ГЛАВА XI
Когда дамы после обеда вышли из-за стола, Элизабет поднялась к Джейн и, хорошенько ее закутав, спустилась с ней в гостиную, где больная была встречена радостными возгласами своих подруг. За все время знакомства Элизабет с сестрами мистера Бингли они еще никогда не казались ей такими приветливыми, как в течение того часа, пока дамы ждали прихода мужчин.
Обе они великолепно умели поддержать разговор, могли подробно описать какое-нибудь развлечение, с юмором рассказать анекдот, с задором высмеять кого-нибудь из знакомых.
Однако, когда мужчины появились, Джейн сразу же отошла на второй план, взгляд мисс Бингли остановился на Дарси, и не успел он сделать нескольких шагов, как ей уже нужно было что-то ему сказать.
Подойдя к Джейн, Дарси любезно поздравил ее с выздоровлением. Мистер Хёрст также ей слегка поклонился, пробормотав нечто вроде:
«Я весьма рад».
Зато приветствие Бингли было пылким и многоречивым.
Он был полон забот и восторга.
Первые полчаса он потратил на разведение огня в камине, чтобы Джейн не было холодно. По его настоянию она перешла в кресло около камина, чтобы находиться подальше от дверей.
Затем он расположился подле нее и в течение всего вечера разговаривал почти только с ней.
Элизабет, сидевшая за шитьем в противоположном углу, следила за всеми его хлопотами с большим удовлетворением.
После чая мистер Хёрст тщетно пытался напомнить невестке о карточном столике.
Кэролайн знала доподлинно, что у мистера Дарси нет желания сесть за игру. Громкое обращение мистера Хёрста ко всем собравшимся было отклонено.
Мисс Бингли ответила ему, что играть никому не хочется. И так как это подтверждалось общим молчанием, мистеру Хёрсту не осталось ничего иного, как растянуться на диване и сразу заснуть.
Дарси взял книгу, мисс Бингли сделала то же самое, а миссис Хёрст занялась тем, что стала перебирать свои браслеты и кольца, изредка вставляя словечко в разговор брата и Джейн.
Внимание мисс Бингли в равной степени было поглощено чтением собственной книги и наблюдением за тем, как читал свою книгу мистер Дарси.
Она то и дело о чем-нибудь его спрашивала и заглядывала в раскрытую перед ним страницу. Однако вовлечь его в беседу ей не удавалось: он кратко отвечал на вопросы и продолжал читать.
Наконец, совершенно обессиленная тщетными попытками сосредоточиться на собственной книге, выбранной только потому, что она стояла на полке рядом с томом, который читал Дарси, мисс Бингли, широко зевнув, сказала:
— Как приятно так провести вечер!
Говоря откровенно, я не знаю удовольствий, подобных чтению.
Насколько быстрее устаешь от всякого другого занятия!
Когда я обзаведусь собственным домом, я почувствую себя несчастной, если у меня не будет хорошей библиотеки.
Никто не ответил.
Она зевнула еще раз, отшвырнула книгу и оглядела комнату в поисках какого-нибудь развлечения. Услышав, что брат говорит с мисс Беннет о бале, она внезапно повернулась к нему и сказала:
— Между прочим, Чарлз, ты в самом деле намерен устраивать танцы в Незерфилде?
Прежде чем принять такое решение, я бы тебе советовала узнать, как к этому относятся присутствующие в этой комнате. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что среди нас может найтись кто-то, кому бал едва ли будет по вкусу.
— Ты, видимо, имеешь в виду Дарси, — ответил мистер Бингли. — Что ж, если ему будет угодно, он может отправиться спать. А что касается самого бала, это вопрос решенный. И как только все будет готово и Николс наготовит достаточно белого супа, я немедленно разошлю приглашения.
— Я бы любила балы гораздо больше, — сказала мисс Бингли, — если бы они устраивались по-другому. Нынешние балы невыносимо скучны.
Насколько было бы разумнее, если бы во время бала танцы были заменены серьезной беседой.
— Конечно, разумнее, дорогая. Но, осмелюсь сказать, это вряд ли было бы похоже на бал.
Мисс Бингли, не снизойдя до ответа, вскоре поднялась и стала прохаживаться по комнате.
У нее была стройная фигура и красивая походка. Однако Дарси, для которого предназначался показ этих качеств, был по-прежнему поглощен чтением.
В отчаянии она предприняла еще один маневр и, повернувшись к Элизабет, сказала:
— Мисс Элиза Беннет, позвольте вам предложить последовать моему примеру и немножко пройтись.
Уверяю вас, после того как долго сидишь на одном месте, это действует ободряюще.
Элизабет удивилась, но уступила ее просьбе.
Мисс Бингли добилась успеха и в отношении истинного предмета своих маневров. Дарси поднял глаза.
Проявление внимания мисс Бингли по этому адресу было для него не меньшей новостью, чем для самой Элизабет, и он бессознательно захлопнул книгу.
Ему тотчас же предложили присоединиться к их компании, но он отказался. По его словам, эта прогулка по комнате могла быть вызвана только двумя причинами, причем в обоих случаях его участие сделалось бы для них помехой.
