Ака проклятий 2

А после обеда, помешивая чай, я все же вернулась к вопросу:
– Так что ты делал у оборотней?
Ответили мне нехотя, но ответили:
– Дэя, начнем с того, что тролли никогда не останавливаются, скажем так, на «приставаниях» к девушке. – Я побледнела, Риан мрачно добавил: – А вервольфы не срываются из дому, чтобы убить подонка, если дочь просто была напугана.
Ложечка выпала из моих вмиг ослабевших пальцев, на глаза навернулись слезы, и лорд-директор мягко пожурил:
– И как же вы собираетесь работать частным следователем, леди Риате, если так близко к сердцу принимаете подобное?
Хороший вопрос, а девушку все равно жалко до слез.
– Дэя, – тихо позвал лорд-директор, – там уже все хорошо, Дэя. Я стер ее воспоминания о случившемся, и вылечил ее, и уничтожил последствия. Там все будет хорошо.
А я в этот момент вдруг подумала, что Риан и той вампирше помог, и племянникам мастера Гроваса, и вот теперь совершенно незнакомым ему оборотням. Просто помог, не прося ничего взамен, а судя по словам вампирши, и отказываясь взять хоть что-то...
– Какой ты все-таки удивительный, – прошептала я.
Чуть нахмурившись, Тьер резковато произнес:
– Не стоит об этом.
Я вернулась к чаю, стараясь скрыть улыбку, в итоге он первый и не выдержал:
– Что не так?
– Все замечательно, – улыбка моя становилась все шире, – просто ты... мы ж тебя всей академией боялись.
Он рассмеялся и совершенно спокойно произнес:
– В орден Бессмертных так просто не принимают, родная, так что поверь – причины опасаться у адептов имеются.
Я это понимала и в то же время видела другое: то, что лорд-директор прятал, и, похоже, даже от самого себя...
И тут над академией пронеслось:
– Вечернее построение!
Я подскочила вмиг, в два глотка допила чай и умоляюще воззрилась на Риана. Тот нахмурился, потом сокрушенно сдался на милость обстоятельств, и вокруг меня взметнулось адово пламя.
Переходя в свою комнату, я услышала его грустное:
– Так всегда... даже не попрощалась.
Лично я просто смысла не видела, ведь уже завтра снова увидимся, но что-то помешало мне уйти, и, вернувшись, я медленно подошла к лорду-директору, присела в шутливом реверансе и произнесла учтивое:
– Прощайте, лорд Тьер. Кошмарных вам снов.
Он хмыкнул, скомкав салфетку, бросил ее на стол, поднялся, отвесил мне церемонный поклон и с тем же деланно вежливым выражением ответил:
– Прощайте, леди Риате. Темных вам ночей.
Но уже в следующее мгновение я вдруг оказалась в его объятиях, таких крепких и надежных, из которых с каждым разом все меньше хотелось вырываться. Магистр не целовал, просто сжимал, крепко и в тоже время очень бережно...
– Мне так и уходить не захочется, – прошептала я, прижимаясь щекой к его груди.
– Не уходи, – предложил Риан.
– У меня построение, – с сожалением напомнила.
– Без тебя построятся.
Я мягко отстранилась, вскинув голову, заглянула в черные, мерцающие в свете горящих свечей глаза, и поняла, что тону, безвозвратно и бесконечно. Просто тону, не в силах даже пожелать найти в себе силы выбраться из этого омута...
– Мне интересно, – Риан протянул руку, осторожно погладил меня по щеке, – ты любила когда-нибудь?
Грустно улыбнувшись, честно призналась:
– Я запрещала себе даже думать об этом...
Его взгляд изменился мгновенно, губы сжались, а я предупредила:
– Не нужно меня жалеть!
Он молча кивнул. Я развернулась и вновь подошла к огненному порталу, но... огонь неожиданно погас. А в спину мне прозвучал вопрос:
– Почему?
– Что – почему? – стремительно обернулась к лорду-директору.
– Почему не нужно тебя жалеть? – переспросил он. Потом добавил: – Ты в любом случае опоздала на построение, сейчас бежать уже бессмысленно. Посиди со мной в гостиной... Я разожгу камин.
Говорить «да» мне почему-то совершенно не хотелось, но лорд-директор направился к двери, и мне просто пришлось идти за ним. По небольшому коридору, к уютному пространству малой гостиной, в которой я, к слову, не была ни разу.
А пространство оказалось занимательным – полукруглый диван у камина, несколько гобеленов по стенам, небольшой круглый столик перед диваном и сам камин. Но как раз таки камин был необычным – в виде пасти оскаленного дракона.
