Ака проклятий 2

Выйдя в приемную лорда-директора, увидела печальный взгляд леди Митас.
– Опять? – с укором вопросила секретарь. – Риате, ты же хорошо учиться начала, но эти дисциплинарные нарушения... Ведь отчислит же, Дэя! Не посмотрит на отличные отметки и отчислит!
Отчислит... это вряд ли. Вот разозлиться и зайти дальше поцелуев – может, но будем надеяться на лучшее. И я грустно поплелась прочь, ровно до того момента, как над академией разнеслось:
– Вечернее построение!
Мгновенно сорвалась на быстрый бег, вскоре влившись в поток таких же, как и я, спешащих на построение адептов. И через несколько минут выбежала на женскую половину тренировочного поля, занимая свое место в строю. Леди Верис, увидев меня, чуть заметно кивнула, и в ее желтых глазах загорелся огонек любопытства – наверняка Дара уже доложила все, потому что, кроме нее, больше некому, в академии о моих отношениях с лордом-директором только они и знали.
– Бегом марш! – скомандовала куратор, и начался традиционный вечерний забег.
А едва я пробежала третий круг, вырываясь в лидеры, как меня догнала Янка:
– Тебе... хух, записка... ху... бегай медленнее... – И пришлось приноровиться к ее шагу.
Записку мне Тимянна передала, а вот прочитать я не успела.
– К стене! – скомандовала капитан Верис.
Наше самое нелюбимое упражнение – у стены выстраивалось по десять адепток, которые выдерживали двадцать прицельных бросков магическими шарами от куратора, а фактически – истязатора! Увернулась – молодец, нет – входишь в следующую десятку, которая строится для экзекуции. И ловкость благодаря таким упражнениям развивается очень быстро.
Спрятав записку, мы с Яной встали в первую десятку, благополучно увернулись и вскоре продолжили бег по кругу, пробегая мимо мужской половины академии – отжимающихся адептов и преподавателей. У нас норма – десять отжиманий, у них – пятьдесят.
Когда пробежка была закончена, нас отпустили, и мы разошлись по комнатам. Янка направилась за мной, в нетерпении ожидая прочтения. Ей Юрао писал только любовные послания, но они были не так увлекательны, как записки, предназначенные мне.
– Ну! – потребовала Тимянна, едва мы вошли в мою гостиную.
– Дай хоть сапоги снять, – в процессе снимания ответила я. – А тебе что написал?
– Что любит! Дэя, скорее!
Расстегивая мундир, я направилась к дивану, села, поджав под себя ноги, и начала читать вслух:
«Дорогой напарник... Пишу «дорогой» – исключительно, чтоб ты это запомнила и не дешевила больше! Что значит семь золотых за поиск сведений о любовнике госпожи Прен?! Да за семь золотых я даже из дома не выйду! Учти, напарник, поймаю – займусь твоим финансовым воспитанием. Теперь о деле: у нас два крупных заказа. Ты мне нужна по обоим для предварительного решения, потом второе поручим девочкам. Постарайся вырваться в выходные в контору. Темных тебе».
– Все равно дело с любовником я закрыла, – недовольно пробурчала, глядя на потешающуюся Янку.
– А как, кстати?
– За пару минут, – не стала скрывать я. – Зашла к мастеру Гровасу и узнала, кто покупает ллойское вино каждые выходные. А это любимое вино госпожи Прен, жены торговца мясом. Так что, принимая заказ, я уже знала, что выполнение будет легким, и не видела смысла брать много. А Юрао, он...
– У него правильная ценовая политика! – мгновенно вступилась за любимого Янка.
Что Янка, что Риая, обе слепо убеждены в одном: – Юрао всегда прав! И без вариантов. А если Юрао неправ, это просто я его не так поняла.
– Ладно, я за домашку, – поднявшись и потянувшись, объявила я.
– Я попозже, еще к Дине сбегаю. – И Тимянна умчалась.
А я, после быстрого душа, засела за задание по Смертельным проклятиям, с предвкушением ожидая, когда...