«Что он хотел этим сказать?
Она умирает от желания узнать, что он имел в виду!» — И мисс Бингли обратилась к Элизабет с вопросом, догадывается ли она, что бы это могло означать.
— Конечно, нет, — ответила та. — Но можете быть уверены, — чем-то он хотел нас задеть. И самый верный способ вызвать разочарование мистера Дарси — это ни о чем его не расспрашивать.
Мисс Бингли, однако, не могла чем бы то ни было разочаровать мистера Дарси. Поэтому она продолжала настаивать, чтобы ей объяснили скрытый смысл его слов.
— Ничего не имею против, — сказал мистер Дарси, как только ему позволили говорить.
— Вы выбрали этот вид препровождения времени, так как либо весьма доверяете друг другу и должны поделиться каким-то секретом, либо думаете, что выглядите особенно красиво, когда прогуливаетесь. В первом случае я буду для вас помехой, во втором же — я с большим успехом могу любоваться вами, сидя здесь у камина.
— Какой ужас! — воскликнула мисс Бингли.
— Я никогда в жизни не слышала ничего более дерзкого.
Как наказать нам его за эти слова?
— Нет ничего проще, стоит лишь захотеть по-настоящему, — сказала Элизабет.
— Мы все можем легко друг друга задеть.
Дразните его, смейтесь над ним.
Вы же с ним близкие друзья — должны же вы знать его слабые стороны.
— Честное слово, не знаю.
Уверяю вас, наше знакомство меня этому не научило.
Дразнить само хладнокровие и присутствие духа!
Нет, нет, я чувствую, из этого ничего не выйдет.
Не захотим же мы выглядеть дурочками, смеясь без всякого повода.
О нет, мистер Дарси может быть спокоен.
— Разве над мистером Дарси нельзя смеяться? — удивилась Элизабет.
— Какое редкое преимущество!
Настолько редкое, что я надеюсь, оно останется исключением. Мне бы пришлось плохо, если бы у меня оказалось много таких знакомых, — я очень люблю смешное.
— Мисс Бингли, — отвечал Дарси, — приписывает мне неуязвимость, которой я, увы, вовсе не обладаю.
Мудрейшие и благороднейшие из людей, нет, мудрейшие и благороднейшие их поступки могут быть высмеяны теми, для кого главное в жизни — насмешка.
— Конечно, такие люди бывают, — сказала Элизабет. — Надеюсь, я не принадлежу к их числу.
Мне кажется, я никогда не высмеивала мудрость и благородство.
Глупость и причуды, капризы и непоследовательность кажутся мне смешными, и, когда мне это удается, я над ними смеюсь.
Но всё это качества, которых вы, по-видимому, полностью лишены.
— Этого, наверно, нельзя сказать ни о ком.
Но на протяжении своей жизни я немало потрудился над тем, чтобы избавиться от недостатков, которые могут сделать смешным даже неглупого человека.
— Таких, например, как гордость и тщеславие?
— Да, тщеславие — это в самом деле недостаток.
Но гордость... Что ж, тот, кто обладает настоящим умом, может всегда удерживать гордость в должных пределах.
Элизабет отвернулась, чтобы скрыть улыбку.
— Вы как будто успели разобраться в характере мистера Дарси, не так ли? — спросила мисс Бингли. — Хотелось бы узнать ваше мнение.
— Что ж, я вполне убедилась, что мистер Дарси свободен от недостатков.
Да он этого и сам не скрывает.
— Подобных притязаний, — ответил Дарси, — я не высказывал.
Слабостей у меня достаточно.
Я только надеюсь, что от них избавлен мой ум.
А вот за нрав свой я бы не поручился.
Возможно, я недостаточно мягок — во всяком случае, с точки зрения удобства тех, кто меня окружает.
Я не умею забывать глупость и пороки ближних так быстро, как следовало бы, так же, как и нанесенные мне обиды.
Я не способен расчувствоваться, как только меня захотят растрогать.
Меня, вероятно, можно назвать обидчивым.
Если кто-нибудь лишается моего уважения, то уже навсегда.
— Вот это в самом деле серьезный порок! — воскликнула Элизабет.
— Неумеренная обидчивость — безусловно, отрицательная черта характера.
Но вы удачно выбрали свой недостаток.
Смеяться над ним я не способна.
Вы можете меня не бояться.
— Наверно, всякому человеку свойственна склонность к какому-то недостатку, — природная слабость не может быть преодолена даже отличным воспитанием.
— Ваша слабость — это готовность ненавидеть людей.
— А ваша, — отвечал он с улыбкой, — намеренно их не понимать.
— Мне хочется немножко послушать музыку, — сказала мисс Бингли, устав прислушиваться к разговору, в котором она не принимала участия.
— Луиза, ты не рассердишься, если я разбужу твоего мужа?
Ее сестра ничего не имела против, и Кэролайн подняла крышку фортепьяно. Дарси, поразмыслив, не стал об этом жалеть, так как чувствовал, что уделяет Элизабет слишком много внимания.