Глава 12. Девочка с мечтой и удача...
Амалия сидела на подоконнике, обхватив колени руками. За окном медленно падал дождь — не сильный, почти незаметный, как слёзы, которые прячут в подушке. Мир вокруг будто замирал, только в голове бились мысли, как сотни маленьких молний.
Она — девочка с мечтой. Стать врачом. Уехать. Учиться. Спасать. Менять. Не ради аплодисментов или громких слов. Просто чтобы жить не зря. Чтобы однажды, может быть, кто-то, стоя в палате или на остановке, подумал: «Мне повезло, что именно она оказалась рядом».
Иногда мечта казалась слишком далёкой. Как звезда, которую видно, но не дотянуться. Но Амалия верила. Даже если никто не верил вместе с ней. Даже если пришлось бы всё оставить позади — школу, друзей, уютные привычки. И его.
Тео.
А теперь ещё и Миру.
Мира и Тео… когда-то были неразлучны. Их спор слышался через весь класс, их смех заглушал звонки. Они будто были огнём и ветром — разные, но вместе творили что-то удивительное. А потом всё рухнуло. Не резко, не со скандалом. Просто трещина, которую никто не заметил, превратилась в пропасть.
Мира теперь смотрела мимо него. Говорила тихо, без улыбки. И если кто-то заводил разговор о Тео, она лишь пожимала плечами:
— Мне он больше не нравится.
Амалия ей верила. По Мире это было видно. Та же самая, что раньше краснела при одной его шутке, теперь даже не моргала. И всё же... Тео.
Он смеялся. Громче обычного. Разговаривал с другими. Казался равнодушным. Только Амалия видела другое. Он часто смотрел на Миру, когда думал, что никто не видит. Смотрел долго, с грустью, которую не спрячешь за улыбкой. Иногда его пальцы сжимались в кулак, когда Мира говорила слишком спокойно. Иногда он просто молчал. Не потому что нечего сказать — потому что каждое слово могло предать его чувства.
Он был всё ещё влюблён.
И Амалия не знала, что больнее — смотреть, как рушатся чьи-то чувства, или понимать, что ты — единственный, кто это замечает.
Она выдохнула, провела пальцем по стеклу, оставляя след. След, который исчезнет, как только высохнет дождь.
Но она-то знала — всё, что по-настоящему важно, не стирается так просто.