15 глава
Мы вышли за ворота двора, и морозный воздух ударил в нос с такой силой, что я чихнула три раза подряд. Марат покосился на меня с усмешкой.
—Будь здорова, Москва.
—Я не Москва—буркнула я, вытирая нос рукавом—Я Сатинская. Не путай холодное с горячим.
—О, так ты с Садового кольца, что ли?—он хмыкнул и ускорил шаг, заставляя меня почти бежать рядом.
—С Сатинской улицы, если тебе так интересно. Район такой—я пихнула его локтем в бок, но он даже не пошатнулся, только усмехнулся шире.
Мы шли по тротуару, мимо пятиэтажек, мимо гаражей, мимо редких прохожих, кутающихся в воротники. Солнце висело низко, слепило в глаза, но не грело — только подчеркивало, как неуютно может быть утром. Я сунула руки в карманы куртки, перехватила поудобнее пакет с документами и решила, что раз уж мы идем вместе, грех не воспользоваться моментом.
—Слушай, Марат—начала я осторожно, как кошка, которая проверяет лапой глубину лужи—Расскажи мне про вашу группировку. Ну, про «Универсам».
Он сразу напрягся — я это заметила по тому, как поджались его губы и как он бросил быстрый взгляд по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли кто.
—А чего тебе знать?—спросил он негромко.
—Мне интересно. Я же теперь тут живу. Вдруг с кем-то пересекусь, а не буду знать, кто передо мной.
Он вздохнул, почесал затылок под шапкой и, видимо, решил, что хуже не будет.
—Ладно, слушай. «Универсам» это наша группировка. С чужими не путай—пробурчал наказом брат.
—А кто у вас главный?—я старалась не выглядеть слишком заинтересованной, но внутри все кипело от любопытства.
—Главных несколько—Марат заговорил тише, почти шепотом, и я невольно приблизилась к нему—Супера это Турбо и Зима. Ты их видела. Турбо он кудрявый, ты запомнила. Он у нас за дисциплину отвечает, за сборы, за порядок. Суровый, но справедливый. Если он сказал бежать — бежишь, если сказал молчать — молчишь. Зима — тот, который лысый и картавый. Он спокойнее, но если разозлится, лучше не попадаться под руку. По опыту советую.
—А кто старше?—спросила я, вспоминая вчерашнюю встречу у гаражей. Зима показался мне вполне нормальным, даже забавным.
—Старшие это уже другой уровень—Марат понизил голос еще сильнее, так что я едва разбирала слова—Они редко на сборах появляются, у них дела поважнее. Из наших старших Адидас Старший. Ты его знаешь.
—Вова—кивнула я, и сердце кольнуло странное чувство. Смесь гордости и тревоги.
—Ага, Вован. Он сейчас в Афгане, в армии. Вернется и будет разборки наводить. А пока вместо него...—Марат запнулся, и я заметила, как его лицо стало каким-то напряженным.
—Вместо него кто?—поторопила я.
—Кащей—пробурчал парень, но даже в этом бубнеже, слышалось уважение и страх.
Я нахмурилась. Это имя я слышала впервые.
—Кащей? Как в сказке?—усмехнулась я.
—Не смейся—Марат посмотрел на меня так, что смеяться расхотелось—Кащей это.. он другой. Ему лет тридцать, он старше всех нас. У него опыт, связи, уважение. Он из тех, кто еще при старых порядках начинал.
—И он страшный?—я почувствовала, как по спине побежали мурашки, хотя мы шли быстро и мне было жарко.
—Страшный не то слово—Марат поежился, и я поняла, что он не притворяется—Смотрит так, будто видит тебя насквозь. И вопросы задает такие, что сам не знаешь, что ответить. Он может вокруг человека ходить и разглядывать его, как, ну, как кошка мышку, прежде чем съесть. И ты даже не знаешь, когда он съест. Когда наиграется или же сразу.
—Мышку?—я невольно замедлила шаг—Ты меня пугаешь? Запугиваешь?
—Я тебе правду говорю—Марат остановился, повернулся ко мне и взял за плечи, глядя прямо в глаза—Если встретишь Кащея, будь осторожна. Не дерзи, не умничай, смотри в глаза и отвечай четко. Он не терпит вранья и слабости.
—А если я совру?—спросила я ради интереса, и в голосе прозвучало больше бравады, чем я чувствовала на самом деле.
—Тогда лучше тебе сразу уехать обратно в Москву—Марат отпустил меня и зашагал дальше—Потому что Кащей вранье чует за версту. У него нюх на это.
—Как у собаки, что ли?—попыталась пошутить, но шутка вышла плоской.
—Как у волка—поправил Марат, не оборачиваясь.