Взметнулось адово пламя, и почти сразу сильные и такие нежные руки легли на плечи, губы едва ощутимо коснулись завитков волос на шее, и только потом лорд-директор поинтересовался:
– Много задали?
– Ага, – я коснулась его ладони, – доклад по криминалистике, семь упражнений по Смертельным проклятиям, двенадцать задач по орудиям убийства.
– Это когда по ранению необходимо определить, каким оружием оно было нанесено? – уточнил лорд-директор.
– Угу, – я с тоской посмотрела на задачник.
– Помочь? – предложил магистр.
– Проверить, – внесла свое предложение я. – Сделаю сама, а ты потом проверишь, правильно ли.
– Хорошо, – ласковое прикосновение губами к моей щеке, – захвачу документацию с отчетами и вернусь.
Вернулся быстро, я едва к выполнению первой задачи приступила, расположился, как и всегда, напротив и начал просматривать отчеты и дела по академии. И я себе ставила условие: выполню упражнение и могу на него посмотреть несколько секунд – это меня стимулировало. Лорд-директор, вероятно, себе в условие тоже ставил нечто подобное, потому что на меня поглядывал, только отложив очередной документ, зато когда наши взгляды встречались...
– Ты улыбаешься, – с такой же счастливой улыбкой произнес Риан.
– Ты тоже, – не могла не заметить я.
– Делай уроки. – Таким тоном можно было бы сказать: «Бросай все и иди ко мне».
С тяжелым вздохом вернулась к заданию, чувствуя на себе взгляд лорда-директора... В последнее время складывалось ощущение, что я постоянно улыбаюсь, и все счастливее и счастливее. Но через час примерно, уже без улыбки, я с раздражением рассматривала предпоследнюю из задач по видам оружия. Передо мной на столе лежала отрезанная призрачная рука, с призрачной же капающей кровью. Волновала меня не эта конечность, до нее тут в призрачном состоянии побывали различные части тел, но там я с ходу определяла оружие, а здесь...
– Не понимаю, – пробормотала я, всматриваясь в кривой надрез, – ну не пила же, в самом деле!
Риан бросил на меня чуть насмешливый взгляд и произнес:
– Ну почему же нет? Присмотрись, под ногтями грязь и несколько щепок, так что вполне можно предположить, что это... – Он допустил паузу, давая мне возможность самой догадаться.
– Лесоруб, – осенило-таки меня. – Но какой смысл кому-либо отпиливать ему руку?
– Это уже другой вопрос, тебя сейчас должно интересовать конкретно орудие, которым нанесли рану.
Я задумалась, еще раз оглядела учебное пособие, заливающее призрачной кровью мой стол, и призналась:
– Я так не могу, я сразу начинаю думать, а кто это был, что у него была за жизнь, каковы причины смерти. Мне картина в целом нужна.
– Это замечательная черта характера для следователя... – Риан помолчал и хитро добавил: – Особенно для частного.
Старательно проигнорировав намек на запрещенную некоторыми деятельность, возвращаюсь к домашнему заданию. Но уже следующая задача поставила меня в тупик. Тело дроу с огромной раной в груди мало того, что было не особо приятно видеть, так еще и рана оказалась непонятная, с белыми сколами костей. Я встала, заглянула сверху – все равно ничего не поняла. Перевернула призрачное тело, едва сдержав отвращение, когда с него на стол полилось призрачное нечто отвратного кровавого вида... Тошнить начало сразу, да и трогала я его зря – на спине никаких повреждений не оказалось, то есть орудие явно короткое, раз насквозь не прошло. Вернула труп в исходное положение, увидела то, что из него вывалилось... Стало совсем плохо.
– Да-а, – протянул Риан, – не бережет вас старший следователь.
Я ничего на это не ответила, мне было просто тошно. И проблема в том, что, пока решение не впишешь в тетрадь, наглядное пособие со стола не исчезнет, а у меня уже было желание накорябать любую белиберду, только бы этого всего не видеть.
