою рубашку. Ты выглядишь потрясающе даже в моей одежде, - он сел на край кровати и протянул ей маленькую тарелку с завтраком. - Приятного аппетита. Тебе не обязательно есть все сразу, если будешь голодна позже, всегда сможешь доесть остальное. Хотя, надеюсь, ты будешь голодной сейчас, я ведь видел, как ты вчера ела, тебе было явно мало. Ты, кажется, тоже любишь вкусно поесть, не так ли? А помнишь, как ты меня всегда подкалывала, называя настоящим сладкоежкой.
Они сидели рядом, спокойно завтракая, хотя Ане еле лез кусок еды в горло, после чего Ваня снова улыбнулся и продолжил свой разговор.
- Да, действительно, ты всегда меня подкалывала, называя сладкоежкой. И ведь все было наоборот, помнишь? Ты всегда очень сильно любила вкусную еду, а вот я не позволял тебе есть слишком много сладкого, чтобы не навредить твоим зубам. Не то ты все бы сьела сама, оставив мне ни крошки, - они молчал уже достаточно долго, он не знал что говорить, поэтому решил снова обратиться к их разговору, надеясь, что это поможет разбить тишину. - О, я помню твои попытки украсть у меня сладости. Я все время должен был прятать свои запасы, чтобы ты не похитила все, что я собирал для себя, заставляя меня быть голодным. А помнишь, как ты пыталась украсть у меня мороженое, когда мы отправились на прогулку в последний день лицея?
Анна тихонько улыбнулась, вспоминая то время. Нет, это совершенно не то, о чем она хотела бы с ним поговорить.*
- Вань.
Он заметил, что ее взгляд стал серьезным и грустным. Он сразу понял, что сейчас они переходят к тяжелому разговору.
- Да?
Девушка глубоко вздохнула, собираясь с мысльями. У неё было достаточно времени, чтобы всё хорошенько обдумать и принять правильное рациональное решение.
- Ты же понимаешь, что утекло много воды. Времена меняются, как и люди. Я сейчас совершенно другой человек, со своей историей и ценностями. У меня другая жизнь. Да, вчера я поддалась волности ностальгии и воспоминаниям. Да, раньше я любила тебя, но любовь скоротечна. Мы не справились тогда, и уж тем более не удержимся наплаву сейчас, в более ответственное время, - Скворцова выдержала паузу, чтобы до мужчины дошел смысл её слов. После пары минут она продолжила: - Ты очень хороший человек, и я уверена, что таким ты и останешься. Найди себе стимул жить дальше, как это сделала я. Найди свой стержень по пути к мечтам и целям. Я буду счастлива, зная, что ты не сдаешься и продолжаешь вершить великие дела.
Его лицо медленно побледнело, после чего он втягивает воздух и медленно переводит на нее взгляд. Где-то глубоко внутри он знал, что этот момент настанет, поэтому просто молча слушал ее, пока она говорила. Иван не решался перебить или возразить, просто впитывая каждое произнесенное ею слово. Слова резали его сердце и причиняли боль. Он медленно закрыл глаза, прикусив губу. В голове у него стало мутно, он даже не сразу смог нормально сформулировать ответ.
- То есть... Ты говоришь, что мы больше не сможем быть вместе?
Скорцова медленно кивнула, не найдя в себе силы выдавить хоть звук, смотря на сломленного человека. Они просидели так ещё час, обсуждая их дальнейшее будущее и ситуацию в настоящем. В конце они долго обнимались и тешили друг друга надеждами. Позже, когда вернулся Пушкин они посвятили его в произошедшее. Не сказать, что он был рад, но принял их решение и поддержал обоих. На следующий день Скворцова снова вышла на службу, а молодые люди занялись будущим Александра Пушкина.
Они больше не пересекались, лишь единожды Скорцова дала о себе знать. Во времена восстания декабристов, против императора Николая II. Девушка была на стороне царской семьи и после просила о миловании Ивана Пущина. Благодаря её влиянию, ему удалось миновать, как казнь, так и ссылку в Сибирь. Молодой человек так и не узнал, кто помог ему остаться свободным, но ему безмерно благодарен.
Это всё ещё ощущалось таким нереальным. И всё же — это было правдой. Любить другого человека, возможно, самое трудное на свете, окончательное и последнее испытание. Нет слишком высокой цены, чтобы заплатить за привилегию быть самим собой.