Глава XXX
Сказать, что слова Андрея шокируют меня, — значит не сказать ничего.
Кровь мгновенно отливает от лица, сердце болезненно сжимается, а потом начинает бешено биться в грудную клетку, грозя пробить ее насквозь.
Я потрясенно моргаю, глядя на мужа, лицо которого замерло .
Две минуты назад он прямым текстом сказал, что я нужна ему, и заставил меня поверить, что я напрасно ревновала его к Нике, а теперь хочет развестись?
Пока я ищу в его действиях хоть какую-то логику, Андрей встает с кресла и, не говоря ни слова, стремительно двигается к выходу из гостиной.
То есть вот он, наш конец, когда я только-только поверила в начало?
Я ощущаю во рту горечь, которая медленно разливается по всему телу.
Боль переполняет сердце и душу.
Не успеваю даже как следует обдумать то, что собираюсь сделать, - вскакиваю на ноги и бросаюсь вдогонку хватая своего пока еще мужа, за локоть.
Он останавливается и резко оборачивается, пронзая меня взглядом своих удивительных карих глаз.
- Почему? — выдыхаю я.
- Почему? — эхом повторяет он, хмурясь, словно суть моего вопроса остается для него загадкой.
- Почему ты хочешь развестись со мной? — спрашиваю я. — Объясни.
Я не понимаю.
Лицо Косолапова похоже на маску.
Молчание, еще более угнетающее, чем прежде, сковывает пространство вокруг нас до тех пор, пока не случается взрыв.
- Что еще ты хочешь от меня, Лера? — почти кричит он. — Я даю тебе свободу, которую твой отец и я так бесцеремонно отняли у тебя!
При чем тут мой отец? В чем обвиняет себя Андрей ? Я хочу сказать, что свобода не так желанна, как он думает, но мой язык прилипает к гортани, и я лишь беспомощно смотрю на него, не в силах оторвать взгляд.
У Андрея с этим проблем не возникает: он отводит глаза от моего лица и смотрит на мои пальцы, которые по-прежнему цепляются за его локоть. Вместе с тем, складка на лбу разглаживается, губы, до этого сжатые в тонкую линию, обретают свою привычную мягкость.
Он снова смотрит мне в глаза. Не говорит ни слова, но в глубине карих глаз загорается пожар, который мне уже знаком.
— Ну что тебе не сидится на месте, а? - со злостью цедит он, впечатывая мою спину в стену гостиной. — Почему не знаешь, когда лучше промолчать?
Его брови угрожающе сдвигаются, а глаза, кажется, мечут молнии. Но уже в следующий миг жадные губы стремительно накрывают мой рот, а его бедра прижимаются к моим.
- Скажи «нет», — выдыхает Андрей мне в рот. - Скажи.
- Скажи, черт возьми!
- ... Пожалуйста, — всхлипываю я.
- Это не «нет», — бросает он
— Я не понимаю тебя,- говорю тихо. —
Ты сказал, что возвращаешь мне свободу. Но я ее не просила и не чувствовала себя несвободной все время в нашем странном браке. Я... Я сказала тебе про развод, потому что не могла выносить мысль, что ты с Никой... Но ты убедил меня, что у вас ничего нет, и я тебе поверила.
Когда все только начиналось, я думала, что меня не будет волновать, если у тебя будут отношения с другими девушками. Но все изменилось. А теперь... Что значит эта свобода? Зачем она мне?
Когда влюбляешься в человека, хочешь быть с ним, а не без него. И я...
Андрей резко поднимает голову и впивается в меня взглядом, в котором плещутся изумление и вопрос.
- Влюбляешься? — переспрашивает он напряженно, словно даже не допускает такую возможность.
- А что, ты считаешь, происходило со мной?
- Я знаю, что произошло со мной, — угрюмо произносит он. — Я стал одержимым психом, который хочет каждую секунду видеть перед собой свою жену, которая, как мне казалось, любит другого человека, совершенно ее недостойного.
- Если бы я любила другого человека, никогда бы не легла в постель с тобой, — мягко возражаю я.
Андрей обнимает руками мое лицо и склоняет голову, чтобы легонько коснуться моих губ.
— Значит, влюблена в меня?
Густо краснея, я делаю попытку стукнуть его по груди, но его тело все еще прижимается ко мне и мне неудобно, поэтому удар получается совсем слабым.
Это хорошо, — не дождавшись моего ответа, произносит он. — Потому что я, очевидно, без ума от тебя.
Его губы касаются моих волос, а тепло рук действует на меня успокаивающе.
- Я люблю тебя, Андрей, — говорю я мягко.
- Я люблю тебя, малышка, - отзывается он, заключая меня в кольцо своих рук.