Мы прошли еще квартал в молчании. Я переваривала услышанное. В голове рисовались картинки: суровые пацаны, сборы на морозе, супера с ледяными взглядами, а теперь еще и этот Кащей — тридцатилетний волк, который ходит вокруг людей и принюхивается. Интересно, он действительно такой страшный, или это Марат просто нагоняет жути, чтобы я не лезла куда не надо?
—А Турбо с Зимой, они тоже такие?—спросила я, когда мы подошли к пешеходному переходу.
—Нет, они нормальные—Марат нажал кнопку светофора и встал, глядя на красный свет—Турбо, он серьезный, но с ним можно договориться, если ты не дурак. Зима, вообще душа компании, когда не на сборах. Но если старшие сказали — они исполнят. Беспрекословно.
—И ты тоже исполняешь?
—А у меня выбора нет—он покосился на меня—Я скорлупа, Москва. Скорлупа, это те, кто еще не супера, но уже в обойме. Мы бегаем, слушаемся, доказываем. Если повезет — станем суперами. Если нет — так и останемся на подхвате.
—А ты хочешь стать супером?—поинтересовалась я, и в правду просто ради интереса.
Он задумался, и на его лице промелькнуло что-то — может, мечта, может, сомнение.
—Хочу—сказал он наконец—Но для этого надо много работать. И не ссыть. А я, знаешь, иногда ссу. Ну и много работать не люблю. Я больше погулять люблю.
—Ты?—я удивиласьффТы же такой уверенный. Та и на разгильдяя не похож.
—Уверенный, это маска—Марат усмехнулся, но усмешка вышла грустной—Все мы чего-то боимся. Просто у кого-то это видно, а у кого-то — нет. А про разгильдяя, мне мать так говорит.
Светофор мигнул зеленым, и мы перешли дорогу. Школа была уже видна — типовое здание из серого кирпича, с облупившимися колоннами у входа и флагштоком, на котором висел выцветший флаг. На крыльце толпились какие-то старшеклассники, курили, смеялись, пинали банки. Обычная утренняя суета.
—Ну, пришли—Марат кивнул в сторону школы—Готова к допросу? Пошли быстрее, пока она более менее в хорошем настроении.
—Не боюсь—сказала я, хотя внутри все сжалось—А когда она в плохом?
—А зря. Директриса у нас та еще сучка. Но ты молчи, я сам говорю. Договорились?—он открыл дверь и пропустил меня вперед—В плохом она всегда, кроме первого и тридцатого числа. Первого — зарплата, тридцатого — аванс. Сегодня десятое, так что готовься.
—Договорились—усмехнулась я объяснению Марата, и шагнула внутрь.
В коридорах пахло хлоркой, казенными обедами и чем-то старым, будто сама школа выдыхала запах десятилетий. На стенах висели стенды с правилами поведения, портреты классиков и какая-то агитация за здоровый образ жизни. Марат уверенно свернул налево, прошел мимо гардероба, мимо таблички «Завуч», мимо охранника, который дремал на стуле, и остановился перед дверью с табличкой «Директор».
—Ну, с богом—он постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.
В кабинете было тесно. Столы, стулья, шкафы с папками — все это занимало пространство так плотно, что, казалось, воздуху негде было гулять. За большим столом сидела женщина лет пятидесяти — худая, с высокими скулами и острым взглядом, который сразу впился в меня, будто я была букашкой под микроскопом. На ней был строгий костюм, волосы собраны в пучок, очки на цепочке. Директриса, как она и должна была выглядеть по всем представлениям жизни.
—Здравствуйте, Марат—сказала она, даже не улыбнувшись—А это с тобой кто?
—Сестра—сказал Марат, слегка подтолкнув меня вперед—Аня. Приехала из Москвы, будет у нас учиться.
—Сестра?—директриса приподняла бровь, и ее взгляд стал еще острее—Странно, я думала, у вас в семье только двое сыновей.
—Вот, нашлась еще одна—Марат пожал плечами, и я мысленно застонала от его «дипломатичности».
—Анна, значит—директриса перевела взгляд на меня, и я почувствовала себя под микроскопом—Проходите, садитесь. Рассказывайте.
Я села на стул, стараясь держать спину прямо, а Марат остался стоять у двери, скрестив руки на груди. Директриса взяла мои документы, начала листать, и каждую страницу рассматривала так, будто искала подвох.
—Из Москвы, говорите?—спросила она, не поднимая глаз—А почему переехали?
—Семейные обстоятельства—ответила я коротко, как учил Марат.
—Какие именно?
—Мам—вмешался Марат, и я чуть не поперхнулась от того, как он назвал директрису «мам»—Ну зачем вам эти подробности? Девочка приехала, учиться хочет. Прими документы, и все дела.
