ХуаЛяни[ЗАКОНЧЕНО]

Его следующий план — отвезти Се Ляня на пляж. Через две недели после того, как первая попытка предложения была сорвана, они были благословлены солнечным, жарким днём.

      Ши Цинсюань начинает закидывать его телефон сообщениями, приставая к нему, почему он ещё не слышал больших новостей от своего лучшего друга. Хуа Чэну почти хочется кричать. Если Ши Цинсюань разочарован ожиданием, представьте себе самого Хуа Чэна.

      Они прибывают на пляж с утренним солнцем, пылающим высоко в небе; многие семьи уже наслаждаются разгаром сезона, парапланы летают над океаном, дети запускают своих воздушных змеев. Хуа Чэн раздражённо щурится.

      Его парень обожает пляж. Он уже рассказывал Хуа Чэну о летних каникулах, проведённых здесь с родителями, наполненных чудесными, незаменимыми и в то же время горько-сладкими воспоминаниями о тех временах, когда всё было хорошо и трудности мира не запятнали простоту детства. Пляж стал чем-то вроде любимого, вневременного места, где он может предаваться воспоминаниям и расслабляться, слушая нежный шум волн, весёлый смех детей и спокойно ощущая солёный воздух на своих губах.

      Хуа Чэн уважает это, потому что он ужасно, катастрофически влюблён в Се Ляня… Но он действительно не может понять привлекательности рыбного запаха и липкого песка.

      Не помогает то, что солнце, кажется, имеет личную вендетту против него в первую очередь. Вместо того чтобы придать загар гладкой, светло-коричневой коже Се Ляня, он горит ярко-красным и горячий, как лобстер, и его здоровый глаз жжёт отражение света в воде даже за солнцезащитными очками.

      Но это драгоценное место из детства Се Ляня, и он готов сделать здесь ещё одно хорошее воспоминание, несмотря ни на что.

      Намазав очень щедрый слой солнцезащитного крема и установив дешёвый арендованный зонтик, Хуа Чэн наконец поворачивается к своему парню, чтобы спросить, не хочет ли он чего-нибудь. Именно это он и собирался сделать, пока Се Лянь не решил просто схватить свою рубашку сзади и стащить её, как модель в рекламе духов, будто Хуа Чэн может легко отказаться от человеческой потребности в дыхании.

      Его кожа блестит от тонкого слоя пота, во рту пересыхает, и Хуа Чэну приходится сглотнуть, наблюдая за восемью кубиками, обычно скрытых на худощавой фигуре, во всей их красе.
Вскоре его мозг кричит ему, что он может не только смотреть, но и прикасаться. Это его парень. Его великолепный, сильный, чертовски горячий парень, и если он хочет флиртовать, пока не упадёт замертво, то может это сделать любыми способами.

      Он подходит ближе и цепляет пальцем мизинец Се Ляня, наклоняясь, чтобы заговорить рядом с его ухом.

      — Ах, никогда бы не подумал, что гэгэ может быть так жесток, — бормочет он. — Ему нравится мучить меня вот так и смотреть, как я извиваюсь.

      Затем он легонько целует за мочкой уха.

      Он ожидает, что Се Лянь отпрянет, поднимет плечо и мило покраснеет, но вместо этого он смотрит на Хуа Чэна с озорным блеском в глазах.

      Нет, он не уклоняется, не отстраняется, как сделал бы, когда они оба только познавали любовь и собственные желания. Всё, что он делает, — это обхватывает руками бёдра Хуа Чэна и поднимает его, как мешок с картошкой, убегая к морю с целым человеком ростом шесть футов и три дюйма, перекинутым через плечо.

      Хуа Чэн не признается, что издал удивлённый, слегка возбуждённый писк.

      Его бросают в воду и обнимают со спины, смех Се Ляня звучит как музыка, и Хуа Чэн чувствует наполненность и тепло, несмотря на ледяное море, холодящее его плечи.

      Они играют в океане и отдыхают в тени до конца дня, разговаривая и обнимаясь. Се Лянь наслаждается этим, Хуа Чэн пытается игнорировать песок, прилипающий к невыразимым местам, и всё идет хорошо. Сейчас около четырёх часов дня, все на пляже в разгаре веселья, когда он ищет в небе то, что произойдёт дальше.

      Вскоре над неосведомлёнными зрителями должен пролететь самолет с баннером «Ты выйдешь за меня, Се Лянь?», и Хуа Чэн нетерпеливо постукивает ногой. Компания, которую он нанял, вероятно, располагается за небольшим холмом, который окружает эту часть океана.

      После ещё десяти минут ожидания он наконец видит появившийся из-за пика самолёт, начало надписи уже видно.

      «Ты…»

      — Смотри. — Он толкает локтем Се Ляня. — Что там происходит?

      Его парень с любопытством поворачивается, чтобы посмотреть, и Хуа Чэн чувствует, что его руки становятся потными, пытается вытереть их о плавки, но безуспешно. Всё, что ему удаётся, — это испачкать их песком.

      «Ты выйде…»

      Но он едва замечает отвратительную смесь грязи и пота, так как сосредоточен на том, чтобы наблюдать за плавным полётом самолёта.

      «Ты выйдешь за м…»

      Почти, имя Се Ляня почти появляется.

      Сердце Хуа Чэна колотится так быстро, что едва не выскакивает из груди.

      «Ты выйдешь за меня, С…»

      — О нет, — его парень ахает.

      Они оба наблюдают с нарастающим чувством ужаса, как параплан сбивается несвоевременным порывом ветра и врезается прямо в конец баннера, разрывая полотно в попытке освободиться. Они оба наблюдают, как параплан медленно падает в океан, белые куски ткани жалко разрушаются водой.

      Хуа Чэн смотрит на то, что осталось от баннера:

      «Ты выйдешь за меня, С».

      — О боже, надеюсь, с ним все в порядке, — обеспокоенно говорит Се Лянь.

      Слишком невероятно, чтобы в это поверить. Его мозг отключается на несколько минут, защищая своего владельца от ещё большего потрясения от катастрофического провала. К тому времени, когда он приходит в себя, спасатели занимаются упавшим человеком, а скорая помощь стоит прямо за ним, Се Лянь разговаривает с одним из парамедиков и кивает ему.

      — Похоже, с этим человеком всё в порядке, и он не слишком сильно пострадал при падении! — с облегчением объясняет его парень по возвращении.

      — Как жаль, — говорит Хуа Чэн.

      — А?

      — Ничего, — он пытается улыбнуться Се Ляню со всей искренностью, которая у него есть. Её не так уж и много, но он пытается. — Пойдем?

      Он кивает, и они оба возвращаются к машине. Хуа Чэн всё ещё чувствует себя в трансе, как будто в любой момент он либо проснётся, либо Се Лянь повернётся к нему и крикнет, что это всё розыгрыш и их снимала скрытая камера. Это единственное разумное объяснение.

      Но они добираются до машины, и никто не приходит, чтобы избавить Хуа Чэна от страданий.

      — Интересно… — бормочет его парень.

      — Хм?

      — Нет, я просто задумался, — говорит Се Лянь и улыбается, — по крайней мере, хоть что-то хорошее вышло из этой почти трагедии! Кому-то на пляже прямо сейчас сделали предложение!

      Хуа Чэн мысленно кричит всю дорогу домой.

      Хорошо.

      Хорошо!

      Это не имеет значения! У него есть бесконечный запас занятий, которые он хотел бы сделать с Се Лянем, и мест, и, да помогут ему Боги, он сделает предложение в одном из них, даже если это будет последнее, что он сделает!