Любовь пахнет...
Для Сейран всё всегда имело свой запах.
Страх пахнет перегаром отца и сигаретным дымом, въевшимся в его потёртый пиджак. Отцовский ремень оставляет горячие полосы на детской коже, и девочка до крови закусывает губу. Лишь бы не расплакаться. Лишь бы убедить себя, что под тонкой кожей у неё спрятана броня. Она даже не спрашивает, за что на этот раз. Просто терпит и ждёт, когда отцу надоест её колотить.
Восторг пахнет масляными красками и грифелем карандашей. Девочка осторожно касается кистью холста и чувствует, как под подушечками подростковых пальцев рождается магия. В тот миг Сейран понимает: она нашла своё дыхание, свою тайную дверь в иной мир. В её серых буднях появляется яркое пятно — свет, к которому хочется идти, убегая от тоски и холода.
Обида пахнет лаком для волос, которым сестра пригладила её непокорные пряди. Сейран стоит, прижавшись к стене школьного зала, и смотрит, как её лучшая подруга кружится в танце с Юсуфом — тем самым, в которого она влюблена с четырнадцати лет. И снова Сейран не плачет. Она только гордо вскидывает подбородок и улыбается, будто не её сердце сейчас трещит и готово рассыпаться на тысячи острых осколков.
Свобода пахнет салоном междугороднего автобуса — смесью бензина и бёрека с сыром и зеленью, который мама заботливо положила ей в дорогу. За окном проносятся поля, горы, чужие деревни. Сейран вдыхает этот запах и впервые чувствует: этот день принадлежит только ей. Будущее пугает, но не так сильно, чтобы остаться в доме отца. Она думает лишь о матери и сестре и о том, хватит ли им сил встретить его очередной пьяный гнев.
Радость пахнет библиотечными страницами и ночами, проведёнными за учёбой. Сейран глотает знания жадно, словно странник воду в пустыне. В такие минуты она клянётся самой себе: никогда не сдастся и не вернётся назад. Возможно, однажды у неё будет достаточно денег, чтобы вырвать мать и сестру из их личного ада.
Новая жизнь пахнет свежими булочками с корицей и крепким кофе. После занятий Сейран работает в маленьком кафе. Каждый день она падает от усталости, но это сладкая усталость — доказательство, что она жива. И в этой новой жизни есть он. Ферит. Парень, который приходит сюда каждый день, садится за один и тот же столик и улыбается ей так, будто видит в ней целый мир.
Влюблённость пахнет Феритом. Холодным воротником его пальто, в который она утыкается носом, и его одеколоном — терпкие специи и мягкий мёд. Он пахнет покоем и одновременно бурей, в которую хочется шагнуть, закрыв глаза.
Безрассудство пахнет их ночными прогулками по Стамбулу — солёными брызгами Босфора, горячими лепёшками, купленными у уличных торговцев, и его смехом, от которого кружится голова. В такие минуты Сейран кажется, что всё возможно. Что можно забыть о страхе и боли, о прошлом, от которого она бежит.
Надежда пахнет сладковатыми духами матери и её тёплыми объятиями. Дочь протягивает конверт с деньгами — заработанными своими руками, своим потом и бессонными ночами. Надежда теплится внутри, умоляя мать решиться бежать и не оглядываться.
Сейран жадно ловит каждую искру в её глазах, как ребёнок ловит солнечный луч в ладони. Ей хочется верить, что именно сегодня мать выбросит ключ от тёмного дома, где у них не было ни одного счастливого мгновения, что больше не будет ночей, пропитанных страхом и унижением...
Но вместе с духами Сейран чувствует и другое — горький привкус сомнения. И эта горечь прячется глубоко под слоем материнской улыбки, под её привычным: "Потом, дочка… не сейчас". Надежда гаснет, так и не успев разрастись...