– Дэя, – позвал лорд-директор.
– Я сама! – ответила несколько резко. – Я буду следователем, и мне еще не с таким придется сталкиваться, так что должна решить сама... Гадость какая-а-а...
Вернулась, достала из-под наглядного пособия учебник, начала листать. И тут Риан произнес:
– Сомневаюсь, что подобное есть в учебнике, Дэя. Рана нанесена соргом, это оружие правящей семьи самого закрытого в подземном мире западного королевства дроу. Вы такое не изучаете, и, вероятно, задание рассчитано исключительно на проверку вашей сообразительности. Пиши неизвестное орудие.
Вернувшись за стол, так и написала. Призрачный труп исчез мгновенно, и мне сразу стало легче, но вопросы остались:
– А для чего Окено дал невыполнимое задание?
– Следователь должен уметь признавать как свои ошибки, так и тот факт, что он не всеведущ, – не отрываясь от собственной работы, ответил лорд Тьер.
– Хм, – я начала барабанить пальцами по столу, – а откуда ты знаешь про это оружие?
А в ответ загадочная улыбка и тишина-а...
– Так не честно! – обиделась я.
– Делай уроки, – невозмутимо ответил Риан и добавил: – Нам еще важный разговор предстоит, так что поторопись.
Закрыв тетрадь, протянула ее директору, понаблюдала за его быстрым пролистыванием страниц и с удовольствием услышала вердикт:
– Ни единой ошибки, умничка.
Может, я и умничка, но, когда мне возвращали тетрадь, улыбка у магистра была запредельно загадочной, и думать я теперь могла только об этом.
– Риан, а...
– Смертельные проклятия жаждут твоего внимания, – ехидно напомнили мне и вновь посвятили все свое внимание отчетам.
Задания выполнила быстро – во-первых, магистр Тесме превосходный преподаватель, во-вторых, у меня было свободное обеденное время на изучение параграфов, так что сейчас я занималась исключительно практической частью. И когда отложила тетрадь, удостоилась внимательного взгляда, и пришлось пояснить:
– Фактически решение нашла уже в обед, сейчас просто записала.
– М-м, – еще одна фантастическая улыбка. – А я уж было подумал, ты так жаждешь начала беседы.
– У меня еще целый доклад впереди, – ответила я, планируя писать его до-о-олго! Аж до самого ужина, а во время еды магистр Тьер неприятных разговоров не затевает, придерживаясь неизменного правила – за столом говорить только о хорошем.
И я погрузилась в дебри графологии... часа на два.
– Вопрос, – я оторвалась от задания и начала разминать уставшие от пера пальцы, – какая разница, в какой фазе луны писал письмо оборотень, если он в это время все равно находился в человеческом обличье?
– Разница большая. – Риан оторвался от чтения какого-то послания. – Например, ты можешь понять, лгал ли оборотень в послании, если буквы ровные, без наклона и окончания слов четкие, а на дворе практически полнолуние, значит, оборотень лжет и приложил усилия к записыванию этой самой лжи. Если же буквы с наклоном влево, окончания слов смазаны, можно сразу понять, что письмо было написано в нетерпении и содержит в себе правдивую информацию.
И после сего подробного ответа магистр вернулся к чтению. Что меня искренне поражало в лорде-директоре – он знал ответы на абсолютно все вопросы! Невероятно! И что бы я ни спросила...
– А какой у меня любимый цвет? – внезапно поинтересовалась я.
– Ты еще сама не решила, – не поднимая головы, ответил лорд Тьер.
И откуда он знает? Интересно!
– А где мы с Юрао открываем контору?
– Улица Мертвого Тролля, дом номер тринадцать, – невозмутимо сообщил лорд-директор мне информацию, которую он вообще знать не должен был, и это все так же уделяя внимание исключительно посланию.
Та-а-ак, а если попробуем другой вопрос, он тоже, не задумываясь, ответит?
– А что ты собираешься мне сказать? – осторожненько поинтересовалась я.
