𝟒 ⭑.ᐟ
· ✦•······················•✦•······················•✦
chapter 4 ⋆.˚
· · ─────── ·𖥸· ─────── ·
Вопросов было слишком много, а ответов – слишком мало. И тишина продолжала давить на них, словно надгробная плита, на которой уже было высечено имя "Ли Хисын".
Прошел месяц, но легче не становилось. Наоборот, с каждым днем пропасть между Хисыном и Хеин становилась все шире и глубже, заполняясь горьким осадком недомолвок, подозрений и затаенной боли. Их когда-то нерушимая связь, казалось, дала трещину, и теперь они оба с тревогой наблюдали, как она медленно, но верно расширяется, грозя обрушить все, что они так долго и тщательно строили.
Совместные вечера у телевизора сменились молчаливым сидением в разных комнатах, когда каждый из них, словно раненый зверь, искал уединения и покоя в своем собственном и одиноком углу. Утренние завтраки, наполненные смехом и болтовней, превратились в тягостное жевание в тишине, когда взгляд избегал взгляда, а слова застревали в горле, словно невидимые колючки. Даже в постели, где раньше они находили утешение и близость, теперь ощущалось лишь напряжение и отчуждение. Словно между ними протянулась невидимая стена, которую они не могли ни разрушить, ни обойти.
Хисын продолжал ходить на работу, хотя с каждым днем это давалось ему все труднее и труднее. Головные боли стали почти непрерывными, а приступы слабости накатывали внезапно, заставляя его цепляться за стены, чтобы не упасть. Он принимал лекарства, которые прописал врач, но они, казалось, не помогали. Лишь ненадолго притупляли боль, не решая проблему в корне. Он чувствовал, как болезнь медленно, но верно пожирает его изнутри, и это осознание вселяло в него ужас. Хисын старался не показывать Хеин, как ему плохо, но она все равно замечала. Ее взгляд стал более тревожным и обеспокоенным, а вопросы – более настойчивыми. Он понимал, что долго не сможет скрывать правду, но все еще не находил в себе сил признаться. Он боялся увидеть ее боль, ее отчаяние. Он боялся сломать ее своей смертью.
Хеин, в свою очередь, чувствовала, как ее душа наполняется тревогой и подозрением. Она видела, что Хисын что-то скрывает от нее, но не могла понять, что именно. Она перебирала в голове все возможные варианты, стараясь найти хоть какое-то объяснение его странному поведению, но ни один из них не казался правдоподобным. Может быть, он ей изменяет? Или у него проблемы на работе? Или он просто устал от нее и их отношений? Эти мысли преследовали ее днем и ночью, не давая ей покоя. Она пыталась поговорить с Хисыном, но он всячески избегал разговора, ссылаясь на усталость и занятость. Хеин чувствовала себя одинокой и покинутой, словно ее предали. Она стала более раздражительной и вспыльчивой, срываясь на Хисыне по любому поводу. Она знала, что это несправедливо, но ничего не могла с собой поделать. Ее нервы были на пределе из-за этого всего. Однажды вечером Хисын вернулся с работы позже обычного. Он выглядел измученным и уставшим. Хеин ждала его у порога, готовая высказать все, что у нее накопилось.
– И где ты был, мой уставший муж? – спросила она, ее голос звучал холодно и отстраненно.
– Я просто задержался на работе, как всегда – ответил Хисын, избегая ее взгляда.
– Опять? Серьезно? – усмехнулась Хеин. – Ты каждый день задерживаешься на работе. Что там у тебя такое важное, что ты не можешь провести со мной хотя бы один вечер?
– Хеин, пожалуйста... – вздохнул Хисын, устало потирая виски. – Я устал, у меня просто нет сил на ссоры с тобой
– А я не устала что ли?"– возразила Хеин. – Я тоже работаю, между прочим и я тоже хочу, чтобы ты проводил со мной время, но тебе, видимо, это не нужно.
– Это неправда, Хеин. Что ты такое говоришь? – вспылил Хисын. – Я люблю тебя, но я не могу все время думать только о тебе, ведь у меня есть и другие заботы.
– Какие же это заботы? – язвительно спросила Хеин. – Ты что, скрываешь от меня что-то? Ты завел себе любовницу и теперь проводишь с ней время вместо меня?
– Ты же знаешь, что я никогда бы тебе не изменил, не говори глупостей
– Откуда я знаю? – ответила Хеин, ее глаза наполнились слезами. – Ты в последнее время стал таким чужим. Я тебя совсем не понимаю, словно ты стал другим человеком или слетал в параллельную реальность, но вернулся оттуда только другой Хисын. Я больше не могу так, правда...Я не могу жить в неведении, если ты не скажешь мне правду, я уйду из этого дома.
С этими словами она развернулась и ушла в спальню, хлопнув дверью. Хисын остался стоять в коридоре, словно громом пораженный. Он понимал, что Хеин говорит серьезно. Он должен был принять решение. Либо он откроет ей правду и рискнет потерять ее, либо он продолжит лгать и потеряет ее навсегда, но прежде чем он успел что-либо решить, его пронзила острая, невыносимая боль в голове. Он схватился за виски и пошатнулся. В глазах потемнело, и он почувствовал, как теряет сознание. Последнее, что он услышал, был испуганный крик Хеин.