Небрежное движение руки магистра – и в пасти ящера запылало красно-желтое пламя, подсветив и огромные драконьи очи. В тот же миг гостиная преобразилась – «глаза» оказались сделаны из кристаллов, и по всей комнате от этого, словно брызги, разлетались приглушенные отблески пламени.
– Как красиво, – выдохнула я.
– Садись, я сейчас вернусь, – сообщил Риан, оставляя меня одну.
Одной здесь было... страшновато. То, что рядом с лордом Тьером казалось прекрасным и волнующе восхитительным, без него теряло налет очарования и... Да, вынуждена признать, без него я не чувствовала себя защищенной. И невольно сжалась, обхватив плечи руками.
– Дэя! – Столь быстро вернувшийся Риан обнял одной рукой за талию, привлек к себе и прошептал: – Что случилось?
«Страшно, – подумала я, – без тебя страшно... и это пугает».
– Мне, наверное, пора, – произнесла вслух.
Легкое касание губами моих волос, едва слышный вздох и чуть наигранно-веселое:
– А у меня есть потрясающее ягодное вино. Легкое, сладкое и оригинальное. Не хочу пить в одиночестве, присоединишься?
И возник у меня вдруг вопрос:
– А сколько у тебя этих бутылок с разнообразным вином?!
– Неоправданно много. – Все также приобнимая, магистр увлек меня к дивану, усадил.
И только тогда я заметила в левой его руке бутылку с вином и два бокала.
– Так вот по поводу вина. – Риан аккуратно поставил оба бокала на стол, ловко открыл бутылку, не прибегая к подручным средствам. – Понимаешь, мужчинам обычно дарят две вещи – вино или сбор трав для курения. Я не курю, соответственно, в подарок обычно получал вина.
Рассказывая все это, лорд-директор наполнил оба бокала тягучей черной жидкостью с отчетливым запахом каррисы – сладкой темной ягоды, растущей в лесах на юге империи. К нам на север каррису доставляли крайне редко, я вообще ее впервые попробовала, когда помогала Тоби готовить сироп для пирога.
– Очень приятный вкус, – поделился информацией магистр, протягивая мне бокал. – Его еще называют летним вином.
Взяв собственный бокал, Риан пригубил напиток, прикрыл глаза и произнес:
– Вокруг нашего замка заросли каррисы, и с ранней весны до поздней осени ее запах витает в воздухе, делая его сладким, чуть пьянящим... Запах моего дома.
Осторожно поднесла бокал к лицу и, прикрыв глаза, вдохнула аромат... Сделав маленький глоток, несколько мгновений пыталась сопоставить этот сладкий, с легкой кислинкой вкус и вкус того сиропа, что когда-то делал Тоби. Вино мне почему-то понравилось больше. Отпила снова... и снова... Голова закружилась почти сразу.
– Оно коварное, – запоздало предупредил лорд Тьер.
– Да-а-а? – А сама ощущаю, как странная слабость охватывает все тело.
– Ага, – подтвердил Риан и, прикрыв глаза, добавил: – Последний раз я его пил... мм... лет двенадцать назад.
Смотрю на камин, и такое ощущение, что дракон мне весело подмигивает... И понимаю, что следовало бы отложить бокал, но почему-то сделала еще один глоток.
– Не переживай. – Риан сел ближе, обнял за плечи. – Отпускает так же быстро, как и опьяняет.
– Н-надеюсь, – откинувшись, уместила голову на его плече и занялась нехитрым делом – разглядыванием огня в камине через бокал. – А п-почему ты его раньше не выпил? Двенадцать лет все же...
Почему-то чрезвычайно сложно стало выражать мысли.
– Я был занят, – тихо ответил магистр, нежно целуя в висок, – и, говоря откровенно, было не с кем. Изысканное вино стоит пить лишь в компании особенной женщины.
– Хм, – я повернула голову – просто хотелось его выражение лица увидеть, – чем же я особенная?
Очень загадочная улыбка, а затем едва слышное:
– Когда-нибудь я тебе расскажу.
– Когда-нибудь... – сонным эхом повторила я и допила вино.
Риан поставил свой бокал на стол, забрал мой и разместил рядом с первым, затем нежно обнял, прижимая к себе. Я была не против, скорее наоборот, мне очень нравились и его объятия, и возможность просто сидеть и смотреть на огонь в камине. А огонь... он завораживал и танцем, и едва слышным треском, а за окном началась метель, и в шум завывающего ветра вплетался шелест и скрип шатающихся деревьев...
– Дэя, – тихий голос магистра вырывает из странного полусонного состояния, – а почему тебя не нужно жалеть?