– Завтра приезжает моя мама, – произнес Риан. Замер, резко вскинул голову и, укоризненно глядя на меня, поинтересовался: – Осваиваем методы ведения допроса?
У меня в этот момент было состояние сильнейшего шока. Перо выпало, доклад забылся, сердце отбивало бешеный ритм, а в душе началась паника.
– Дэ-э-эя! – Лорд Тьер поднялся, обошел стол, присел передо мной на корточки, поднял с пола перо и, вернув его на стол, бережно взял мои дрожащие ладошки: – Родная, что не так?
Ему хорошо говорить: «что не так», а я... я...
– Я ей не понравлюсь, – прошептала осипшим голосом. – Она... она кузина Темного императора, а я... у меня папа – охотник, мама – дочь крестьянина... и у меня нет достойного происхождения, нет денег, нет магии, ни капельки ведь нет! И я...
Риан улыбнулся, поднес мои руки к губам, осторожно поцеловал каждую и, глядя в мои глаза, спокойно произнес:
– У тебя есть ты, Дэя, а титулы, магия и все остальное не имеет значения.
Увы, лично я была уверена, что его мать так не думает. Совсем не думает... Все же двоюродная сестра императора – это не просто аристократка, а самая верхушка самого высшего общества.
– Риан, – тяжело вздохнув, я попыталась воззвать к его разуму, – давай отложим всю эту канитель со свадьбой и родственниками, пожалуйста.
Поднялся, нежно погладил по щеке и молча вернулся обратно к своим письмам и отчетам. Заметив мой недобрый взгляд, пояснил:
– Я злюсь. Сейчас досчитаю до двух тысяч, успокоюсь, и мы вернемся к разговору.
Он злится, а меня, значит, в расчет можно не принимать. Ладно, спросим прямо:
– Риан, а в связи с чем твоя мамочка прервала свою дипломатическую миссию в северные королевства?
Ладони магистра, лежащие поверх стола и оттого находящиеся в пределах моей видимости, сжались, но ответил Тьер все так же спокойно:
– У нее появилась такая возможность.
– Правда? – Надо же, возможность появилась! – То есть ты пытаешься мне намекнуть, что леди Тьер не ведает о твоем намерении жениться, а едет просто проведать единственного сына?
Тяжелый вздох явно находящегося на грани лорда-директора, и уже убийственно-спокойное:
– Она была первой, с кем я поделился радостным известием о твоем согласии.
– Ага, – я подскочила с места, – то есть твоя мать, едва узнала об этом, тут же нашла «возможность» прервать важнейшие для империи дипломатические переговоры?!
Усталый взгляд – и неожиданно совершенно успокоившийся магистр с тяжелым вздохом поинтересовался:
– Родная, просто ответь, смогла бы ты остаться равнодушной к известию, что твой ребенок принял важнейшее решение в своей жизни? – Я промолчала. Риан добавил: – Я сделал предложение руки и сердца первый и последний раз. Для меня это важно. Для моей матери, естественно, тоже. Я не вижу ничего предосудительного в ее желании познакомиться с моей избранницей, а ты?
И вот почему в его устах все звучит хорошо и правильно, а у меня живот скрутило от страха и руки трясутся?! Растерянно опустившись на стул, я начала искать разумные доводы для отказа от встречи и... не находила. В итоге перешла к вопросам:
– Только что, перед вечерним построением, ты сказал, что мы едем к твоей семье на праздники, а сейчас – что леди Тьер прибывает завтра... Я ничего не путаю?
Риан молча вытащил одно из писем, которые просматривал, пока я делала домашнее задание, протянул мне. Резким, рваным почерком с наклоном влево там было выведено: «Прибываю завтра». Даже если бы нам не преподавали графологию, даже если бы я вот только что не писала доклад по этому самому почерковедению, и так было ясно – у женщины резкий, непримиримый, тщеславный характер, и данное послание она писала в состоянии крайней ярости. Жуткий образ свекрови в моем воображении мгновенно приобрел клыки, когти размером с метательный нож и – да! – кровожадный взгляд! А я только-только жить начала, между прочим.