—Марат, я тебе не «мам»—отрезала директриса, но в ее голосе мелькнула какая-то усталость—Я твоя классная руководительница, между прочим, и имею право знать, кто приходит в мою школу.
—В вашу школу—согласился Марат с ехидцей.
—Закрой рот—директриса наконец оторвалась от бумаг и посмотрела на меня—Анна, какие у вас оценки были в Москве?
—Хорошие—сказала я, и это было почти правдой. Почти.
—А табель успеваемости?
Я полезла в пакет и достала заветный документ, надеясь, что четверки по алгебре не вызовут у нее сердечный приступ. Директриса взяла табель, пробежалась глазами и кивнула.
—Неплохо. А по поведению?
Я промолчала. Марат за моей спиной кашлянул, что бы сгладить молчание.
—Будем считать, что удовлетворительно—директриса положила табель на стол и посмотрела на меня поверх очков—Слушайте, Анна. У нас школа простая, без московских фокусов. Дисциплина, форма, уважение к учителям. Если будут проблемы — сразу ко мне. Не к брату, не к друзьям, а ко мне. Поняли?
—Поняла—кивнула я.
—И еще—она встала, подошла к шкафу и достала какую-то папку—У нас в школе есть внеурочные занятия. Кружки, секции. Может, вам что-то интересно?
—Рисование—неожиданно для себя сказала я, вспомнив вчерашний вечер с баллончиком.
—Рисование?—директриса удивилась. Видимо, выродки Суворовых, принесли ей другое впечатление о нашей родословной—У нас есть изостудия. По вторникам и четвергам. Запишем?
—Подумаю—ответила я, поймав удивленный взгляд Марата.
Через полчаса мы вышли из школы, и я выдохнула так, будто не дышала все это время. Марат хлопнул меня по плечу.
—Молодец, Москва. Держалась молодцом.
—Я Сатинская—автоматически ответила я, но без прежнего запала—Хотя, можешь называть и Москвой. Слушай, а зачем ты назвал ее «мам»?
—А она меня задолбала—он усмехнулся—Она моя классная руководительница, и если ее так бесит, что я называю ее «мам», то я буду называть ее так при каждой встрече. Мелкая месть, но приятная.
—Ты дурак—сказала я, но без злости.
—Сам знаю—он сунул руки в карманы и зашагал в сторону дома—Пошли, пока мать не звонить начала.
Мы прошли мимо гаражей, мимо того самого забора, который мы с Ритой разрисовали вчера. При свете дня надпись «Разъезд чушпаны» выглядела еще эффектнее — красные буквы с тенями, молнии, росчерки. Марат остановился, присмотрелся.
—Это ты?—спросил он, поворачиваясь ко мне.
—А что, похоже?—я решила не врать.
—Похоже—он покачал головой—Москва, ты с ума сошла? Если пацаны увидят — вопросы будут.
—А я им скажу, что это искусство—я усмехнулась.
—Искусство у нас во дворе показывают—буркнул Марат, но я заметила, что он тоже улыбается.
Мы завернули за угол, и тут я увидела ее — черную «Волгу», припаркованную у обочины. Машина была старой, но ухоженной, с тонированными стеклами и низкой посадкой. У капота стоял мужчина — высокий, худой, с кудрявыми волосами, в длинном черном пальто и кожаных перчатках. Он курил, выпуская дым тонкой струйкой, и смотрел куда-то вдаль, будто ждал кого-то.
Марат резко остановился, и я едва не врезалась в него в третий раз за эти дни.
—Твою мать—прошептал он.
—Что?—я выглянула из-за его плеча.
—Кащей—выдохнул Марат, и я почувствовала, как он напрягся всем телом.
Мужчина у машины повернул голову и посмотрел на нас. Его лицо было трудно разобрать в свете утреннего солнца, но я заметила, как его глаза — темные, глубокие, будто бездонные колодцы — скользнули по Марату, а потом остановились на мне.
—Суворов—голос у Кащея оказался низким, хрипловатым, с каким-то странным спокойствием—Ты чего не на сборах?
—Так еще не время— Марат выпрямился, стараясь выглядеть увереннее, чем, наверное, чувствовал себя на самом деле.—Сборы в час.
—Ах да—Кащей затушил сигарету о колесо машины, и я заметила, как он делает это - без пепла, чисто, привычно—Запамятовал. Старый уже.
Он подошел ближе, и я смогла разглядеть его лицо — худое, с острыми скулами, с легкой небритостью, которая делала его старше, чем он, наверное, был. Лет тридцать, как и говорил Марат. В нем не было ничего пугающего — ни шрамов, ни злых глаз, ни угрожающих жестов. Но в том, как он двигался — плавно, бесшумно, будто ступал не по асфальту, а по мягкому ковру — чувствовалась опасность. Опасность, которая не показывает клыки, а просто ждет.