Ознобом по коже! Мне очень не хотелось об этом говорить, совсем не хотелось, я никому и никогда об этом не рассказывала... И ледяной стужей в уютный мирок ворвалось другое воспоминание, о горящей печи и воющей сутками напролет метели, о горе, которое принесла та зима...
– Не хочу рассказывать, – тихо ответила я. – Просто не хочу...
– Связано с закладной на дом? – В проницательности лорду Тьеру не откажешь, это факт.
И я промолчала.
Риан молчать не стал:
– Не могу сказать, что лезу не в свое дело, – неожиданно резким голосом начал он. – Это мое дело, Дэя, теперь мое. Я сделал все, чтобы решить проблему, пощадив при этом твою гордость, но... Не могу отделаться от одной мысли – как произошло, что твои родители практически продали тебя в рабство?
И я была вынуждена ответить, правда, вышло это сквозь зубы:
– У них не было выбора.
– Как такое возможно? – Лорд-директор явно мне не верил.
Я не хотела об этом говорить. Совсем не хотела. И единственное, что смогла из себя выдавить, это:
– Думаешь, они не жалели? Каждый день! Просыпаясь утром с этой страшной мыслью и ложась спать ночью с ней же. Я себя покойником в доме чувствовала. Мама, глядя на меня, каждый раз с трудом сдерживала слезы, а отец, он... Он годами спал по два-три часа в сутки, в надежде собрать деньги и откупиться... Он... не хочу говорить об этом.
Риан обнял чуть сильнее и промолчал. Мы сидели в этом тягостном молчании долго, а потом лорд Тьер предложил:
– Еще вина?
– У меня завтра лекции, – напомнила я.
– Гарантирую, голова болеть не будет. – Магистр наполнил бокалы, протянул мне один и задумчиво произнес: – Если ты в отца, то он очень сильный человек. Сильный духом, достойный уважения.
Я улыбнулась, сделала глоток вина и вновь прикрыла глаза – вкус очаровывал, пьянил и напоминал о лете. У нас в Приграничье лето короткое, жарких дней так вообще наперечет, и мне бы хотелось побывать там, где лето царит едва ли не полгода.
– Твой отец охотник? – будто между прочим спросил магистр.
– Ага, – все так же, не открывая глаз, ответила я, думая о лете, кустах каррисы, теплых солнечных лучах...
– М-м, – протянул Риан, – охотник в Приграничье – опасное занятие. Кто на него напал: загрызень или рвар с предгорья?
– Загрызень... – прошептала я и распахнула глаза.
Несколько мгновений смотрела на огонь, затем резко повернулась и возмущенно уставилась на лорда-директора.
– Что? – невинно поинтересовался он.
– Лорд Тьер, отрабатываете на мне методы проведения допросов?
Ухмылка, а после коварное:
– Нет, конечно... – Улыбка становится шире. – У меня все методы давно отработаны, стратегии опробованы, результативность достаточно высокая. – И уже вполне серьезно: – Так отец сильно пострадал?
– Хм. – Я чуть отстранилась, чтобы лучше его лицо видеть. – И где это вы, магистр, отрабатывали методы ведения допросов?
Тьер улыбаться перестал, но ответил честно:
– На войне.
Дальше мне расспрашивать уже не хотелось. Допив вино, я поставила бокал на столик, села, достаточно вежливо попросила:
– Давай не будем об этом.
Он тоже опустошил бокал, поставил его рядом с моим и упрямо сказал:
– Будем.
Я встала, развернулась и вышла из гостиной. Если он меня не слышит, это не значит, что я должна всегда слышать его. Однако дойти удалось только до входных дверей, но вот открыть их не позволили, сначала придержав рукой, а в силе нам не равняться, потом, вовсе обойдя меня, попросту преградили путь. В следующее мгновение лорд Тьер осторожно обнял за талию одной рукой, второй приподнял мой подбородок и, глядя в глаза, негромко произнес:
– Я должен знать.
– А я не хочу об этом говорить! – Я дернула головой, избавляясь от его пальцев. – Не хочу и не буду! Мне больно об этом даже вспоминать! А сейчас мне спать пора, правда. Завтра сложный день.
Я обошла лорда Тьера, сняла с вешалки пальто, быстро обула сапоги, но к двери все-таки не дошла...
Вспыхнуло адово пламя.
Я молча шагнула в огонь и уже начала перемещаться, когда услышала тихое:
– Прости... я не хотел...
Спала я в ту ночь на удивление плохо. То просыпалась от собственного крика, то вскакивала и смотрела на руки, запоздало понимая, что крови там уже нет и уже все хорошо. Замечательно, что младшие всего этого не помнили, а вот я никак забыть не могла.