И решение возникло само!
– Уважаемый лорд-директор, – едва слышно, но решительно проговорила адептка Академии Проклятий, – я... разрываю нашу помолвку и беру все свои «да» обратно.
На меня бросили злой взгляд исподлобья и «обрадовали»:
– Поздно.
И тогда я подскочила и сорвалась на крик:
– Что значит поздно? Мы не получили благословения родителей, не афишировали помолвку, и вообще... я дала согласие в состоянии аффекта! И... я имею полное право взять свое слово обратно!
В следующее мгновение папки, свитки, договоры и письма полетели на пол, сметенные одним движением, лорд Тьер стремительно поднялся, уперся руками в стол и, чуть подавшись вперед, хрипло сообщил:
– Да, ты имеешь полное право взять свое слово обратно! Одно маленькое «но», Дэя: а кто тебе позволит?!
И где мой трогательный, вежливый, сдержанный и такой понимающий Риан?! Где? Вместо него передо мной – лорд Тьер, тот, который член ордена Бессмертных, Первый меч империи и магистр двух сильнейших учебных заведений империи – Университета Темного Искусства и Школы Искусства Смерти. И я испугалась, вполне оправданный страх, кстати, вот только молча дрожать уже, кажется, разучилась. И потому испуганным шепотом спросила:
– Никто не позволит, да?
С протяжным стоном Риан опустил голову, черные волосы скользнули по плечам, закрыли лицо... И мне глухо ответили:
– Тебе я не позволю, Дэя. Я... – Пауза, затем едва слышное: – Я... и древняя магия эльфов и рода...
Я решила сесть. Промахнулась, грохнулась на пол и почти сразу, перепуганная до самой Бездны, попыталась встать. Не вышло. В итоге меня осторожно подняли, бережно усадили обратно. Пододвинули листы с докладом, вложили в правую руку перо и вновь вернулись к письмам и отчетам, которые собрали и водрузили на стол. И все это молча.
Я же тоже вернулась к докладу, старательно скомкала заключение, уместив его в три строки вместо положенной страницы, и, поставив число и подпись, скрепила листы.
И вот после этого:
– По поводу вас, лорд-директор, мне все ясно – прибьете и не заметите, а что у нас там с древнеэльфийской магией?
Папка была закрыта, нервным движением брошена на стол, руки магистра вновь сложились на груди, и он начал мне угрожать:
– Хорошо, любимая. – Слово «любимая» произнес сквозь зубы. – Мы поступим иначе – для начала обнародуем нашу помолвку. Думаю, объявления по внутренней связи академии будет достаточно, но, если пожелаешь, могу оповестить и весь Ардам.
Шантажа в наших отношениях еще не было – до́жили! Дальше оказалось хуже:
– Я вообще не вижу смысла скрывать наши чувства, в которых абсолютно нет ничего предосудительного, от общественности. Но этого пожелала ты, я исполнил твое желание. И только я знаю, чего мне стоит сдерживаться, когда на тебя повышают голос преподаватели, задевают на беговой дорожке адепты и злобствует Верис. Да, я понимаю, это нормальный учебный процесс, но мне было бы гораздо спокойнее, если бы профессора Академии Проклятий были в курсе, что обучают не просто адептку, а мою невесту!
– А мне поблажки не нужны! – не выдержала я. – Меня вполне устраивает процесс обучения, и совсем не хочется, чтобы за спиной ходили досужие разговоры!
– И я тебя понял и принял твое решение! – Магистр Тьер тоже повысил голос. – Но я не вижу смысла отказывать моей матери в знакомстве с моей избранницей, лишь по причине того, что моя невеста... трусишка!
Ну все, это он зря.
– Я, – вскочила со стула, тот с грохотом упал, – не трусишка! Я...
– И еще какая! – Хитрая улыбка скользнула по четко очерченным губам.