Спокойствие пахнет имбирным чаем и тёплым, мягким, как облако, одеялом. Иногда Сейран думает: что бы сделал отец, узнай он, что его дочь проводит дни и ночи рядом с мужчиной?.. Но странным образом эта мысль больше не обжигает её изнутри, не ломает рёбра страхом, не заставляет сжиматься до крошечной точки. С Феритом она просто перестаёт бояться, пугаться каждого шороха и с опаской вздрагивать от стука в дверь. С ним все кошмары детства вдруг потеряли краски, будто став бесцветными иллюстрациями, а не её личными мучителями.
Счастье пахнет Феритом.
Пряным ароматом кофе в день их помолвки. Цветочными композициями, наполнявшими их свадебный зал. Утренними поцелуями и свежей выпечкой из пекарни напротив дома.
Счастье пахнет их совместными обедами, когда они спешат навстречу друг другу между работой, чтобы успеть разделить хотя бы час вместе. Счастье пахнет ремонтом их квартиры — запахом краски и нового дивана, который они выбирали неприлично долго, часами листая каталоги и объехав все мебельные магазины Стамбула. Счастье пахнет их первой машиной, пахнет ужинами в доме его родителей, где даже холодные взгляды, направленные на Сейран, не способны омрачить её спокойствия— потому что рядом с ней был Он.
Счастье пахнет горячим попкорном, щедро политым карамелью, и фильмами, которые они смотрели до самого утра, смеясь и засыпая в обнимку.
Счастье пахнет каждым мгновением, прожитым рядом с Феритом.
Но боль пахнет иначе.
Она пахнет жжёной резиной и разлитым бензином, впитавшимся в холодный асфальт. Запёкшейся кровью. Привкусом металла на языке и ускользающим сознанием, успевшим уловить лишь его стеклянный взгляд и окровавленное лицо.
Боль пахнет больничной палатой — резким антисептиком, железом капельниц, жёсткой тканью бинтов. Боль пахнет тихими перешёптываниями и жалостливым: "Тебе нельзя волноваться".
Боль пахнет смертью. И мокрой, тяжёлой землёй кладбища после дождя.
Она стоит, склонив голову, и сквозь толщу тумана слышит голос имама:
— Братья мои, сегодня мы собрались, чтобы проститься с братом нашим — Феритом.
Да смилуется над ним Всевышний Аллах и дарует прощение. Он ушёл так, как уходим все. Ведь каждый, кто жив, вкусит смерть.
Сегодня он перед нами — без силы, без слова, без защиты. Всё, чем он владел, осталось на земле. С ним остались только его дела, его молитвы, его поступки…
Мы знаем, он был уважаем. У него были друзья, были враги. Были те, кто боялся, и те, кто любил. Но сейчас это не имеет значения. Помните, как быстро жизнь может оборваться.
Пока мы молоды, сильны, заняты — мы забываем, что конец ближе, чем кажется. Но он уже пришёл к брату нашему. И однажды придёт за каждым из нас…
Сейран ощущает лишь чьи-то руки на своих плечах, утешительные объятия, поглаживания по спине. Будто это способно унять боль. Будто можно залатать бездну внутри её груди.
Она не помнит, как оказалась дома. Не знает, кто уложил её в постель. В их постель, которая всё ещё хранит его запах. Не понимает, почему все продолжают твердить о том, что ей нужно быть сильной, беречь себя, думать о ребёнке. Слышит эти слова сотни раз, но они не касаются её. Будто обращены к кому-то другому.
Ведь это не с ней происходит. Не её Ферит погиб. Нет. Такое нелепое недоразумение просто не могло коснуться его. Того единственного, кто был её светом. У них была впереди жизнь — планы, мечты, надежды. И теперь нет ничего. Нет человека. Нет и её самой. Свет, освещавший её дорогу, погас, оставив только мрак, из которого нет выхода.
Горе пахнет солёными слезами и его рубашкой, которую она прижимает к груди, свернувшись крошечным комком и содрогаясь от тихих рыданий.
Для Сейран всё всегда имело свой запах. И запах горя и боли — тот, что навсегда въелся в её дыхание, в её сердце, в её кожу — она теперь не забудет никогда.