***
Пак Хеин сидела в приемном покое больницы, нервно теребя в руках телефон. Прошло уже несколько часов с тех пор, как Хисына увезли на скорой, а ей до сих пор никто ничего не сказал. Она чувствовала, как ее душа наполняется страхом и отчаянием. Она винила себя за то, что устроила Хисыну скандал. Может быть, если бы она была более терпеливой и понимающей, всего этого бы не произошло. Может быть, она смогла бы уговорить его рассказать правду и помочь ему, но теперь было поздно. Она не знала, жив ли он вообще. Вдруг к ней подошел врач.
– Вы Пак Хеин, жена Ли Хисына? – спросил он, глядя на нее с сочувствием.
Хеин кивнула, стараясь сдержать слезы, готовые хлынуть из ее глаз в любой момент.
– Я лечащий врач вашего мужа, доктор Чхве, – представился врач. – Мне необходимо поговорить с вами о состоянии Ли Хисына.
Он мягко взял ее за плечо и повел в свой кабинет. Хеин покорно последовала за ним, чувствуя, как ее ноги становятся ватными. Доктор предложил ей сесть и сам занял место за своим столом. Некоторое время он молчал, словно собираясь с духом, а затем заговорил, его голос звучал тихо и осторожно.
– Состояние вашего мужа очень тяжелое, – сказал он. – Во время недавнего обследования, тоесть 2 месяца назад, мы обнаружили у него опухоль головного мозга. К сожалению, она находится в очень запущенной стадии и требует немедленного лечения, которое он проходить не собирается.
Хеин почувствовала, как ее сердце останавливается. Она словно оглохла и ослепла, слова врача доносились до нее словно сквозь толщу воды, но она не могла уловить их смысл.
– Опухоль? – переспросила она, ее голос был едва слышен. – Какая опухоль?
Доктор Чхве вздохнул и опустил глаза. – У вашего мужа глиобластома, – ответил он. – Это злокачественная опухоль головного мозга, характеризующаяся быстрым ростом и агрессивным течением. К сожалению, она поразила значительную часть мозга, и это объясняет его головные боли, приступы и потерю сознания.
– Глиобластома... – прошептала она, ее голос был полон ужаса. – Но это вроде же смертельно, да? Это значит, что он умрет?
Доктор Чхве посмотрел на нее с сочувствием и пониманием. – К сожалению, глиобластома – это одна из самых агрессивных и трудноизлечимых форм рака. Мы можем снова предложить вашему мужу лечение, которое поможет замедлить рост опухоли и улучшить его качество жизни, но, к сожалению, мы не можем гарантировать полное излечение. Шанс 50/50.
Хеин закрыла лицо руками и заплакала. Слезы градом катились по ее щекам, словно пробивая брешь в плотине горя и отчаяния, копившегося в ее душе долгие месяцы. Она не могла поверить в то, что услышала. Это было слишком жестоко, слишком несправедливо.
– Но почему он не сказал мне? – спросила она, захлебываясь слезами. – Почему он скрыл это от меня? Я бы могла ему помочь, поддержать его и переубедить на лечение...
– Ваш муж просил нас не говорить вам про это, – ответил он. – Он боялся, что эта новость сломает вас, но я не мог не сказать об этом, ведь сейчас он в довольно тяжёлом состоянии.
Хеин почувствовала, как ее сердце разрывается на части от жалости к Хисыну и отчаяния из-за того, что она так долго жила в неведении. Он скрывал от нее смертельную болезнь, чтобы защитить ее, а она, вместо того чтобы поддержать его, устраивала ему скандалы и обвиняла во всех грехах. Какая же она была глупая и эгоистичная!
– Сколько времени ему осталось? – спросила она, собрав всю свою волю в кулак и стараясь говорить как можно более спокойно. – Скажите мне правду, я как жена должна знать.
Доктор Чхве вздохнул и опустил глаза. – Прогноз, к сожалению, не самый неблагоприятный, – ответил он. – При таком диагнозе и стадии заболевания пациенты обычно живут не больше года, даже при условии активного лечения, но все зависит от индивидуальных особенностей организма и от того, как он будет реагировать на терапию. Мы сделаем все возможное, чтобы продлить ему жизнь и облегчить его страдания.
Хеин подняла голову и посмотрела на доктора Чхве, стараясь сдержать слезы. – Я хочу увидеть его, – сказала она. – Я должна быть рядом с ним, пожалуйста, позвольте мне увидеть его.
Доктор Чхве кивнул и улыбнулся ей ободряющей улыбкой. – Конечно, я провожу вас к нему. Ему сейчас очень нужна ваша поддержка.
Он проводил ее в палату интенсивной терапии, где лежал Хисын. Он был подключен к многочисленным аппаратам, которые поддерживали его жизнь, и выглядел очень слабым и бледным. Хеин подошла к его кровати и взяла его за руку. Она почувствовала, как его пальцы слабо сжимают ее ладонь.
– Хисын... – прошептала она, наклоняясь к его лицу. – Это я, Хеин. Я рядом с тобой, я все знаю.
Хисын медленно открыл глаза и посмотрел на нее. В его взгляде было столько боли, вины и любви, что у Хеин перехватило дыхание.
– Прости меня, Хеин.. – прошептал он, его голос был едва слышен.
Слезы ручьем потекли по щекам Хеин. – Я знаю... – ответила она, целуя его в лоб. – Я все знаю, просто, пожалуйста, не оставляй меня. Я не смогу без тебя жить.
Хисын попытался улыбнуться, но у него ничего не получилось. Я люблю тебя, дорогая – прошептал он, закрывая глаза.
– Я тоже тебя люблю, больше жизни, – ответила Хеин, прижимаясь губами к его руке. – Я всегда буду рядом с тобой, что бы ни случилось. Мы все преодолеем вместе.