У меня слова закончились, у магистра – нет:
– Дэя, все твое общение с моей матерью ограничится одним-единственным обедом. В дальнейшем ты будешь ее видеть на нашей свадьбе, праздниках по поводу рождения наших детей, и все. Жить в родовом замке я не планирую. Собственно, и матушка там бывает не часто в связи с ее службой императору. Я абсолютно не вижу причин для паники, милая.
Может, действительно я зря переживаю? Подумаешь, один обед... Нет, все равно страшно, и очень.
Обойдя стол, подошла к окну, вглядываясь в сгущающиеся сумерки.
– Дэя, – сильные руки нежно скользнули на талию, – иногда я тебя не понимаю.
– Я себя очень даже понимаю, – пробурчала я, – потому что это для тебя она мама, а для меня... жуткий свекровеобразный монстр.
Лорд-директор рассмеялся и спросил:
– Хорошо, милая, а теперь скажи мне, чего именно ты опасаешься? Съесть тебя жуткий свекровеобразный монстр не сможет, обидеть – также, там я буду, и остается та единственная причина, по которой ты ее испугалась: боишься не понравиться?
– Ну... да, – пришлось сознаться мне.
– А даже если и так, – меня обняли крепче, – какое значение имеет ее мнение для нас с тобой? Для меня никакого, свой выбор я сделал, мнение третьих лиц несущественно, родная.
Вскинув голову, скептически посмотрела на магистра и подумала, что ему вообще ничье мнение не существенно, а вот мне... мне очень даже.
– Один обед? – сдавшись, спросила я.
– Можем даже без десерта, – вернулся Риан к полушутливому тону.
– Ловлю на слове!
У лорда-директора на губах промелькнула истинно демоническая улыбка, но уже через мгновение он вновь стал моим любимым Рианом и поинтересовался:
– С уроками закончила?
– О да! – Я вырвалась из нежных объятий, подошла к столу и, подняв стул, уселась. Взяв лист бумаги, добавила: – Сейчас, только одно маленькое дельце хочу завершить. Точнее, начать.
– Да? – Магистр встал за моей спиной, склонился и прошептал, касаясь губами моей щеки: – И что же это за дело?
– Весьма деликатное расследование, – сообщила я. – И назовем мы его... – Я помахала пером, вглядываясь в потолок, и мысль пришла: – Мы назовем его: «Дело о лорде Тьере и его недомолвках».
Кое-кто недовольно засопел, но промолчал. Я же молчать не собиралась, решив действительно начать расследование.
– Пункт первый, – старательно вывожу на листке, – лорд-директор умалчивает причину моего вызова в собственный кабинет в тот достопамятный вечер и любые разговоры на данную тему пресекает.
Кое-кто хмыкнул, а я продолжаю:
– Пункт второй – лорд-директор, видимо, прекрасно осведомлен о причинах приезда матери, полагаю, даже понимает мои опасения, однако ему присутствие родительницы почему-то выгодно!
Наверное, на сей раз я зашла не в ту степь, потому что Риан, нежно прикасаясь губами к моей щеке, поинтересовался:
– Откуда такие... предположения?
– Откуда? – переспросила я. – Так ты сам сказал: «В дальнейшем ты будешь ее видеть на нашей свадьбе, праздниках по поводу рождения наших детей, и все». А значит, ты превосходно осознаешь, что твоя мать прыгать от восторга при виде меня не будет, и уже готов к ограничению нашего с ней общения!
Усмешка, затем несколько уважительное:
– Знаешь, теперь я понимаю, почему этот проходимец офицер Найтес вцепился в тебя мертвой хваткой – ты действительно превосходный следователь, Дэя.
Польстил, и это было крайне приятно. Но не до такой степени, чтобы сбить меня с толку, и потому продолжаем:
– Пункт третий – в наших отношениях лорд Тьер выглядит возницей, что направляет повозку, а я – лошадью, которой завязали глаза и ведут невесть куда, не интересуясь ее мнением!
– Да-а-а? – язвительный вопрос, и нежные руки скользнули по моим плечам. – Тебе напомнить события недельной давности?