—А это кто с тобой?—Кащей перевел взгляд на меня, и я почувствовала, как по коже пробежал холодок—Подружка?
—Сестра—Марат отступил на шаг, пропуская меня вперед, но я заметила, как он держит руку наготове, будто готовый загородить меня в любой момент—Из Москвы приехала.
—Сестра, значит—Кащей наклонил голову, и я увидела, как его глаза сузились—Та самая, о которой Вован говорил?
—А он говорил?удивилась я, и тут же пожалела. Марат сзади больно ткнул меня в спину.
—Говорил—Кащей обошел меня справа, и я машинально повернулась, следя за ним. Он сделал круг, неторопливо, внимательно, будто рассматривал картину в музее—Говорил, что есть у него одна сестра, в Москве живет. Бешеная, говорил. Неуправляемая.
—Я не бешеная—буркнула я, чувствуя, как внутри закипает злость—Я просто характерная.
Кащей остановился напротив меня, и я заметила, как его губы изогнулись в подобии улыбки.
—Характерная, это хорошо—сказал он—Но в нашем городе характер надо уметь показывать в нужное время и в нужном месте. А иначе характер может стать проблемой. Поняла?
—Поняла—ответила я, глядя ему прямо в глаза, хотя внутри все дрожало, и хотелось провалиться сквозь землю.
Он кивнул, и его лицо расслабилось, будто он услышал то, что хотел.
—Марат—он повернулся к брату, и в его голосе снова появилась та самая командирская нотка—Машина моя грязная. Заднее колесо, левое — вся в грязи. Сгоняй на мойку, быстро. Ключи в бардачке.
—Сейчас?—Марат опешил—Так мы домой идем, документы отнесли...
—Я сказал — быстро—Кащей не повысил голос, но в нем появилось что-то, отчего Марат вытянулся и кивнул, быстро стушуя.
—Понял—он взял ключи из машины и посмотрел на меня—Аня, ты давай домой. Одна.
—Не надо ей одной—вдруг сказал Кащей, и я удивилась—Она со мной побудет. А ты иди, работай.
Марат замялся, и я увидела, как он хочет возразить, но не решается. Кащей — старший. Кащея слушаются.
—Иди—я махнула ему рукой, стараясь выглядеть спокойной, как для себя, так и для Марата—Я справлюсь.
Марат посмотрел на меня долгим взглядом, потом на Кащея, потом сел в «Волгу» и уехал, оставив меня стоять посреди улицы с этим странным человеком в черном пальто.
—Не бойся—сказал Кащей, зажигая новую сигарету—Я не кусаюсь. Просто хочу поговорить.
—О чем?—спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
—О тебе—он выпустил дым в небо и посмотрел на меня внимательно, но уже не пугающе—О Москве. О том, зачем ты здесь. И о том, что ты знаешь про нашу группировку.
—А я ничего не знаю—сказала я слишком быстро.
—Врешь—Кащей улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего злого, скорее... отеческое, что ли—Но это ничего. У нас будет время поговорить. Много времени. Ты теперь здесь, Москвичка. Или, как ты себя называешь?
—Сатинская—выдохнула я, и он хмыкнул.
—Сатинская, значит—он затушил сигарету и кивнул в сторону двора—Пошли, Сатинская. Я тебя провожу. А по дороге расскажешь, что за краска на твоей куртке. Красная, кажется?
Я вздохнула. Этот Кащей, кажется, действительно видел все.
Мы пошли по тротуару — он, высокий и худой, в своем черном пальто, и я, пятнадцатилетняя девчонка из Москвы, которая понятия не имела, что принесет ей этот новый день, и с кем именно она идет. Но почему-то, идя рядом с этим странным мужчиной, я не боялась. Только любопытство жгло изнутри — что он скажет? Что спросит? И что будет, когда Марат вернется с мойки? Впереди был целый день. И кто знает, чем он закончится. Но домой обязательно нужно. Тетя просила.
на этой прекрасной ноте, закроем марафон.
как вам глава? как думаете, что будет дальше? сможет ли аня дойти спокойно до дома, с такой необычной компанией? пишите свое мнение в комментариях 💅🏻
хочу сказать что у меня есть тгк по фф. там бывают спойлеры и прочее по поводу фанфиков, так же другая информация.
название тгк — солевая 🫦
если не можете найти, пишите мое в личку, дам ссылку на тгк — zazoqoz
еще тик ток есть — _tyrbosos
давайте звездочек навалим 🫶🏻🚬
•Слов:"2.643"