События... Да уж! Неделю назад я, самовольно покинув пределы Академии Проклятий, встретилась с Юрао, по его требованию, кстати. Тот даже Жловиса подкупил, чтобы меня вытащить. И вот мы отправились в замок вампирского клана, где я узнала о своем «героическом» прошлом, а в устах дроу оно было практически эпическим, получила свои почти семьдесят золотых и после упросила напарника отправиться в ардамское отделение банка «ЗлатоГор». И вот там, узнав о том, что для меня сделал Риан Тьер, я... я была вся на эмоциях! Я была просто в состоянии аффекта! Я рванула прочь из банка, поскользнулась на лестнице и, вероятно, упала бы, не окажись на моем пути лорд Шейдер Мерос. Глава патруля Ночной стражи подхватил падающую меня в свои объятия и почему-то этим не ограничился, решив вновь попытаться с поцелуем. Проделал он все это столь молниеносно, что я не успела осознать происходящее, как лорд Мерос был отброшен от меня магическим ударом такой силы, что впечатался в противоположную стену. Я же даже не пошатнулась, зато с трудом удержалась, когда вслед за трагическим полетом Шейдера взметнулось адово пламя, и в алом вихре огненных всполохов явился суровый лорд-директор, злой, кстати... Будь я умнее, я бы смолчала! И вот сколько раз мне говорили: молчание – золото, Дэюшка, золото. Так нет же! Молчать я не могла, у меня было состояние аффекта, а еще я была вся на эмоциях, и, глядя в мерцающие черные глаза, я честно призналась:
– Лорд Тьер... я вас люблю...
Взметнулось адово пламя!
Едва я поняла, что осталась на лестнице одна-одинешенька, не считая сползающего по стене бессознательного лорда Шейдера, как адово пламя взметнулось вновь. А когда всполохи огня угасли, я узрела перед собой лорда-директора с букетом черных роз, перевитых алой лентой, и с черной коробочкой в виде на редкость романтичного сердца дракона. И оторопевшей мне для начала вручили букет, столь огромный, что я едва его удержать смогла, а затем, пользуясь как раз таки тем фактом, что все свое внимание я была вынуждена уделить попыткам не уронить цветы, меня схватили за руку, и лорд Риан Тьер произнес неожиданное совершенно:
– Дэя Риате, вы согласны стать моей женой?
И говорили же мне, молчание – золото, так нет же:
– А... вы цветы заберете? – простонала я, с трудом удерживая махину.
– Конечно-конечно, – заверил магистр, – когда буду надевать вам кольцо... сразу после вашего согласия. Так вы согласны?
И я сказала:
– Да...
Букет полетел в пытающегося прийти в себя лорда Мероса, а все еще находящейся на эмоциях мне осторожно надели на безымянный палец левой руки тонкое кольцо красного золота с редким черным бриллиантом.
«Окольцевали», – еще подумала тогда я.
Это были последние мысли в тот момент. Потому что после меня подхватили на руки и поцеловали... так нежно, с такой искренней благодарностью. И я опомнилась лишь сидя в большом кресле, в доме лорда-директора, а сам хозяин стоял на одном колене рядом, держал меня за руки и, чуть поглаживая мои ладони, говорил и говорил. А я, ошеломленная случившимся, причем случившимся с закладной и нашим земельным лордом даже в большей степени, чем помолвкой, не сразу и поняла, о чем вещает магистр, от волнения постоянно срывающийся на южный диалект. Диалект, кстати, для меня, северянки, крайне мало понятный. Но потом, вслушавшись, я испытала повторное состояние аффекта, и было от чего! Оказывается, невменяемой мне подробно расписали дальнейший план действий, и был он таков: сейчас мы собираемся, и в срочном порядке нас сочетают браком в родовом замке собственно магистра! После этого нас ожидает представление императорской семье, затем... Затем я пришла в себя и возмущенно воскликнула:
– Нет!
Поток слов прервался мгновенно. Черные глаза чуть прищурились, и темный лорд прошипел:
– Что?